Марина Комарова 
Враг хозяина штормов

авторский текст
«Враг хозяина штормов»: АСТ; 2016
Аннотация

Месть и смерть, как неразлучные сестры, следуют за Оларсом Забытым. Движимый ледяным пламенем ненависти, он ищет Цитадель Хозяина Штормов, чтобы стереть ее с лица земли. Его соратница — Рангрид, Всегда предающая, его проводник — глухой фоссегрим, наигрывающий мелодию человеческих сердец, его надежда — Фъялбъерн Драуг и флот, что идет в никуда.

Марина Комарова
Враг хозяина штормов

Пролог

— Берите, господин, не пожалеете, — тихий голос Хишакха словно обволакивал медовым дурманом. — Вещь древняя, дорогая. Нашим мастерам такое не под силу сделать. Вот раньше были умельцы… Простые люди не поймут, но благородный человек оценит.
Осенний туман сизым маревом скрывал верхушки деревьев, в лесу было тепло и влажно, хоть бери корзинку и иди за грибами. Только лес — не место для торговли, и Хишакх явно что-то недоговаривал. Южные торговцы хитрее лисиц и сладкоголосы, с соловьем не сравнить, но доверять им — дело пропащее.
— Ну, как?
А вещица и впрямь древняя. На моей ладони лежал серебряный кинжал. Лезвие тонкое, прямое, по левой стороне — руны. Как будто запретное заклинание на клинке. Древние и не таким баловаться любили, сильный народ был. До тех пор, пока не покинули долину Раудбремма и не отправились к северным островам. Рукоятка кинжала была черной и тяжелой. Ощущение, что внутри что-то спрятано, но только увидеть нельзя.
— Не так много прошу, господин, — вкрадчиво проговорил Хишакх, поправляя темно-синюю полосу ткани, что обычно скрывала нос и подбородок, но сейчас опущенной на плечо. У южан принято прятать нижнюю часть лица от любопытных глаз, но здесь север и приходится следовать местным традициям.
— Как знать, — задумчиво произнес я, краем глаза уловив движение сбоку, и услышал странный шорох листвы.
Хишакх чуть нахмурился, но через секунду снова улыбнулся — чересчур наигранно. Торговец мне не нравился. Чего стоил один только взгляд — цепкий, внимательный, еще чуть-чуть и вывернет душу наизнанку. Черты лица острые и мелкие, губы тонкие, чуть искривлены в улыбке. Только не улыбаются так доброму другу и старому знакомому. И глаза… Как шлифованный оникс в моем перстне — полночно-черные, таящие злобу пополам с презрением. По сине-серому одеянию вовек не скажешь: богатый перед тобой человек или так себе. Складки ткани ловко прикрывают саблю на боку и заткнутые за пояс ножи. Незнающий человек может поверить, что видит перед собой безоружного, однако это не так. Совсем не так. Да, ведя беседу с ним, лучше с коня не слезать.
— Откуда товар, уважаемый Хишакх? — вежливо поинтересовался я, перекладывая кинжал в другую руку и делая вид, что полностью поглощен рассматриванием.
— С юга, господин, — мягко ответил торговец, — много таких вещей у нас.
В старые времена постоянно шли войны, поэтому неудивительно, что трофеи теперь развозят по разным странам. А потом продают всяким «благородным господам». Но приманку Хишакх выбрал верную — за вещью Древних я пойду на край Мрака.
Вокруг было спокойно: щебетали птицы, перепрыгивая с ветки на ветку, слабый ветерок шевелил волосы, донося приятный аромат хвои, чуть поодаль виднелись серые стены давно разрушенного храма. Подозрение, что за деревьями и кустами прячутся соратники Хишакха, крепло с каждой минутой. Плохая работа, в отличие от них мой Йорд, следовавший за нами, не выдал себя ни звуком. Хотя и рожден троллем-рисе, по случайности поступившим мне на службу. Хишакха я встретил на постоялом дворе. Там же разговорился и узнал, что у него есть хранилище с диковинками. Почему торговец решил мне продать что-то из припрятанных вещей? Зачем сюда позвал? Ах, да. Сказал, что уважает ценителей хороших вещей, тех, кто знает историю и может разобраться в тонкостях. Только что я ценил? Просто заметил у торговца необычный посох из темного дерева, окованный железом, да кинжал удивительной работы и спросил откуда такой? Ведь явно не работа южных мастеров.
Сейчас я очень сомневался, что познакомился с ним случайно. Да, и оружие, и разговоры сладкоголосого южанина тоже неспроста. Но волноваться мне не к чему, а полюбопытствовать не грех. К тому же вот-вот должен появиться Йорд.
Хишакх был самой любезностью, однако я чувствовал, как его раздражает моя неторопливость. Однако делать что-то быстрее не собирался.
— Господин…
Раздавшийся откуда-то справа слабый стон оборвал его на полуслове.
— Что это? — я не стал дожидаться ответа и, развернув коня, направил его к серым руинам.
— Верно, ветер, — пробормотал торговец, следуя за мной.
Угу, конечно. Уж не думаешь ли ты, что я не могу отличить человеческого стона от голоса ветра?
Бронза и багрянец причудливым дорогим убранством украшали Раудбреммский лес. Оранжевые, красные и желтые ягоды на фоне темно-зеленых листьев казались ярким ожерельем.
Во рту появился кисло-сладкий привкус, будто я глотнул сока, который из них делают местные умельцы.
Неподалеку раздался цокот копыт и треск веток.
— Господин Оларс! — хриплый голос Йорда разбил напряженную тишину.
Окрик словно стал негласным сигналом. Охрана Хишакха выскочила из укрытий и бросились на меня. Аян заржал, поднявшись на дыбы, силясь ударить врага копытом. Выхватив меч, одному из соратников торговца я снес голову, тут же блокировал удар следующего. Утбурд, сколько же их тут? Раз, два, третий за спиной… Быстрый удар, крик, я резко развернул Аяна. Хишакх пытался саблей отбиться от булавы Йорда. Слуга мой приземист, широк в плечах и обладает такой силой, что один на один с ним лучше не выходить на бой. Вдох, задержка, неприятный свист, и в мое плечо вонзился нож. Перед глазами поплыло серебристое марево, а в ушах зазвенело. Дышать стало тяжело, воздух с хрипом вырвался из легких. Будто из ниоткуда донесся почти забытый голос:
Раз, два,
Жизнь — вода…
Обрадовавшийся противник выскочил из-за дерева, даже не подумав, что что-то здесь не так. Не может раненый человек сидеть в седле, даже не покачнувшись. Он подлетел ко мне и замахнулся коротким мечом. Наклонившись, я ухватил его за шею и сжал пальцы. Послышался влажный хруст, отбросил безжизненное тело в сторону.
Три, четыре,
В другом мире…
Голос окреп, набирая звенящую силу. Пришлось опереться о шею Аяна и мотнуть головой, чтобы прогнать стоящий перед глазами туман.
Пять, шесть…
Погоди, родная, не пришло еще твое время.
— Господин Оларс…
Ручищи Йорда помогли мне спуститься вниз.
— Главный еще живой.
Слуга немногословен, значит, опасность не миновала.
Хишакх лежал рядом с убитым воином, пальцы торговца были в крови. Йорд — опасный противник, долго торговец не протянет. Я опустился на одно колено, оглядывая его с ног до головы.
— Кто вас послал?
В ониксовых глазах мелькнули ненависть и страх. Нож пробил мое плечо, но кровь так и не появилась. Чтобы ее увидеть, нужно что-то посерьезнее.
Я подобрал валявшийся в листве кинжал, выпавший во время схватки. Оставлять в живых пытавшегося тебя убить человека — крайне неразумно.
— Так кто? — терпеливо повторил я вопрос.
Черные глаза словно хотели прожечь насквозь, бескровное лицо превратилось в маску, но через секунду губы Хишакха дрогнули:
— Сирген Бессмертник.
Имя ни о чем не сказало, но это лишь означало, что у меня на одного врага стало больше.
Неожиданно снова раздался тихий стон, который немногим ранее заставил меня двинуться в засаду.
— Вы очень любезны, — криво усмехнулся я. — Буду иметь в виду.
Хишакх захрипел, через мгновение нет, не глаза — черное стекло глядело в осеннее небо. Больше задавать вопросы ни к чему.
— Господин, нож, — напомнил Йорд, подходя ко мне.
— Пошли, посмотрим, тут кто-то есть, — пропустил я его слова мимо ушей и быстро поднялся. Конечно, будь мы в деревне, так разгуливать было б нехорошо.
Долго искать не пришлось. Совсем рядом — в нескольких шагах от руин — обнаружилась повозка Хишакха, к которой был прикован цепью худой изможденный мальчишка.
— Раб, — озвучил мои мысли Йорд.
Рабство — часть нашей жизни. Но все же на севере оно не так распространено, как на юге. Беднягу, вероятно, хотели продать в ближайшем городе. Я присмотрелся. Мальчишка в грязной рваной одежде, тощий, светлые волосы спутаны, на руках и ногах кровоподтеки. И без сознания. Сволочи.
— Бери его, отвезем в деревню.
Йорд не задавал лишних вопросов, молча снял кандалы, взял пленника и понес к лошадям.
Я поднял голову и посмотрел в серое небо. Ах да, нож. Вынимается на удивление легко, значит, простой, чар не накладывали. Только с меткостью у убийцы очень плохо. Что ж, давно меня не пытались убить.
За это время почти удалось забыть, что я — не человек.

Часть I. Скремт
Глава 1. Фоссегрим

В зале не умолкал гомон голосов, шустрые подавальщики шныряли туда-сюда, подливая гостям вина и принося новые блюда. Огонь потрескивал в камине, полненькая хозяйка — рыжеволосая матушка Гутрун — энергично отдавала распоряжения, не давая прислуге ни на минутку присесть. Вокруг царил дурманящий запах сушеных трав, жареного мяса и амра — местного напитка, который готовят из амрийского корня, орехов и хмельной настойки.
Я развернул карту и придавил углы к столу грубыми деревянными чарками. Еду уже принесли, но порой любопытство сильнее любого голода. Взгляд упал на верхнюю часть карты.
Къергарские горы — откровенно паршивое место. Дорога к ним старая, тянулась вдоль берегов реки и терялась в туманах мрачных предгорий. А река — бурная и неприветливая, немало в ней народу утонуло. Если через нее переправляться — добра не жди. Она начиналась сразу, стоит только выйти из Раудбреммского леса. Но это еще не беда. А вот, чем дальше на север — тем опаснее. За горами — снежная пустыня, Озеро Льда и Ущелье инеистых снов. А потом — море. Бездонное, бескрайнее, всегда холодное, серое, как колдовское серебро, и негостеприимное. По нему как раз и можно доплыть к Островам-призракам, где расположена Цитадель Хозяина Штормов.
Я отпил вина и поставил чарку назад. Так-то оно так, но чтобы туда добраться, нужно много времени. А это в мои планы не входило.
— Вам поесть нужно, — сказал Йорд, уже приличный промежуток времени наблюдавший за моим молчаливым изучением карты.
Принесенное мясо с травами и свежая выпечка пока что исчезали исключительно благодаря ему.
— Да, сейчас, — отмахнулся я, продолжая рассматривать горные районы. — Тут больше нормальных дорог и нет. Безобразие! Неужели за столько времени нельзя было что-то придумать?
— Так мало кто туда ходит, — спокойно возразил Йорд, откусывая сдобу. — К тому же зимой здесь почти не ездят. Край суровый, предпочитают набрать запасов и сидеть дома возле печи.
Я отложил карту в сторону и принялся за еду.
— В твоих словах есть смысл. Но нам пересидеть не удастся.
— Меня это радует, — слуга обнажил в улыбке белые зубы.
Да уж, рисе и есть рисе, даже когда улыбается.
— Что-то у тебя очень странные поводы для радости, — заметил я, беря кусок сочного мяса. Готовить здесь умели: мясо сначала вымачивали в ягодном вине, потом рубили на мелкие кусочки, посыпали специями и жарили на огне. Потрясающая вещь, жаль, что нечасто себя можно таким побаловать.
Йорд сделал вид, что его это не касается. Впрочем, если вы когда-нибудь имели дело с кем-то из тролльего народа, то осуждать меня не станете.
— Нам нужен проводник, — я задумался, — хотя бы вдоль реки. Дальше придется искать кого-то из местных.
— Думаете, кто-то откажет Посреднику?
Я откинулся на жесткую спинку стула, сложив руки на груди.
— Понимаешь, мне не хотелось бы связываться с нечистью. Конечно, если она со мной и вступит в сделку, то не сможет предать в отличие от человека…
— Какая переборчивость, — хмыкнул он, — я бы наоборот не советовал связываться с людьми.
— Еще бы! Не можешь простить им приговор к смертной казни, — заметил я, поймав взгляд хозяйки и махнув ей рукой.
— Это были неправильные люди, — ни капли не смутился Йорд, забирая карту себе. — Но почему все же люди? И что мы будем делать со спасенным мальчишкой?
— Выясним, кто такой для начала. Может, пригодится чем.
Правда, в последнем я сомневался. Если мальчишку привели из далеких земель, то лучшим вариантом будет оставить его здесь. Коль свой ум есть, сумеет найти себе дело. А нет… Ну, тут ничего не поделаешь.
— Чего еще изволите, господа? — прозвучал рядом грудной голос хозяйки.
— Две кружки амра с орехами и… как себя чувствует привезенный юноша?
— Лекарь сказал, что пришел в себя. — Гутрун бросила на меня взгляд. — Раны у мальчика неглубокие. Лекарь наш приготовил снадобья… отваром напоил.
Я кивнул.
— Отлично.
— Я еще нужна, господин? Или… желаете пройти к нему?
— Да. Но можете быть свободны, Гутрун, дорога мне известна.
Стоило только ей отойти, я встал из-за стола.
— Навещу нашего спасенного. Но не будем его пугать, схожу пока я один.
Йорд явно был не в восторге. Хмыкнув, он снова принялся за еду, всем своим видом намекая, что раз он большой и страшный, то и есть должен соответственно.
— Мою чарку амра не трогать, — бросил я и направился к ступенькам.
Рисе вообще-то с рождения положено устрашать людей. Все горцы суровы и внушительны. Есть великаны, есть ростом с человека, а есть и вовсе карлики. Мой Йорд едва достигал мне плеча, правда, был силищи такой, что мало не покажется. На лицо не дроттен Раудбреммского края, но и при встрече с ним заикаться от страха прохожие не начинают.
Ступеньки жалобно скрипнули, надо бы хозяину что-то с ними сделать, а то не ровен час, какой-нибудь особо резвый гость провалится вниз.
Мальчишку уложили в комнате у лестницы. Спасенный пленник, чистый и частично «подлатанный» выглядел куда лучше. Даже сидел на постели. Бледно-голубые глаза опасливо смотрели на меня, но это было, пожалуй, единственное, что выдавало его беспокойство. По виду и не определить, откуда он взялся. Ясно, что северянин: кожа белая, глаза, как вода в реке, намного светлее, чем у меня. Прямой нос, подбородок хоть и упрямый, но до мужественного ему еще далеко. Щека и скула в царапинах и ссадинах. Золотисто-русые волосы подстрижены неровно и явно наспех. На меня юноша смотрел, нахмурив брови и, явно пытаясь понять, что происходит. Перед ним серьезный вопрос — что произошло: попал он к новому работорговцу или же судьба улыбнулась, и удалось спастись?
Я подошел и присел на край постели.
— Не бойся, я не причиню тебе вреда. — Даже при попытке говорить мягче, мне все равно это слабо удалось. — Хишакх тебе больше не опасен.
Мальчишка не шелохнулся, внимательно посмотрел на меня и медленно покачал головой. Хмуриться он перестал, однако говорить явно не спешил.
— Кто ты и как попал в плен?
Опять тишина. Потом, словно сообразив, что дальше тянуть нельзя, он поднял руку и коснулся своего уха и снова покачал головой.
Через секунду до меня дошло, что он имеет в виду, и стало немного не по себе.
— Ты не слышишь?
Утбурды всех веков! Зачем я задал этот вопрос? Если он глух, то ответа ждать бессмысленно. Почему мне об этом ни слова не сказали ни лекарь, ни хозяйка?
Я потер виски. Почему-то начала сказываться дневная усталость. Вот так подарочек судьбы, как теперь быть?
Мальчишка вдруг заозирался, голубые глаза загорелись каким-то неестественным воодушевлением. Увидев стоявшую рядом на деревянной тумбочке глиняную миску с водой, в которой, видимо, лекарь разводил лекарство, он тут же потянул ее к себе. Худая рука чуть подрагивала, но держала крепко.
Я молча наблюдал за его действиями, решив не торопить и не отвлекать. Если мальчишка глух с рождения или даже несколько лет, то все равно намного лучше меня знает, как и что объяснить.
Длинные белые пальцы пробежали по водной глади, в голубых глазах заплясали серебристые искорки. Бескровные губы дрогнули, словно желая что-то произнести. Через секунду послышалось журчание ручья, тишина комнаты растаяла и исчезла, будто сдалась под его напором.
Изумленно распахнув глаза, я молча смотрел на мальчишку. Воды в комнате не было, можно было даже не пытаться найти источник странного звука. Он и так был передо мной. Губы движутся, произнося неслышные заклинания, журчание ручья с каждой секундой громче и торжественней.
Вот тебе и на. Никак у Хишакха в плену оказался юный фоссегрим — дух водопадов и бескрайних вод? Но водопадов здесь нет, они только в Къергарских горах. Значит, мальчишка оттуда?
В его руках появилась переливающаяся серебром и небесной голубизной флейта. Волшебный инструмент, нечеловеческий. Каждый фоссегрим имеет свой собственный, ведь именно в нем может жить его душа.
Я смутно догадывался, что именно он хочет сделать. Лишь бы не помешали. Впрочем, за окном давно ночь, только звезды сияют с черно-синего бархата ночных небес. Внизу веселье и шум, никто не станет сюда подниматься.
Первые звуки флейты прозвучали тихо и немного неуверенно, будто фоссегрим давно не брал ее в руки. Но спустя мгновение это прошло. Еле слышная звенящая мелодия заполнила все вокруг. В какое-то мгновение показалось, что звезды стали ближе, а холодный воздух обдал лицо. Мелодия словно убаюкивала, шептала, плела загадочный узор, утягивая в свое прозрачное кружево. Комната перед глазами дрогнула, развеялись висевшие на деревянных стенах шкуры, потом исчезли и сами стены. Пол под ногами разошелся, оконные стекла звякнули и будто лед растаявшими прозрачными струйками стекли вниз. Голос флейты стал громче и уверенней, наконец, обретя нужную силу.
Еще какой-то миг — я стоял на палубе некогда великолепного драккара, небо сплошь заволокло грозовыми тучами, безостановочно вспыхивали ослепительные зигзаги молний. Ледяные волны северного моря злобно и беспощадно били в борта, играя кораблем, как жестокие дети. Бешеный ветер рвал белые паруса с кобальтово-синим гербом, кажется, еще чуть-чуть, он перевернется и пойдет ко дну. А может, и станет забавой для гигантских кракенов, живущих в этих водах. Но вот беда — гребцов всего несколько человек — они ранены и избиты, одежда превратилась в лохмотья, волосы спутаны, почти у всех на лицах и руках черная корка запекшейся крови. Юный фоссегрим, белый от ужаса и напряжения, пытался попадать в ритм, но все время сбивался. Статный мужчина на носу корабля отдал команду, но ветер заглушил его слова, хохоча и завывая демоническими голосами.
Мелодия флейты задрожала: ветер стих, голубые глаза вожака безнадежно смотрели вокруг. Тишина перед бурей — хорошего не жди. Синий герб мне знаком — знак Хозяина Штормов — повелителя Островов-призраков. Только вот те, кто на борту, ему явно не служат. Пленники, беглецы, каким-то чудом сумевшие обмануть всевидящих стражей и морских псов, и увести корабль, выйдя в открытое море. Но северное море — это почти всегда смерть. Заблудиться и потеряться можно на раз. Потому столько дикой тоски в глазах вожака, потому так отчаянно работают веслами гребцы.
Голос флейты взвился резко и громко, полный бессильной ярости и неслышной мольбы. Словно озверев из-за первой неудавшейся попытки, ветер ударил по воде, заливая палубу и людей. Снова ударил сильнее, с треском надломив мачту, сорвал парус и унес прочь. Огромные волны смыли уже несколько человек за борт, только фоссегрим, вожак и двое гребцов остались на корабле, вцепившись в промокшие доски в безумном желании выжить. Хозяин Штормов никогда не прощал побегов.
Сверкнула молния, на мгновение ослепив меня, — флейта печально вздохнула. Высокая фигура в серых одеждах и скрытой капюшоном головой стояла напротив. Медленно прошла мимо, направляясь к вожаку.
Даже зная, что нахожусь всего лишь в чарах фоссегрима, я заледенел от накативших страха и ненависти. Но больше, конечно, ненависти.
— Думали сбежать от меня?
Его голос прозвучал негромко и почти ласково, беглецы же, скорчившись и вжавшись спинами в борт, не произнесли ни слова.
— Забрал людей Раудбремма, Ванханена и Къергара. Даже увел маленького Арве, соблазнив свободой? — глухой голос Хозяина Штормов сплелся с плачем флейты, заглушая его.
Он согнул локоть, серый широкий рукав соскользнул вниз, оголяя костлявую руку с длинными когтями. Удар за ударом волны били драккар, не давая ни мига передышки. Но что волны и ветер тому, кто ими владеет?
— Я не умею прощать.
Послышался хрип — когти впились в горло вожака, сдавливая, пробивая кожу и мышцы.
Мои ладони взмокли, дыхание стало частым. Ужас мальчишки передался мне. Сейчас я не мог сдвинуться и смотрел этой твари в спину, но одновременно видел его глазами онемевшего от ужаса фоссегрима. Видел разорванное горло мужчины, видел капающую кровь с когтей Хозяина Штормов и как он подходит, чтобы убить следующего.
Мелодия флейты задрожала, словно умоляя о пощаде.
— Теперь ты, Арве, — голос прозвучал почти по-отечески, — последний. Ты так меня разочаровал. Дурная наследственность. Но что поделать?
Ставшая алой рука протянулась к мальчишке, попытавшемуся отползти в сторону. Фоссегрим безумно оглядывался по сторонам, будто на что-то еще мог надеяться.
Тихий смешок из-под капюшона. Но неожиданно Хозяин резко обернулся и посмотрел на меня. Ветер рванул его одежду, на секунду показались жуткие холодные глаза, в которых никогда не отражается солнце. Но откуда… Наваждение исчезло в ту же секунду, когда на горизонте показался черный корабль. Словно смоляной дым, он на невероятной скорости несся вперед, как стрела, пущенная рукой Гунфридра — Морского владыки.
Шторм начал стихать, песня флейты была измученной и выстраданной, но по-прежнему продолжала звучать.
— Я тебя еще найду, — хрипло сказал Хозяин и, подхваченный слабеющим ветром, поднялся к небесам, оставляя драккар.
Осторожный стук в дверь отвлек мальчишку, и мелодия оборвалась. Я мотнул головой, приходя в себя. Нельзя так резко выныривать из чар в реальность.
— Господин, разрешите? — голос Йорда окончательно вернул меня в этот мир.
— Заходи, — ответил я.
Чтоб тебя всю ночь раудбреммские девицы дразнили, а ты не мог их поймать! Надо ж все так испортить!
Дверь тихо отворилась, Йорд протиснулся в узкий проем.
— Я несильно помешал? И вы мне не оставили денег, чтобы рассчитываться за амр, — мягко напомнил он с легкой укоризной в голосе.
— Ах, да.
Я протянул ему кошелек и перевел взгляд на парня. Флейта исчезла, лишь мокрые ладони напоминали, что только что он держал волшебный инструмент. Значит, Арве. Хорошее имя, у меня так младшего брата звали…
Отсчитав нужное, слуга вернул деньги.
— Как вы тут? — спросил он и тоже глянул на мальчишку. — Готов к подвигам, малец?
— Он глухой, — мрачно сообщил я.
— Вот те раз, — появившаяся было на губах улыбка, тут же исчезла с лица рисе.
— Но он фоссегрим. — Скрывать было не к чему, к тому же от Йорда у меня секретов нет. — Часть его истории мне известна. Сумел бы узнать больше, но вошел ты.
Слуга пропустил мимо ушей мое замечание, делая вид, что его это совершенно не касается. Второй раз за вечер, кстати.
— Прелесть в том, что он сбежал от Хозяина Штормов.
Йорд удивленно взглянул на меня:
— Какое совпадение, однако!
— Не то слово. Знаешь, даже не удивлюсь, что наш друг Хишакх имел с ним не одно дело. Он и его товарищи пытались сбежать с Островов-призраков.
Я вкратце изложил историю фоссегрима. Йорд задумался. Арве переводил взгляд то на одного, то на другого, однако я чувствовал, что он не боится. Ну, или не очень боится. Мои опасения по поводу рисе, слава богам севера, не оправдались.
— Черный корабль… Это мог быть один из тех, на котором любят бороздить море парни Фьялбъерна Драуга.
— Кого?
Со двора раздался душераздирающий женский вопль.
— Помогите! Кто-нибудь! Скорее! Помогите! Ярни убили!

Глава 2. Голосами мертвых

Вообще-то в таких случаях я стараюсь не лезть не в свое дело, но здесь сидеть на месте было нельзя. Убийство — само по себе плохо, а тут еще и такое.
Встав, я подошел к окну и глянул вниз: из дома уже повыбегали люди с факелами, собралась целая толпа, слышался возбужденный говор и тихий женский плач.
Ярни — хозяин постоялого двора и старший брат Гутрун. Человек исключительной доброты и широты души. Никогда не отказывал в помощи. Во всяком случае, мне. Даже отыскал лекаря для фоссегрима и не задавал лишних вопросов.
Я повернулся и направился к двери, по пути бросив Йорду:
— Я посмотрю, что там. Пригляди за мальчишкой.
Рисе возражать не стал, а разглядывать выражение лица Арве не было времени. Мальчишка не мог не понять, что я их оставляю вдвоем. Но даже если такая перспектива его не радовала, ничего другого я предложить не мог.
Спуск и выход на улицу заняли немного времени. Однако каким-то образом я умудрился выйти чуть ли не позже всех. После приятного и уютного тепла комнаты холодный ночной воздух заставил вздрогнуть и поднять воротник.
— Задушили, задушили, — тем временем тарахтела неугомонная подавальщица рядом с угрюмым полным мужчиной. Кажется, таким же постояльцем, как я. — Шею будто синие ленты обвивают, и ни капельки крови нигде нет. А сам бледный-бледный. Я только одним глазком глянула и сразу сюда побежала. Страшно стоять рядом, ой, страшно. Сразу же ясно и дураку, что душу у него забрали, ой, забрали…
Задушили? Это интересно. И вообще, очень интересно, кому мог Ярни перейти дорогу. Пробираться через толпу оказалось не так просто, однако останавливаться я не собирался. Нужно во всем убедиться, увидев собственными глазами, потому что слова посторонних — крайне ненадежная вещь.
— Да ты говори толком, — хмуро произнес мужчина. — Сама что ли нашла его?
— Не я, не я, а Кэйа, — она неопределенно махнула рукой. — Это ж она орала. А…
— Где сейчас Кэйа? — весьма невежливо оборвал я говорливую подавальщицу.
Она было набрала воздуха, чтобы возмутиться, однако, встретившись с моими глазами… передумала. Довольно живо развернулась и указала на сарай.
— Там. Вместе с Гутрун и лекарем. Лекарь тоже один из наших постояльцев. Скользкий тип, но оказался тут как тут, только приключилась беда…
Не став слушать дальнейшую болтовню подавальщицы, я пошел к сараю. При этом появилось отвратительное ощущение, когда вдоль позвоночника пробегает холодок, а спина чувствует чужой взгляд. Нечеловеческий, злобный и мерзкий. И при этом ты понятия не имеешь, чей он. Хотя я готов был поклясться, что кроме меня, Йорда и мальчишки в доме нечисти не было. Или я все же просчитался?
А вот подавальщицу вспомнил не злым тихим словом. «Там» оказалось достаточно широким понятием. Поэтому пришлось еще потерять драгоценное время на поиск. Ярни находился за сараем, как раз возле забора. Странное место, с чего бы это хозяин постоялого двора решил полюбоваться ночным лесом? Для таких чужаков, как я, странного нет, конечно. Но для уроженцев Раудбремма, уважающих обычаи и поверья, — очень даже. Здесь считается, что Лес — живое существо, и если ночью смотреть на него, да еще и во время нарождающейся луны, то он может вытянуть всю душу.
Рядом с телом присел лекарь и внимательно осматривал его. Вероятно, именно он и приходил к Арве. Что там подавальщица говорила? Скользкий тип? Так, лет за тридцать, темноволосый и темноглазый, возможно, такой же южанин, как не к ночи будет упомянутый покойный Хишакх. Но скользкий? Нет, обычный человек. Разве что выглядит поприличнее деревенского, ну, так это не преступление. Только сейчас я заметил Гутрун. Она держалась — не плакала и не стенала, лишь побелела, как полотно, и непрерывно сминала в руках края белого передника. Глаза были пустыми, будто не видела перед собой ничего, но плакать себе позволяла. Может, потом, когда все разойдутся. Кэйа стояла рядом.
— Что произошло? — спросил я, подходя ближе.
Девушка вздрогнула, но Гутрун кивнула, словно разрешая говорить. Меня она знала, и то, что я в состоянии помочь — тоже.
— Я нашла хозяина здесь. До этого заходил к нам на кухню, сказал, что мигом на конюшню и вернется.
— Зачем?
Кэйа посмотрела на меня непонимающим взглядом, но потом словно осознала, что ей задали вопрос.
— Он всегда…
— Всегда следил за всем происходящим, — пришла ей на помощь Гутрун. — Я везде успеть не могла, а он… — Женщина бросила взгляд в сторону тела брата, ее грудь резко поднялась, словно она хотела сделать вдох поглубже и успокоиться. — Ярни не чурался никакой работы. Господин Глемт…
На этот раз вздрогнул я. Не люблю, когда произносят мое родовое имя.
— Оларс, никаких господинов. Я уважал и ценил Ярни, так что не оставлю это так просто. Но дайте мне немного времени.
Они не возражали. Гутрун снова уставилась на тело брата, а Кэйа растерянно переводила взгляд с меня на свою хозяйку и назад. Оставив женщин, я подошел к лекарю. Ощущение, что кто-то сверлит мне взглядом спину, только усилилось. Ну, найду этого шутника — точно мало не покажется. Обычно такое молчаливое разглядывание очень здорово действует на нервы.
Мотнув головой, я взглянул на лежавшего хозяина постоялого двора. Сразу и не разглядеть жутких синих полос на шее. Кто же тебя так? Вопросов тьма, ответов — увы, ни одного. Чересчур бледный мертвый Ярни застывшим взглядом смотрел в ночное небо.
Я присел рядом и тут же почувствовал пробирающий до костей холод, исходивший от его тела. Вот так новости! Протянув руку, медленно провел ладонью над его головой и плечом. Руку захлестнул ледяной смерч, пальцы тут же заледенели. Я шумно выдохнул.
Лекарь искоса глянул на меня, но ни о чем спрашивать не стал. Судя по огоньку, зажегшемуся в его темных глазах, он понял, кто именно перед ним находится. Надо же, сообразительный. Неожиданно мою ладонь прошила острая боль. Скрипнув зубами, я убрал руку, не рискнув продолжать. Так-так, люди тут ни при чем, здесь кое-что поинтереснее. Но магии нет и следа. Если быть точным — человеческой магии. Но есть то, что людям не свойственно.
Лекарь встал вместе со мной, глядя так, будто я мог сию секунду назвать убийцу. Сзади неслышными шагами приблизилась Гутрун.
— Перенесите тело в какую-нибудь из комнат, где окна выходят к лесу. Приведите в порядок и оставьте, — в моем голосе появился чеканный холод, словно скрытая сущность, почувствовав, что в ней нуждаются, начала прорываться наружу.
— Да, господин Посредник, будет сделано, — ответила она, чуть наклонив голову.
— И пусть уже все разойдутся, не на что больше смотреть.
Я не следил за тем, что происходило дальше. В Гутрун сомневаться не приходилось. Даже во внезапном горе, она не теряла присутствия духа и находила в себе силы. Мой путь лежал к лесу. То, что убило Ярни, пришло оттуда.
Задетый носком сапога камешек полетел вперед. Вот тебе и спокойное местечко, Оларс.
Посредники — древняя профессия, которой могли овладеть сильные маги и ведьмы. Быть Посредником — значит постоянно держать связь между миром мертвых и живых. Чувствовать, понимать и принимать решения. От такого постоянно «подвешенного» состояния, Посредники растрачивали собственные силы, в результате чего жили меньше обычных смертных. Старый Посредник — большая редкость. Если, занимаясь своим делом, он сумел долго прожить, то значит, был не только хорошим учеником, но и от рождения обладал редкостным даром. Слишком уж серьезная и тяжелая работа — держать одной рукой мертвых, а другой — живых. Обычно к таким, как мы, обращались желавшие услышать волю покойного или при расследовании убийств. Чего не говори, это никогда не было лишним. Соответственно, из-за этого у нас есть как друзья, так и злейшие враги. Наша работа всегда считалась семейным делом. Если Посредником становился человек со стороны, то либо просто не было ближайшей родни, которую можно было обучить, либо…
Я обернулся, взглянув на желто-рыжий свет в окнах. Голосов со двора уже не услышать — Гутрун и лекарь быстро управились, молодцы. Значит, я быстрее сделаю работу. А о Йорде и мальчишке волноваться не стоит. Даже если эта гадость доберется до них, рисе сумеет постоять и за себя, и за пленника.
Выйдя за калитку, я снова зашагал к лесу, стараясь не оступиться на узкой тропинке.
Так вот. Обычно второго «либо» просто не бывает. На своем веку я знал лишь двоих Посредников почтенного возраста. Моя бабка — Ингва Глемт и ее учитель. Впрочем, его я видел еще, будучи ребенком, поэтому утверждать, что он жив, здоров и благополучен, не рискну. Кстати, уже тогда ему было за восемьдесят.
Бабушка прожила семьдесят два года. Кто его знает, возможно, это был бы не предел, но в одну из ночей, когда произошло нападение на наш дом — ее убили. Как и всю мою семью. Меня, кстати, тоже жалеть никто не собирался.
Где-то заухала сова, живущие на постоялом дворе собаки жалобно завыли. Пришлось остановиться и оглядеться. Собаки, в отличие от человека, способны не только учуять, но и увидеть беспокойный дух мертвеца. На меня-то они особо не реагируют, привыкли. Да и наполненная магией и чарами плоть надежно прячет суть йенгангера. Старое слово, которым местные жители любили обозначать вернувшегося к живым мертвеца, еще обращаясь к нему — Приходящий снова. Эти слова давали понять, что погибший от чужих рук человек, который стал в загробном мире йенгангером, будет возвращаться до тех пор, пока не завершит оставленные здесь дела. Только в отличие от меня приличный йенгангер — это дух. А вот со мной все сложнее.
Я, наконец, остановился, решив, что достаточно отдалился от постоялого двора. Вообще-то, те, кто пришел убивать мою семью, не собирались делать такой подарок — оставлять мне жизнь. Но они не могли предположить, что умирающая Ингва сумеет доползти к пронзенному стрелой внуку и, наложив на него печать мести, отдаст последние силы. До сих пор не знаю, что делать — благодарить ее за это или проклинать? Теперь я полумертвец-полуживой. При этом, полуживой лишь до той поры, пока не сумею отыскать виновника гибели рода Глемт и уничтожить его. Понятия не имею, что будет дальше. Спрашивать было уже не у кого — остались лишь тела. Отец, мать, младшие братик с сестренкой и бабушка. А также почти сожженное дотла имение на западной окраине Ванханена, где кроме скал и беснующихся морских волн ничего уже и нет. Убийцы пришли с моря. После того, как запылал дом, я видел их — бегущих к призрачным кораблям. Тогда непогода разгулялась не на шутку, море штормило, волны зло били о берег. Но моим врагам это было не серьезней детской игры, казалось, наоборот — чем сильнее буря, тем лучше они себя чувствуют. Тем не менее, все же получилось разглядеть на парусах знак, который, как я узнал позже, принадлежал Хозяину Штормов.
С тех пор мне часто снится сон — на разбитой лодчонке я пытаюсь скрыться от фигуры в серых одеждах, которая, заливаясь злобным смехом, бежит за мной по волнам. Бежит очень легко, словно играючи. И каждый раз догоняет, каждый раз костлявая рука с острыми когтями тянется к моему горлу. Обычно в этот момент я и просыпаюсь.
Невдалеке слышались шорохи и глухой треск — лес жил своей ночной жизнью, а собаки больше не выли. Я посмотрел на небо — молодой месяц и россыпь горящих белым серебром звезд. Хороша ночка для колдовства, жаль, что и в такие совершают убийства.
Я вскинул руки, хриплым голосом начиная произносить древние слова, не предназначенные для человеческих губ. Странно и чуждо они звучали неподалеку от людского жилища. Мертвец, желающий слышать своих собратьев, но живой, не отпускающий мира людей. Окунуть пальцы в ночную тьму, начертить руны призыва на прозрачном полотне холодного осеннего воздуха. Застыть и не двигаться, но слово за словом повторять забытые слова, неведомо кем принесенные в этот мир. Забытые всеми и всюду. И Оларс Глемт тоже Забытый. И таким и будет всегда.
В один миг звезды стали ближе, перед глазами заискрилось серебристое марево, а сердце застучало в висках. Царившая вокруг тишина тут же сменилась гулом голосов: низких и высоких, глухих и звонких, мужских, женских, детских…
— Обретшие покой, взываю к вам и прошу помощи. — Мой собственный голос звучал негромко и как-то неуверенно.
Никогда не получается сразу перестроиться после произнесения призыва.
Гул стал тише. Некоторое время меня словно изучали, пытаясь понять, откуда такой взялся. Однако это длилось недолго.
— Йенгангеры в наших краях, — весело сказал мужской голос, послышался смех, — вот и дожили до такой радости. А ты мне говорила все, Райге, что ни один в Раудбремм не забредет. А вон видишь как!
Женский визгливый голос, видно принадлежавший той самой Райге, попытался что-то возразить, но я начертил в воздухе новую руну, и они тут же смолкли.
— Прошу прощения, уважаемые бестелесные, но дело не терпит отлагательств.
— Спешка хороша лишь в определенных случаях, — ехидно заметил дребезжащий старческий голос, но обращать внимание на это не стоило.
— Но он хорошо воспитан, — заметила та самая Райге.
— Да ну тебя, — буркнул старик.
— Здесь, на постоялом дворе убили человека. Судя по всему — дело рук скремта.
— Не было тут скремтов отродясь, — заявил женский голос.
Повисла напряженная тишина, но я чувствовал, что духи совещаются. Помогать Посреднику будет любое мертвое существо — таков закон. Ведь только Посредник в состоянии дать мертвому, пусть и ненадолго, свое тело. Вселяясь в него, дух может вновь ощутить себя живым. Конечно, с такими делами старались не шутить, мало ли что в голове у этих мертвых. Но все же закон есть закон.
— Погоди, Райге, — задумчиво произнес старец. — Среди наших точно нет. Но еще же есть пришлый…
— Да, но за всеми не уследить, — со вздохом ответила она, — пришлый, что ветер залетный, появился, натворил бед и поминай как звали.
— А как его звали? — спросил я.
— Сирген, — ответил мужской голос. — По кличке Бессмертник.

Глава 3. Охота на скремта

Путь назад не занял много времени. Ведь то, что я задумал, лучше сделать под крышей. Для колдовства всегда нужен своеобразный купол, который защитит и не даст прорваться непрошенным гостям. Вот и отыскали комнатку. Спасибо, что не сарай.
За окном была глубокая ночь, все приличные люди давно спали. Только не йенгангеры. Да и Посредникам спать в такое время тоже не положено. Что-то нехорошее творится в Раудбремме. Только вот узнать что именно — так сразу не выйдет.
Сирген Бессмертник. Почему имена скремта и того, кто натравил на меня южных убийц, одинаковы? Скремт не может приказывать живым существам. Просто не услышит никто. За то и зовут еще их Безмолвными.
В комнатушке горело несколько свечей, но они были не в состоянии развеять мрака и безнадежности. Я отошел от окна.
Скремт убил человека. В голове не укладывается. Разве что кто-то невероятно сильный сумел наложить на него чары. Но кто и зачем?
Ярни лежал на столе, руки были сложены на груди в ритуальном жесте; между большим и указательным пальцами зажата медная монета — именно ее должен бросить покойник проводникам смерти, помогающим ему добраться в царство мертвых. Плотно закрытые глаза, кожа белее, чем полотно рубахи, сеть морщин в уголках век, рыжие волосы словно присыпали белым пеплом. По местному обычаю покойник обряжен в светлую одежду, горло закрыто, поэтому синих полос не рассмотреть.
Стоило сделать несколько шагов, как половицы жалобно скрипнули. Как оказалось, найти комнатку, чтоб из окон виднелся лес, было не так уж просто. Хорошо, что Гутрун вовремя вспомнила о старой части дома, куда давно уже никто не ходил. Прибрать на славу у них не вышло, однако в более-менее человеческий вид комнатку все же привели. Я с покойником один на один, а кругом свечи и тишина.
Сцепив пальцы за спиной, нетерпеливо отмерил расстояние из одного угла в другой. Какой утбурд унес Йорда? Попросил же только принести воды!
Тем временем тучи затянули небо, закрывая луну и звезды. Отвратительно, ненавижу такие ночи. Если скремт не пожелает говорить начистоту, то придется его ловить, а здесь уже приятного мало.
За дверью послышались тяжелые шаги и проклятия.
— Утбурд знает что, а не двор!
Йорд с ворчанием распахнул дверь ногой и вошел в комнатушку. Вместе с ним ворвался пробирающий до костей холодный ветер.
— Безобразие како…
Тирада оборвалась, рисе зацепился ногой о порожек и рухнул вниз. Метнувшись к нему, я чудом сумел выхватить одной рукой глиняный кувшин, а другой ухватить слугу за шиворот.
— Осторожнее. Я не смогу сейчас следить за тобой.
Рисе не ответил, деловито поправил одежду и отошел в сторону. Правда, взгляд оказался красноречивее слов.
— Там есть табурет в углу. Посиди, возможно, мне понадобится твоя помощь.
За спиной тут же раздался грохот. Кажется, он не только нашел, но еще и умудрился его уронить. Со всем присущим Йорду троллиным изяществом.
Я взял кувшин и налил воды в глиняную миску. Даже если имеешь дело с мертвецами, необходим элемент жизни. Вода — самый распространенный из всех. Ее можно найти где угодно, с ней не так сложно работать. К тому же и новичок, и опытный Посредник с водой справятся одинаково хорошо.
Мои пальцы коснулись водной глади. Глубокий вдох. Нужно сосредоточиться и отбросить все лишнее.
Линия за линией, руна за руной. Они тут же вспыхивали лиловыми искорками. Лиловый — цвет Глемтов. Через миг я убрал руку, но руны уже пришли в движение, сменяясь в живом танце, перетекая как жидкий металл. Непрестанно меняющиеся на воде магические символы разгорались ярче и ярче. И сквозь них почти невозможно было рассмотреть худое бледное лицо с резкими чертами. Угольно-черные волосы, среди которых выделяются седые пряди. Тускло-серые глаза, уставшие настолько, словно видели времена, когда мир только рождался. Прямой нос, поджатые от напряжения губы, узкий подбородок. Йенгангер. Лишь немного похож на остальных членов рода Глемт. И меньше всего на беззаботного мальчишку — Оле Глемта — любимца родителей и младших брата с сестрой. Когда люди видят меня в первый раз, не сразу понимают в чем дело. А те, кто знают, предпочитают держать язык за зубами. Да и Посредник — не та работа, благодаря которой можно приобрести здоровый цвет лица.
Я произнес несколько слов. Вода взметнулась вверх, мгновенно замерзая и превращаясь в ледяные веточки. Они тянулись вверх, переплетались друг с другом, создавали причудливое хрустальное полотно, подсвеченное лиловым светом.
За окном завыл волк. Я глянул на лежавшего Ярни. Хорошо бы его душа нашла способ как-то подсказать, что я иду верным путем.
Сплетенное полотно слабо замерцало, становясь вдруг гладким как зеркало. И темным. Ни единого дрожавшего огонька свечей в нем не отражалось.
Сухие губы покойника дрогнули. Мои пальцы впились в ладони. Еще чуть-чуть и получится.
Порыв ветра ударил с такой силой, что деревянные стены могли не выдержать. Во время колдовства природа всегда бунтует. Как бы стекла не вылетели.
— Он пришел из леса…
Голос звучал странно, шелестяще, приходилось прислушиваться, чтобы не упустить ни единого слова. На Ярни сейчас лучше не смотреть. Ужас липкими щупальцами пополз по позвоночнику. Спокойно, Оларс, спокойно. Смотри только в зеркало, не переводи взгляда на покойника. Даже Посреднику не нужно видеть все, что он вызывает оттуда.
— Быстрый, холодный. Не сказал ни слова… Кинулся…
Вой повторился снова, на этот раз куда злее и громче.
Тьма в зеркале затрепетала, будто ветер сумел проникнуть в комнатку и пытался сорвать покров.
— Сдавил горло. Но не руками…
Звон разбившегося стекла оглушил, осколки впились в спину. Но физической боли я не ощутил. В темноте зеркала метнулась какая-то фигура. Попался! Я подался вперед, но, услышав леденящий душу свист, лишь чудом увернулся от вылетевшего из тьмы тонкого кинжала. Рассмотреть особо не удалось, но, кажется, он очень похож на тот, который продавал мне Хишакх.
— Да заберут его боги! — голос Ярни уже не был похож на человеческий.
Пора заканчивать здесь его удерживать, иначе горящая жаждой мести душа может кинуться к убийце. Тогда нужно будет ловить двоих.
— Заберут!
Одним движением руки я сбросил миску на пол и рванул в задрожавшее темное зеркало. Сзади лишь послышался глухой стук, плеск и взволнованный голос Йорда:
— Господин Оларс!

А вот теперь медлить нельзя. Бегом, не останавливаясь, я несся за мелькавшей впереди высокой фигурой. Скремт не настроен на мирные переговоры, а попытка убить наглого Посредника провалилась. Он явно не в восторге.
Ветер трепал мои волосы и плащ, ударял когтистыми лапами, желая сбить с ног. Ночной лес не желал выдавать своего жителя. Волчий вой слышался совсем близко, но теперь это был не одинокий голос. Четыре или пять, может быть и больше. Рядом снова мелькнула высокая фигура. Пытается сбить с толку. Ну, уж нет. Я бежал, никуда не сворачивая, зная, что скремт всегда мчится в свое логово. Потому что именно там есть возможность не только спрятаться от врага, но и неплохо им отобедать.
Нога зацепилась за корягу, я едва не упал, но сумел удержать равновесие. Впереди колючие заросли амра. Но сворачивать нельзя.
Краем уха я услышал треск. Скремт шмыгнул через заросли. Я — за ним. Он вылетел на залитую лунным светом опушку. Я — за ним. Дышать уже было больно, воздух вырывался с хрипом. Сердце стучало как бешенное. Скремт исчез. Я огляделся, пытаясь понять, куда он мог спрятаться.
Над головой хлопнули сильные крылья. Я глянул вверх: сверкнув желтыми глазищами, в небо поднялась огромная сова. Дочь утбурда, тебя еще не хватало! Проклятое место!
Я бесшумно двинулся в обход. Осторожность подсказывала, что дальше идти не стоит. Казалось, воздух замер. Нигде не было и намека на движение. Если скремт прекратил движение, значит, его логово рядом.
Тучи вновь начали затягивать небо. Опушка казалась необъятной. А еще снова появилось чувство, что кто-то сверлит мне спину взглядом. Видит — не спрятаться. Но магию применять нельзя — я понятия не имею, какие тут могут быть ловушки. Уничтожить скремта можно только двумя способами: обратить в пепел, использовав мощь Посредника, или просто… простить. Прощение может быть любым. Обычно это связано с его прошлой жизнью. Получив прощение, мятежный дух скремта обретает покой. Но тут… Скремт не нападает на людей. Тут произошло что-то странное, раз он пошел на убийство. Это вам не йенгангер.
Я замер. Крылья совы хлопнули совсем близко. Неужто выслеживает? Тварь крылатая.
Вполне может быть. Ночные птицы и звери всегда помогают нашему брату. Правда, именно этого скремта братом звать мне совсем не хотелось.
Я медленно отошел к старому тису, прижавшись спиной к стволу. Отсюда опушку видно лучше всего. Но медлить нельзя.
— Давно меня ждешь? — раздался голос над ухом.
Я вздрогнул от неожиданности. Рядом никого не было… кроме целившегося мне в грудь кинжала. Серебряный, с прямым лезвием — точь-в-точь как Хишакхов, что остался на постоялом дворе.
Кинжал молниеносно метнулся вперед. Я рванул в сторону. Скремт явно не любил долгих разговоров. Будь в его руках не оружие древней расы, я б не испугался. Но так…
А вот то, что на нем чары невидимости — это плохо. Это значило, что невидимость здесь может быть где угодно. Утбурды всех мастей, не зря я почувствовал, что место проклятое!
Кинжал взлетел совсем рядом, оцарапав мне щеку. Я отшатнулся, но тут же наугад перехватил невидимую руку. Получилось. Скремт дернулся и замер. Прошипел какое-то проклятие и неожиданно ринулся с такой скоростью вперед, что я не удержался на ногах.
Это не скремт, что-то большее. Но что?! Я зажмурился — удар. Твердая земля и сухая трава — ощущения не из приятных. При этом еще добавлялось чувство, что на земле лежит лишь часть моего тела.
Снова раздался волчий вой. Скремт неожиданно замер. Я выхватил кинжал, но враг не мешкал. Единственное, что я мог — выбить оружие в сторону. Не лучший выход, конечно. Замахнулся и всадил кулак в живот. Послышался стон. Снова замахнулся, но удар попал в пустоту. Неожиданно земля под ногами разошлась, туман наваждения мгновенно растаял. Передо мной разверзлась пропасть.
Я невольно сделал шаг назад и уперся спиной во что-то твердое.
— Хорошо полетать, — хрипло шепнули мне на ухо и столкнули вниз.

Глава 4. Проклятый замок

Опора мгновенно исчезла из-под ног, и я рухнул в сизый туман, скрывавший клубами дно пропасти. Сердце остановилось. Жуткий полет длился лишь несколько мгновений. Что-то большое и тяжелое с силой ударило меня в бок, отбросив к противоположной стороне пропасти. Руки вслепую ухватились за какую-то корягу. Глаза пришлось быстро закрыть, потому что тут же вниз полетели мелкие камешки и земля. Но падение прекратилось — коряга держала.
Совсем рядом кто-то ухнул, послышалось хлопанье крыльев. Кое-как успокоив дыхание, я краем глаза глянул в сторону: из пропасти в ночное небо быстро поднималась сова. Размышлять было некогда. Глубокий вдох. Сейчас, главное, ногу ставить в подходящие углубления и держаться крепко. Вот так. Еще, острожнее, спокойно, и еще раз вот так.
Только выбравшись на ровную поверхность, я сообразил, что пропасть не столь глубока, как показалось сразу. Скорее уж расщелина. У страха глаза велики. И вообще непонятно откуда она здесь взялась. А сова… Тут вообще загадка. Птица нарочно отбросила меня, давая возможность спастись, а сама улетела. Силушка дай все северные боги, однако. И в том, что нарочно, я был уверен. Но вряд ли она служит скремту. К тому же ясно, как солнечный день, что совушка непростая. А вот кто ее хозяин — уже серьезный вопрос.
Туман как назло поднялся выше, окутав всю опушку. Встав и кое-как отряхнув одежду, я выпрямился и чуть поморщился. Боли нет, но тело ломило не слабо. Йенгангера, в котором лишь часть жизни, да еще и закованного в сильнейшие чары, нельзя уничтожить, сбросив в расщелину. Безусловно, если б я неудачно приземлился, были бы определенные неприятности вроде неестественно вывернутых рук и ног или чего похуже. Получалось, что скремт либо не знал, с кем имеет дело, либо хотел посмотреть, на что я способен.
Я вдохнул холодный, чуть сыроватый воздух. Еще темно, но скоро будет светать, а это плохо — с восходом солнца мое колдовство начнет исчезать. Ладно, надо действовать, а не стоять.
Но стоило только обернуться назад, как я тут же замер как вкопанный.
Леса больше не было. Из тумана подобно черным скалам выступали высокие башни. Узкие окна, мощные стены, причудливые барельефы. Впрочем, через миг я понял, почему они кажутся причудливыми. Изображения линормов — морских драконов обычно встречаются на севере. У нас в Ванханене дом был именно с такими. Но в Раудбремме линормов не почитают — слишком далеко отсюда ледяные волны северного моря.
Слева от меня, соединяя два края расщелины, находился широкий деревянный мост.
— Плохи дела в раудбреммских лесах, — пробормотал я под нос, осторожно приближаясь к нему.
Судя по всему, скремт потратил все свои силы и не может больше скрывать чарами замок. Но не исключено, что колдовскую защиту нарушил я, когда вступил с ним в схватку. Невидимость — штука неверная: держится плохо и недолго да исчезает в самый неподходящий момент. Но, когда нет другого выхода, то вполне может сгодиться и она. Особенно, если вы намерены уничтожить незваного гостя быстро.
Мост доверия не внушал. Прогнившие доски, кое-где и вовсе зияющая пустота. Идти — опасно, но разворачиваться и возвращаться на постоялый двор — нельзя, работу надо делать до конца. Посреднику не нужно оружие: он сам и оружие, и орудующий. Меня учили с самых юных лет, что Посредник не должен зависеть от вещей, которые можно потерять, поломать или… В общем, не должен он ни от чего зависеть.
Попробовав ногой доску, я с удивлением понял, что держится она крепко. Еще одна иллюзия, чтобы не ходили чужие? Хотя, глупость говоришь, Оларс Забытый. Замок — настоящий. Другой вопрос, как он здесь оказался. Пока что загадка на загадке: скремт убивает человека и прячется в лесу, неизвестно откуда появившийся замок, странная сова. Что будет дальше?
Быстро перейдя мост, я остановился возле массивных дверей, окованных железом. Видно, не один ванханенский мастер работал над этим произведением искусства. Ручки выполнены в виде голов оскалившихся волков, причудливые фигуры линормов, кажется, ползут вверх и к стенам. Посередине дверей — герб в вытянутом витом овале. Я присмотрелся: переплетенные металлические стебли с острыми колючками. Похоже на местный амр или…
Я нахмурился. Где-то я видел это растение еще.
За спиной раздался волчий вой, словно подгоняя к действиям и напоминая о приближающемся рассвете.
Я осторожно положил ладонь на дверь — холодно, сыро, — приятного мало. Только одному мне ее явно не открыть. Но чар нет, так что можно воспользоваться одним из бабушкиных уроков. Жаль, что достигнуть высот ее мастерства мне никогда не удастся. Ингва Глемт вообще была загадочной личностью. Даже мы, ее семья, не все о ней знали.
Резко вскинув руку, я начертил в воздухе тут же вспыхнувшую серебром руну, и, закрыв глаза, рванул вперед. Послышался неприятный треск, дышать стало тяжело, но тут же все исчезло. Рукав, зацепившись за одно из металлических украшений двери, порвался. Ладно, не беда. Главное, что я сам сумел пройти сквозь нее.
Я огляделся. Внутренний двор выглядит чисто, будто его только что вымели. Но через время стало ясно: не только чисто, но и пусто. Пройдя вперед по выложенной камнями дороге, поймал себя на ощущении какой-то неясной обреченности. Чувство, что кто-то смотрит в спину, не исчезло. Однако теперь не было ни злобы, ни ненависти. Бесконечная усталость и дикая тоска. Такая, что хочется выть волком. Может, не зря сопровождали меня волчьи голоса, едва я начал ворожбу?
Вскоре добавилась еще одна неприятная неожиданность. В сам замок попасть оказалось невозможно. Ни одной двери. Только безмолвные черные провалы окон, словно глаза Госпожи Смерти. Прикасаться к шершавым стенам я даже не стал — магия чувствуется, стоит лишь немного приблизиться. Да и такой силы, что неизвестно чем может все закончиться.
С моих губ сорвалось весьма крепко словцо, потому что, оглядев здание еще разок, я пришел к выводу — проникнуть внутрь никак. Зато в моем распоряжении были двор, пустой сад и конюшня. Точнее, то, что от нее осталось.
Вернувшись в сад и опустившись на деревянную скамью, я уставился невидящим взглядом перед собой. Усталость все же начинала сказываться. Думай, Оларс, думай. Скремт может наблюдать за моими действиями из укромного уголочка и даже не высовывать носа. Хотя странно, почему он еще не предпринял новой попытки оторвать мне голову. Я откинулся назад и тут же, тихо вскрикнув, выпрямился. Оглянулся. Высохшие кусты амра, а колют — мало не покажется! Я протянул руку, чтобы коснуться высохшего растения. Но нет! Мои пальцы замерли, так и не притронувшись к изогнутой темно-коричневой веточки и продолговатых зеленых листьев. У амра шипы не такие! Более широкие и тупые, больше похожи на наконечник стрелы, а эти — узкие и длинные.
Бессмертник… Пресветлые боги севера, нельзя же быть таким глупцом!
Вскочив на ноги, я быстро прошелся вдоль сплетенной, некогда живой, изгороди. Бессмертник — вечнозеленое северное растение. В Ванханене встречается очень редко, но все же есть. Раньше его высаживали возле могил. Считалось, что бессмертник может защитить от злых сил и сохранить покой умерших. Я аккуратно отодвинул ветки в сторону, пытаясь понять, есть ли что-то за зарослями. Возможно, не могила, но что-то же… да и на гербе на воротах. На нем тоже изображен бессмертник.
Есть! Во тьме белела часть стены из светлого камня. Усыпальницы и склепы у нас обычно строили из мрамора или известняка. В том, что замок не принадлежит к раудбреммским местам, я уже уверился.
В очередной раз обругав садовников и преодолев колючую преграду, я услышал шелестящий вздох. И очень тихое, но все же отчетливое:
— Не ходи туда…
И не пошел бы, да с пустыми руками возвращаться никак нельзя. Покой мертвых тревожить не люблю, однако мертвые с завидным постоянством тревожат мой.
В самом неприметном углу находилось два склепа. Скромных, но очень аккуратных, будто это было единственным местом, где по неведомой мне причине сохранились и чистота, и какое-то необъяснимое ощущение покоя. Склепы совсем рядом, перед ними давно высохший фонтан и расположенные полукругом резные скамьи. Вероятно, когда-то здесь были навесы, укрывающие от солнца и ветра, но теперь от них ничего не осталось.
Возле входа в каждый из них стояли вырезанные из белого камня статуи.
Такие должны были быть и у моих родственников, да только нет больше имения Глемтов. Да и последний из них не совсем живой.
Та статуя, что была ближе ко мне, оказалась высоким широкоплечим мужчиной в одежде моряка. Одной рукой он держал меч, другую протянул в сторону. Если судить по телосложению, в его венах текла кровь исключительно северных людей. Черты лица прямые, грубоватые, но при этом наделены какой-то диковатой красотой. Стянутые за спиной в хвост волосы, борода, как принято носить у северных моряков. Нахмуренные брови, сжатые губы, а взгляд… всего лишь статуя, а ощущение, что пытается вывернуть душу наизнанку. Я взглянул на вторую статую и понял, что рука мужчины на самом деле протянута к ней, а не просто отставлена в сторону. Но эта вторая…
Я подошел ближе, но прикоснуться не решился, будто передо мной творение бога. Кто создал тебя, прекрасная? Высокая женщина в длинном просторном платье с накидкой на плечах. Вырезавший ее мастер даже сумел повторить узор-оберег на рукавах — ванханенский вытянутый ромб, чередующийся с зигзагами. Не хрупкая, как хульдеэльфе из детских снов, а настоящая богиня из огня и снега. Жаль, что каменная. Лицо — изумительно правильный овал, черты лица крупные, но ни капли ее не портят. Высокий лоб, широкая лента опять же с узором-оберегом придерживает заплетенные в косу волосы. Высокие скулы и аккуратный подбородок. На губах можно даже заметить едва наметившуюся улыбку. Взгляд… взгляд такой же, как у статуи рядом, но чувствуется в нем что-то еще. Будто может она видеть не только внешнее, но и внутреннее. Вот уж загадка, настолько талантлив был скульптор, или же та, что покоится в этом склепе, была столь необычной женщиной? Одну руку она уверенно протягивала к мужчине, вторая лежала на загривке большого волка.
Я замер. Волк был не из камня. Живой зверь внимательно смотрел на меня. Но двигаться и не пытался. Зверь, на которого не действуют чары? Или хранитель этого места? Час от часу не легче…
Мой взгляд скользнул по двери за спиной статуи: ванханенская рунная вязь. Символы сливались в имя — Сигрид. Волк тихо, но настойчиво зарычал. Я сделал шаг назад.
— Не переживай, не трону твою хозяйку.
Зверь замолчал, словно поняв сказанное, и посмотрел на статую. Холодные недвижимые губы будто ответили ему улыбкой. У меня вдруг появилась смутная догадка.
Скремты, спасибо всем богам, не умеют принимать облик животных или чей-либо еще, кроме того, что был у них перед смертью. Поэтому я смело направился к склепу мужчины. Так и есть — на двери было написано второе имя — Сирген.
Еще раз посмотрев на них обоих, я понял, что похожи они не только взглядами. Телосложение, черты и выражения лиц… Родственники? Ладно, это можно легко выяснить. Я уверенно шагнул вперед, поднимая руку, чтобы призвать разрушительные силы.
— Стой! — хриплый знакомый голос.
Не обратив на него внимания, я уже направил руку на дверь, чувствуя, как воздух резко стал гуще прежнего, а дверь начала обволакивать смолянистая тьма.
— Стой! — на этот раз в крике уже не было приказа. Почти просьба, рожденная ненавистью и безысходностью. И снова тот же взгляд в спину, словно выжигающий безумным огнем.
Я молчал, внутри тьмы уже как живые начали вспыхивать пурпурные и серебристые искорки.
— Дух, ставший скремтом, клянешься ли ты бессмертником и камнями севера, что не причинишь мне вреда? Если я получу клятву, твоя телесная оболочка останется целой.
Поклясться бессмертником — уберечь после смерти собственный покой и покой близких людей. Камни севера — то, на чем все ванханенцы дают нерушимые клятвы. Считается, что они были принесены морским владыкой Гунфридром в древние времена.
В ответ — тишина. Он не знает, можно ли мне доверять. Но пока я не услышу клятвы, не обернусь и не отзову чары назад.
— Что тебе моя клятва?
Прозвучало устало, хотя можно было расслышать клокочущую в голосе ненависть.
— Это мое дело.
Тьма на мгновение замерла, но по моему велению снова принялась уничтожать дверь.
За спиной прошелестел вздох — испуганный и безнадежный. Если исчезнет тело, то скремт не сумеет никогда обрести покой.
— Клянусь, — голос неожиданно стал уверенным и спокойным. — Клянусь бессмертником и камнями севера, что не трону тебя, Оларс Глемт. Теперь за тобой слово Посредника.
Однако он прекрасно понимает, с кем имеет дело. И знает, что честью ни один Посредник разбрасываться не будет. Слишком многие за это поплатились собственной головой.
— Твое тело останется целым. Я его не трону.
Тьма начала таять, пока вовсе не исчезла.
— Слово Посредника.
На мгновение повисла напряженная тишина. Я начал медленно оборачиваться. Но тут же был сбит с ног оглушающим ударом.

Глава 5. Сирген и Сигрид

— Уло! Нет! — тут же раздался хрипловатый крик.
Спустя миг я понял, что лежу на земле, придавленный весом огромного волка. Еще недавно он сидел возле воплощенной в камне Сигрид.
— Уло, оставь его, — уже спокойно, но твердо повторил скремт.
Желтые глаза внимательно изучали меня, оскал совсем не походил на дружелюбную улыбку. Шевелиться не стоило, я молча смотрел на волка. Страх и паника исчезли, хранитель рода не станет причинять вред без веской причины. Будто почувствовав, что я не боюсь, волк недовольно заворчал, отпустил меня и отошел в сторону.
Я сел на земле, глядя на приблизившегося скремта. Очень похож на статую. Точнее, статуя на него. Только лицо будто скрыто серой тенью.
Он протянул мне руку:
— Уло не любит чужаков.
Я размышлял лишь миг, отказываться от помощи не стоит. Клятву нарушать он не станет, а хранитель рода меня не тронет. В том, что волк не простой зверь, сомнений уже не было. Предательство всегда оборачивается против нарушившего данное слово.
Рука скремта оказалась на удивление крепкой.
— Уло — хранитель рода?
Лишнее уточнение не помешает.
— Да.
Серые глаза неотрывно смотрели, изучали мое лицо. Было видно — пытается понять, какие я преследую цели. Тишина начинала затягиваться, но, если взял паузу, — держи. Масса вопросов, которые нужно задать отступила на второй план. Спрошу позже. Разглядывая его, я отметил несколько странных особенностей. На скремте была та же одежда моряка, что и на статуе, но только сейчас cтало ясно, что такую давно не носят. Накидки предпочитают поярче, пряжки на поясах повычурнее, а винтовой браслет воина и вовсе не надевают.
Первым нарушил молчание скремт:
— Идем в замок. Скоро наступит утро.
Ничего не оставалось, как следовать за ним. Раз приглашает в свое жилище, значит готов говорить. Я бросил мельком взгляд на возвышавшуюся черную громаду башен и стен. Неприветливое место. Но кто знает, возможно, раньше тут все было иным?
Волк трусил рядом со скремтом, порой оборачиваясь на меня и сверкая желтыми глазами. Он явно показывал: ты — чужак, я тебе не верю. Эх, волче, мало кто йенгангеров любит.
Стоило только Сиргену подойти ближе к замку, как исчез морок, открыв взору массивные двери. Они сами распахнулись перед ним, будто почуяли приближение хозяина. Уло обогнал скремта и вбежал внутрь первым.
— Будь гостем, Глемт, — глухо произнес Сирген. — Хотя давно замок Бессмертника не принимал их.
Да уж. Если всех гостей сбрасывать в пропасть, то неудивительно.
Даже если скремт и заметил искривившую губы усмешку, то не подал виду.
— Ты убил Ярни?
— Да.
Прямой, но немногословный.
— Зачем?
— Узнаешь.
Широкий просторный зал замка, потолка не видно, словно специально строили так, чтобы, подняв голову, ничего нельзя было разглядеть. С какой целью — непонятно. Не зря говорили, что ранее в Ванханене жило много потомков древней расы. Вот и строили себе дома не так, как обычные люди. На стенах удивительная роспись. Вероятно, приглашали искусных южных мастеров.
Нужно было следовать за Сиргеном, но я остановился, не в силах оторвать взгляда от невероятных рисунков. Вот здесь мощные корабли с высоко поднятыми носами — каждый с головой линорма; здесь — шумные торги северян: ванханенцы и чудаковатые лаайге — народ шаманов и погонщиков оленей, которые предпочитали не покидать своих родных мест. Лаайге невысокие, но крепкие и жилистые люди. У них необычный узкий разрез глаз, резко выделяющий их среди моих соотечественников. Высокие скулы, широкие лбы, мелкие, но правильные черты лица. Одеты в меха и кожу, причудливые головные уборы расшиты деревянными бусинами и бляшками. А здесь…
Я чуть нахмурился. Высокая женщина в синем праздничном наряде. Золотые косы короной уложены вокруг головы. Возле ее ног — огромные серые волки. Рядом с ней Сирген Бессмертник. Он держит руки женщины в своих. Через миг я понял, что это Сигрид. Как-то странно он на нее смотрит. Неужто муж и жена могли обладать таким поразительным сходством?
— Слышал ли ты о Волчьей пророчице, йенгангер?
Я вздрогнул, голос скремта вывел меня из какого-то странного оцепенения. Что ж, кажется, Сирген собирается поиграть по своим правилам. Если это будет недолго, то можно и выслушать.
Я повернулся к нему. Скремт сидел напротив в вырезанном из ванханенского черного дуба кресле. Волк положил ему голову на колени, словно не грозный лесной зверь, в котором живет хранитель рода, а преданный пес.
— Сядь, нам предстоит долгий разговор. Утаивать правду я не собираюсь.
Приглашающим жестом он указал на стоявшую рядом скамью. Судя по изяществу, с которым она была выполнена, здесь могли сидеть только уважаемые гости.
Волчья пророчица… пророчица… В голове что-то крутилось, но точно вспомнить я не мог. Только обрывки старой легенды о том, как женщина из сгинувшего гордого рода могла говорить с волками и предсказывать будущее.
— Кое-что, легенду.
В серых глазах Бессмертника появилось какое-то странное выражение. Он глянул на женщину на стене, потом снова на меня. Выражение тут же исчезло.
— Четыреста лет назад это не было легендой.
Я замер. Четыреста лет! Значит, предположение оказалось верным. И замок, и одежда Сиргена, и…
— Четыреста лет назад род Бессмертников владел третью всего Ванханена. Слава о нашем флоте разнеслась как на север, так и на юг. Мы открыли торговый северный путь. Мы сумели заинтересовать лаайге.
Я знал эту историю, но почему-то никаких имен толком не сохранилось. Бабушка рассказывала о прошлом Ванханена, но не называла род Бессмертника. Старая Ингва Глемт считала, что имена могут привести к беде. Особенно, если с этими именами связаны темные истории.
— Женщина, которую ты видел возле склепа и здесь. — Он махнул в сторону росписи. — Сигрид — моя родная сестра.
Сестра. Значит, внешнее сходство — не прихоть судьбы, а наследственность. Но взгляды… Невольно я снова посмотрел на нее. Может, мне уже после бессонной ночи кажется все?
— У нее был дар, — тем временем продолжал Сирген. — Видеть то, что скрыто от простых людей. Слышать голоса, которые никогда не были человеческими. Здесь я был глух и слеп. Но у меня был другой дар — слышать море. Куда бы я не вел корабль, он приходил в целости и сохранности. Бури обходили нас стороной, а морские жители не строили козней. Торговля была успешной, после каждого похода мы возвращались с полными трюмами. Казалось, что сам Гунфридр — владыка морей, черпал со дна сокровища и благодать, осыпая ими мои корабли. Злые языки говорили, что наша мать не зря ходила в одинокий храм на скале, и вовсе мы не дети Ансуна Бессмертника — бесстрашного воина и хозяина замка. Говорили, будто продала она душу и тело Гунфридру и родила от него «проклятых близнецов».
Хриплый голос словно вернул на родные берега, дал возможность увидеть аквамариновые волны, бьющие о скалистый берег и высокие мощные стены замков. Одинокий храм на скале. Я часто там бывал: деревянные стены, маленький алтарь, окруженный плоскими камнями. На камнях высушенные травы и матовый желтый янтарь, там всегда запах хвои и моря. Изображение Гунфридра находится на стене, но можно разобрать человекоподобную фигуру в сплетении водорослей. Говорили, что его подняли со дна моря. В этом храме никогда не было служителей и жрецов. Если человек хотел поговорить с богом, он приходил сюда. И никто не задавал вопросов, что происходило дальше. Это личное дело каждого.
— Мы не обращали внимания. Сигрид я всегда понимал лучше кого бы то ни было. Так же, как и она меня. Порой на нас бросали косые взгляды, но нас это не волновало.
Я удивленно изогнул бровь, но промолчал. В конце концов, было ли у них что-то или нет — это не мое дело.
— Беда пришла в тот год, когда сестру посватал Хозяин Штормов. Наших родителей уже не было в живых.
По телу пробежала дрожь. Ненавистное имя заставило сжать кулаки. Убью.
Повисла тишина, я вдруг сообразил, что Сирген, прищурившись, смотрит на меня. Волк тоже поднял голову и глянул в мою сторону. Ждут что сделаю, утбуржьи дети.
Губы Сиргена чуть дрогнули в улыбке, будто он остался доволен увиденным.
— Сигрид перед его приездом бросала руны. После этого она сказала, что скорее бросится со скалы в море, чем станет женой чудовища. Я был единственным защитником сестры и никогда не отдал бы ее против воли даже самого могущественному и богатому жениху.
И почему я чувствую, что главные здесь слова «никогда не отдал»? И неважно кому.
— Хозяин Штормов был оскорблен. И хоть отказ принял с достоинством, но перед уходом сказал, что уничтожит нас всех, если Сигрид не изменит решения. Угрозы мы слышали часто, но почему-то именно в этот раз почувствовали, что быть беде. Ночью сестра пришла ко мне…
Волк почти по-человечески вздохнул и неожиданно тихонько заскулил.
Сирген погладил его по голове:
— Тише, Уло, тише. Я знаю.
— Хозяин Штормов держит свои обещания.
Скремт хмыкнул:
— Да. Хотя сразу казалось, что он про нас забыл. Прошло восемь месяцев. Я вышел в плавание. Наши корабли шли к лаайге. И в первый раз за все время мы попали в бурю. Безумную, ледяную, не дающую передышки. Наш драккар носило по морю очень долго. Очень…
Серые глаза смотрели куда-то сквозь меня. Да, сейчас Сирген смотрел в прошлое, ничего не видя и не слыша.
— Моя команда погибла. На борту не осталось ни единого живого человека. Не знаю, сколько все это продолжалось. Порой мне казалось, что я сам давно мертв. А потом произошло что-то странное. Я увидел Хозяина Штормов, он ничего не говорил, лишь криво улыбнулся и вдруг рукой сделал жест — нарисовал в воздухе кольцо, а потом скрестил руки, развернув ладонями к себе.
Мне стало не по себе. Старый жест, сильный, пришедший к нам еще из тех времен, когда на земле почти не было людей. Как Посредник я знал его очень хорошо. Круг в воздухе — мир живых, скрещенные руки — запрет на жизнь, развернутые ладони — служба тому, кто сделал человека мертвецом. Не каждый может воспроизвести этот жест. Нужны огромные знания и опыт, чтобы самому не угодить в ловушку. Ведь можно сделать так, что сам окажешься на службе у убитого тобой существа.
— После этого корабль сквозь шторм и дикий ветер стрелой помчался вперед. Спустя время я понял, что оказался возле родных берегов. При этом не чувствовал больше боли и усталости. Было странное ощущение, будто я вмиг сумел исцелиться. Единственное, что не давало мне покоя — странное оцепенение. Будто все уже произошло, а я знал, что ничего не изменишь.
Уло снова заскулил, но тут же умолк.
— Единственным живым существом, встретившим меня, был он.
Пальцы чуть сжали густую шерсть зверя и тут же погладили.
— Никого… ни слуг, ни гостивших в замке южан, ни… Сигрид. Обойдя весь замок, я отыскал два склепа. В моем… да, там ты сможешь увидеть тело, принадлежавшее Сиргену Бессмертнику. Представляешь, Оларс, как это смотреть на себя мертвого? — на губах скремта появилась кривая усмешка. — Склеп Сигрид оказался пуст. Не знаю, сколько времени я так провел… Много… Хуже всего было то, что я не мог добровольно покинуть замок. Мне не нужны были пища и сон. После этого несложно было догадаться, что каким-то образом Хозяин Штормов сделал меня скремтом. Потом явился и он сам. Сказал, что пока не отслужу положенный заклятьем срок, буду привязан к замку. Сигрид он забрал с собой, даже не стоит надеяться увидеть ее еще раз…
Да, хоть и сильно заклятие, но нельзя сделать так, чтобы тебе служили вечно.
Он замолчал, потом внимательно посмотрел на меня:
— У тебя свои счеты с Хозяином Штормов?
Вопрос, как удар хлыстом.
— Если ты знаешь мое имя, то должен знать и остальное.
Он ухмыльнулся:
— Два месяца назад он приходил снова, — хриплый голос стал низким и глухим. — Сказал, что осталось сослужить последнюю службу.
— Перенес даже сюда твой замок? — покачал я головой. Кажется, неприятности куда ближе, чем я думал.
— Да. И дал последнее задание. Сказал, если я выполню, буду свободен.
— И какое же?
Впрочем, я и так знаю, но молчать почему-то не получается.
— Убить… — Тишина, резкий вдох. — Убить Оларса Забытого.
— Но тогда почему не убил?

Глава 6. Призываю тебя

Сирген хмыкнул:
— Зачем, господин Глемт, убивать того, кто способен уничтожить моего врага?
Всего лишь слова, а кажется, что сердце пронзили ножом. Хорошо, хоть сумел сдержать глупый вопрос, так и рвущийся с губ. Посмотрев в серые глаза, я понял, что в них нет ни капли насмешки.
Не говоря ни слова, Сирген дернул шнуровку на рубахе и достал круглый медальон на цепочке.
— Сигрид знала толк в оберегах. Только не успела полностью его доделать, Хозяин Штормов пришел раньше.
Медальон покачнулся в воздухе, цепочка соскользнула с шеи мужчины.
— Смотри, йенгангер. Смотри внимательнее, что раньше могли ваши предки, — в голосе ни тени превосходства — только горечь и боль, что не вернуть утраченного.
Медальон подплыл ко мне, сам лег на раскрытую ладонь. Черное серебро севера, в центре была изображена голова волка, вокруг нее вились тонкие стебельки колючего бессмертника. Я почувствовал, как начало покалывать кожу. Все же держать оберег, принадлежащий другому человеку — это… Нет, не опасно, но все же нужно не забывать про осторожность.
— Благодаря этой вещи Хозяин Штормов не смог меня полностью подчинить.
Медальон резко поднялся с моей ладони и, оставляя в воздухе серебристые искры, понесся к Сиргену.
— Ты потребовал древнюю клятву. И в этот же миг я почувствовал, что оберег стал горячим, будто твои слова разбудили спрятанную в нем магию. Тогда я понял, что это возможность освободиться.
Звучит невероятно, но… Будь скремт скован заклятием Хозяина Штормов, клятву он произнести бы не смог. Я попытался сообразить что к чему. Слишком быстро, слишком странно. И в тоже время все взвешено и правильно. В таких вещах не обманывают, этого просто невозможно сделать. При этом, если бы он лгал, я бы почувствовал. Доставшееся от бабушки чутье безотказно работает, когда речь идет о заклятиях и клятвах. (В остальное время эта зараза предпочитает сладко спать).
— Так почему Ярни? — спросил я.
— Приказ Хозяина, чтобы заманить тебя сюда, — скремт криво усмехнулся, — как видишь, его расчет оказался правильным. Хотя мне пришлось многое узнать о тебе, чтоб суметь подобраться.
Мне ответить было нечего. Разве что стало дико досадно. Да, кинулся восстанавливать справедливость, как мальчишка. С другой стороны, сидеть, сложа руки, я бы не смог.
— Мне… действительно, жаль, — неожиданно произнес Сирген.
Я хмыкнул. Конечно, жаль. Но собственная свобода дороже чужой жизни.
— Ты бы и меня убил?
— Ты оказался умнее, несмотря на первоначально совершенную глупость.
Хороший ответ. Конечно бы, убил. То, что мы сидим тут, случайность. После смерти человек прекращает ценить жизнь… других. Но теперь хоть я понимаю, почему скремт бросился на человека.
— Хозяин Штормов открыл на тебя охоту, Оларс, — неожиданно произнес он.
— Да, но это не новость, — пожал я плечами.
— Нет, — покачал Сирген головой. — Происходящее ранее было лишь подготовкой. После твоих деяний и учебы на юге он почувствовал опасность. Слишком хорошо справляешься с делами. Слишком много теней мертвых сердец бьется вместе с твоим. Будь ты жив, уничтожить последнего Глемта было бы не так сложно. А мертвый ему не опасен. Но ты на грани. Первое время он даже верил, что уничтожил весь род. Но потом понял, что ошибся. Я слышал, как он слал проклятья твоему старшему поколению, особенно Ингве. Знаешь, Оларс, для меня это не меньшая загадка, чем для него. Как ты выжил?
Я выдержал долгую паузу, прежде чем произнести:
— Семейный рецепт бессмертия. Только срабатывает… через раз.
Скремт чуть пожал плечами. Он прекрасно понимал, что откровенничать я не буду. Так же, как и лгать.
— Что ж, твое право.
— Кто из вас нанимал Хишакха?
Даже после рассказанного я не верил, что человек будет служить скремту. Нет связи между живым и мертвым. За службу положено платить, а как взять или дать плату знают либо очень могущественные маги, либо Посредники. Будь Хишакх тем или другим, так просто не попался бы. Да, и ловушку бы сделал получше.
— Хозяин Штормов, — хмыкнул Сирген. — Южанин оказался слишком прытким и очень быстро надоел ему. Поэтому его бросили тебе навстречу. Хозяин хотел посмотреть чего ты стоишь, заодно и избавиться от торговца.
— А почему у него был твой кинжал?
Скремт наклонился и вытащил оружие из сапога. Хм, сколько же их? Один у меня, второй в комнатушке, где лежит Ярни, третий где-то в лесу. Это уже четвертый.
— Подарок Гунфридра, — спокойно произнес он, будто не Морской владыка преподнес такой дар, а деревенский староста. — Четыре кинжала, выкованные его подводными слугами. Возможно, Гунфридр и впрямь нам с Сигрид отец, но это только предположение. Хозяин Штормов хотел завладеть этим сокровищем, но ничего не вышло.
Еще бы. Морской владыка с давних времен не ладит с ним. Но оба слишком сильны, поэтому один не может победить другого до сих пор.
— Но как кинжал оказался у Хишакха? И почему не причинил вреда мне?
Сирген нахмурился:
— В старые времена Бессмертники никогда не воевали с Глемтами. Хишакх же… Я сам не понимаю, как ему удалось украсть клинок. Иногда он очень неплохо соображал.
— Перед смертью торговец сказал, что убить меня — твой приказ.
Брови скремта удивленно поползли вверх.
— И ты поверил? Скремт не может заставить человека служить ему.
— Не поверил, — ответил я, — поэтому и оказался здесь.
— Вот уж не думал, что Хишакх окажется столь преданным слугой, — неожиданно расхохотался он. — Правда, вот господина себе выбрал не того.
— Поэтому ты решил предать его раньше, чем он тебя? — не удержался я.
Смех прекратился, взгляд резко стал холоднее и острее стали Гунфридовых кинжалов. Скремт даже подался вперед.
— Я не выбирал его, йенгангер, — в голосе появились угрожающие шипящие нотки, — единственное, чего я хочу, увидеть, как эта тварь сдохнет в муках.
Я почувствовал, как по телу пробежала дрожь. Несмотря на то, что Сирген Бессмертник уже четыреста лет как мертвец, я понял, почему Хозяин Штормов убил его одним из первых. Слишком сильна древняя кровь. Ох, не зря люди говорили, что без Морского владыки тут не обошлось.
Но все же собрался и произнес, криво улыбаясь:
— Я тоже.
Сирген откинулся назад:
— Даже теперь, когда закончился мой срок службы, я все равно не могу причинить ему вреда. Замок, Уло и я — единое целое. Будь во мне хоть искра жизни, как у тебя…
— Нет!
— Понимаю, йенгангер, не переживай. — Смешок, только вот радостного в нем ничего не было. — Если будешь делиться со всеми, самому ничего не останется. Сколько уже Уз скрепляет твое сердце?
Во рту почему-то мгновенно пересохло. Черная лента Уз — связь, которая навек устанавливается между Посредником и тем, с кем он заключил договор.
— Много. Я не могу об этом говорить.
Сирген знает про Узы. Значит, понимает — когда Посредник освобождает дух покинувшего мир живых, то забирает его долги себе. Такая ноша не каждому по плечу, не нужно желать моей жизни. После того, как Посредник их выполняет, дух отдает ему свои силы и знания.
Сердце кольнуло, я шумно вздохнул.
Скремт кивнул:
— Понимаю. Но, кажется, станет на одни больше.
Кривая усмешка на губах, но серые глаза абсолютно серьезны.
— Я призываю тебя, Посредник. Отомсти за Сигрид, Волчью пророчицу и Сиргена, Слышащего море по прозвищу Бессмертник. Уничтожь Хозяина Штормов!

* * *

В комнатке на втором этаже, которую я снимал у Гутрун, было тепло и уютно. Пахло травами и горьковато-сладким амром. Уезжать совсем не хотелось. Раннее утро — время утбурда, когда люди еще не проснулись, а нечисть не спряталась в свои норы. Но тянуть не стоило, чем раньше мы отправимся в путь, тем лучше.
— Гутрун, — я старался говорить как можно мягче и спокойнее, — я не возьму с вас денег. Ярни, увы, не вернуть. Но скремт больше не появится.
Хозяйка постоялого двора медленно подняла на меня взгляд. За то время, пока я был у Сиргена, она стала… старше: в рыжем золоте волос появилась седина, возле рта — паутинка морщин, которых ранее я не замечал.
— Господин Оларс, вы всегда были нашим другом. Моим и Ярни. Поэтому я прошу вас взять плату как благодарность. Труд должен оплачиваться. К тому же вы едете на север. Там хуже… намного хуже, чем здесь. И совсем не так, как раньше.
Она почти силой вложила в мою ладонь кожаный мешочек, набитый монетами.
— Гутрун!
— Оларс…
Я вздрогнул. На мгновение показалось, что в ее голосе звучат интонации Кайсы Глемт — моей матери. Именно так она обращалась, когда я делал что-то не то. Не ругала и не кричала, но мягкий укор, появлявшийся в низком бархатном голосе, заставлял мигом чувствовать себя маленьким нашкодившим ребенком.
— Господин Оларс, — тут же исправилась она. — По возрасту я могла бы быть вашей матерью. Поэтому, пожалуйста, послушайте меня. К тому же… вы избавили деревню от скремта. Это не мало.
Сказав это, она вышла из комнаты, оставив меня одного.
Вздохнув, я посмотрел на зажатый в ладони мешок. Слабеешь, Оле, слабеешь. Почему дал себя уговорить?
Но ответ был не нужен. После создания очередных Уз я чувствовал себя отвратительно: воспринимать окружающее получалось через раз, голова гудела как улей с дикими пчелами. Самой страстной мечтой было отыскать тихий уголок и заснуть. Еще в голове крутились слова Сиргена: «Если понадобится помощь в море, разыщи Фьялбъерна Драуга и скажи, что тебя прислал Бессмертник». Где-то я уже слышал это имя. Но где? Память помогать в этом вопросе явно не желала. Ладно, будет еще время.
Я покинул комнатку, быстро спустившись вниз по скрипящим ступенькам. На улице было прохладно и немного сыро. Йорд уже оседлал лошадей и ждал меня.
— Господин Оларс…
— Задерживаться не стоит, нужно как можно быстрее покинуть Раудбремм, — тон вышел раздраженным и недовольным. — Поедем к реке, а там вверх.
Сейчас я не отличался особой любезностью. Рисе вздохнул, зная, что спорить после создания Уз, глупо. Я подошел к Аяну и мягко погладил по шее. Конь фыркнул и дернул ушами. Утреннее приветствие нечто вроде обычая. Без этого Аян начинал капризничать и вел себя еще хуже, чем я.
— Господин Оларс, — в голосе Йорда появилась настойчивость.
— Что? — Я оседлал коня и недовольно глянул на слугу. — Мы рассчитались и все забрали. Что еще? И садись уже, хватит стоять.
Йорд проигнорировал мой тон.
— Не так много, как может показаться. — В голосе рисе проскользнуло ехидство, все же его покладистость испарялась очень быстро. — Он, — Йорд ткнул пальцем куда-то в сторону, — хочет ехать с нами.
— Он? — сдержав желание треснуть его чем-то тяжелым, я повернул голову и замер. К нам на пегой лошадке приближался спасенный от рабства фоссегрим. Сейчас он выглядел намного лучше, чем раньше, но все равно был бледен.
— Какого ут… — начал было я.
— Лошадь подарила Гутрун, — тут же ответил рисе, будто это было важнее всего. — А Арве… Он сказал мне. Ну, при помощи флейты, что вам понадобится его помощь, когда вы доберетесь до Хозяина Штормов.
— Мне?!
Мальчишка тем временем подъехал ко мне и протянул руку. На раскрытой изящной ладони лежал медальон из черного серебра. Голова волка, обрамленная ветками бессмертника.
Я замер. Откуда? Но потом сообразил, чего хочет фоссегрим, и забрал медальон себе. На губах Арве появилась слабая улыбка, он кивнул.
— Ладно, потом поговорим, — буркнул я и махнул рукой, — едем. Время не ждет.
Возражений не последовало. Йорд знает, когда лучше слушаться, а мальчишка просто… не слышит.
Деревня уже начала просыпаться, Раудбремм оживал. Скоро все пойдет с начала: загомонят торговцы, раздастся звон молотов из кузни, стук топоров лесорубов, визг и крики ребятни, смех и разговоры женщин.
Резкий порыв холодного ветра пробрал до костей. На мгновение показалось, что чьи-то ледяные пальцы сжали мое плечо. Где-то за спиной раздался горестный волчий вой. Сердце сжалось от глухой тоски.
Спи спокойно, Сирген Бессмертник, теперь твоя ноша на моих плечах.

Часть II. Холодные камни
Глава 1. По реке Скьяльвинд

Древняя дорога на север тянулась вдоль реки Скьяльвинд. Темно-серые камни поросли зеленым и рыжеватым мхом. По правую сторону еще была окраина Раудбреммского леса, но по левую — текли холодные воды Скьяльвинд.
Считалось, что дорогу построили семь веков назад. Здесь всегда стояли небольшие деревушки, но по сравнению с тем же Раудбреммом их можно назвать и вовсе крохотными. Кстати, хорошая загадка, почему здесь за столько лет так и не появились города. Этот вопрос показался мне вполне уместным: природа хоть и суровая, но все равно не такая, как у нас в Ванханене.
Я посмотрел на реку. Скьяльвинд. Казалось, в самом названии можно услышать звон льдинок, будто предупреждающий, что скоро появятся снега и холод, придут короткие дни.
По преданиям из ее вод выходили злобные великаны и требовали от путников плату за проезд. Тех, кому нечего было дать, разрывали на части и утягивали под воду. Так длилось достаточно долго, пока местные жители не обратились к могущественному дроттену, а тот нашел способ уничтожить великанов, обратив их в огромные камни. Все бы ничего, но в легенде сохранилось имя дроттена. Имя, которое…
— Господин Оларс, неплохо бы остановиться и купить что-нибудь покушать, запасы подошли к концу, — сказал Йорд, покосившись на меня.
— Просто кто-то их очень быстро ест.
Рисе насупился, явно посчитав замечание неуместным. Арве не обращал на нас внимания и глядел по сторонам. И хоть я прекрасно знал, что он не может слышать, почему-то не покидало ощущение — фоссегрим к чему-то прислушивается. Каким-то образом он всегда понимал, что происходит вокруг.
— Ем, как умею, — подал голос Йорд. — К тому же вы сами не прочь отведать вкусненького. Хоть и немного мертвы.
Паршивец. Дерзит, как дышит. Я усмехнулся, почему-то сердиться на него не получалось, вероятно, виной всему троллиное обаяние. Хотя Йорд заметил верно: часть качеств, присущих живому человеку, у меня пропала, а вот потребность в еде — нет. Некоторое время я сам ломал голову, почему так, но в итоге ни до чего дельного не додумался.
Арве остановил свою лошадку и начал напряженно вглядываться в прозрачные воды реки. Нахмурившись, я подъехал к нему. Тревогу фоссегрима мог не заметить только слепой. Однако понять, что не так, мне было сложно. В этих местах течение Скьяльвинд тихое и спокойное, можно даже сквозь толщу воды разглядеть каменистое дно. Вот выше, где уже начинаются предгорья, такого покоя нет.
Но фоссегрим — водный дух. Водопад, река, ручей — какая разница? Он чувствует их всех, и намного лучше меня.
В очередной раз прокляв Хозяина Штормов, из-за которого мальчишка стал глухим, я протянул руку и коснулся плеча фоссегрима. Он вздрогнул и обернулся ко мне. В бледно-голубых глазах застыли непонимание и боль. Что случилось? Почему? Он знает эти места? Или, может быть, что-то иное? Просить объяснить при помощи флейты не хотелось — привлекать чужое внимание ни к чему. Хоть места и кажутся тихими, рисковать не стоит.
Арве тряхнул волосами и неожиданно указал на стоявшие впереди темные камни: два находилось на берегу, два — поднимались из воды. Фоссегрим глянул на воду, а потом снова на камни.
Повернув голову ко мне, указал рукой на уходящее вправо ответвление дороги.
Я вздохнул. Придется делать крюк, но пренебрегать предупреждением фоссегрима — глупо. Какая-то угроза связывает камни и реку и, глядя на выражение лица Арве, мне не очень хотелось узнать какая именно.
— Что происходит? — не выдержал Йорд, видимо, устав от нашего молчаливого разговора.
— Объедем эти камни, — сказал я, отогнав появляющиеся неприятные мысли. Тревога фоссегрима передалась мне.
Йорд вздохнул и пришпорил коня. Порой казалось, что выдержка рисе будет посильнее моей: он редко спорил и не совершал глупостей. Почти.
— Поехали, — махнул я Арве.
Фоссегрим изогнул бровь, однако правильно расценил мой жест и направился за Йордом.

* * *

Веселые языки костра плясали, сжигая ночную тьму, и отражались в глазах сидящего напротив золотоволосого фоссегрима. Йорд, разобравшись с остатками ужина, заявил, что лучший друг рисе — это сон, поэтому он будет спать и точка. И тут же шустро устроился недалеко от костра, поэтому первую половину ночи оберегать покой своих товарищей пришлось мне. Завернувшись в плащ, Йорд устроился неподалеку от костра и, кажется, мгновенно уснул. Я не возражал, спать не хотелось, да и заснуть обычно получается только под утро.
Вокруг царили тишина и покой, что было даже немного странно. Откинувшись на ствол дуба, я молча смотрел на огонь. Но все же не уходило какое-то ощущение… Есть плохие места, так и кажется, что вот-вот произойдет что-то нехорошее.
Арве тяжело вздохнул. Подняв голову, я увидел, как в его руках появилась серебристая флейта.
— Не сейчас, мало ли кого привлечет твоя музыка.
Каким-то чудом он понял, снова вздохнул, глядя на флейту. Я и сам жалел, что не смогу узнать новый кусочек жизни фоссегрима, однако был непреклонен. Серебристая флейта исчезла, оставляя хрустальные капельки на узких ладонях Арве. Почему-то он медлил, будто не знал, как поступить правильнее.
— Ложись спать, — произнес я и указал на Йорда. Рисе подавал отличный пример, что и как нужно делать ночью.
Словно смирившись, Арве чуть пожал плечами, по-своему выражая отношение к происходящему, и устроился недалеко от моего слуги.
Я подкинул несколько ветвей в костер, пламя весело затрещало громче.
Да уж, сохранились сказания, что давно, когда Раудбреммский лес был молодым, а в речке Скьяльвинд жили добрые духи, этим местам покровительствовали боги огня. А потом начали наступать демоны северных холодов и снега. Боги огня не сумели противостоять им и ушли на юг. Правда, не все: юркие помощницы — Искорки божественного пламени остались здесь, чтобы помогать людям. Что демонам искорки? Так, мелочь, даже смотреть не стали. А людям — помощь и тепло. Потому и огонь здесь горит не так, как в других местах. Ярче, сильнее, будто показывает, что сдаваться не собирается.
Ночной воздух был наполнен запахом хвои и дымом костра. Ветер шелестел листвой; совсем скоро золотой и багряный лиственный наряд упадет на землю, оставив голые ветви, готовые принять снежные шапки. Зима сюда приходит быстро, может, и впрямь демоны холода явились в эти края? Где-то громко заухала сова. Я некстати вспомнил о птице, которая сыграла странную роль в моей встрече с Сиргеном. Все же рядом она оказалась неспроста.
Треск огня вывел меня из оцепенения. Пламя взвилось ослепительно-яркой спиралью вверх и неожиданно резко погасло. Оказавшись в кромешной тьме, я медленно поднялся на ноги. Чутье, видимо, меня не подвело — плохое место.
Некоторое время ничего не происходило, а потом в нескольких шагах появилось серебристое марево. Оно мягко мерцало и клубилось, словно призывая всмотреться и попытаться разобрать, что за ним скрывается.
— Йорд…
Но из горла вырвался лишь хрип, больше ничего сказать не получилось. На мгновение мной овладела паника, однако, глубоко вздохнув, я успокоил взбесившееся сердце. Спокойно, Оларс, спокойно.
Серебристое сияние исчезло, потом вновь появилось, но уже чуть дальше. Снова вспыхнуло почти возле меня и тут же показалось вдалеке, заманивая, стараясь увести за собой. При этом возникло ощущение, что меня ухватили невидимые руки и медленно, но верно тянут к сияющему серебру.
Нет! Стоять! Ни шага!
Однако ноги шли против воли вслед за мерцающим туманом. Я вновь попытался позвать Йорда, но слов не услышал.
Серебро вмиг рассеялось, вокруг стояли небольшие деревянные домики. Ни в одном из окон не горел свет: либо все спят, либо…
Я невольно поежился, когда словно из ниоткуда налетел ледяной ветер. Странная тишина приводила в недоумение. По ночам, конечно, люди отдыхают, но здесь было что-то неестественное.
В нескольких шагах от меня снова появилось мерцающее серебро. Теперь я смог разглядеть очертания худенькой девичьей фигурки, стоявшей ко мне спиной. Все вокруг замерло, ничего не происходило. Потом, будто что-то почувствовав, она начала медленно поворачиваться. Миг — на меня глянули неподвижные глаза — черные, как Скьяльвинд, впитавшая ночную тьму. По позвоночнику пронеслись ледяные мурашки: лица разглядеть невозможно — будто круги по воде кто пустил, нарочно мешая и не давая ничего разобрать.
Она подняла руку и поманила за собой. Я сделал шаг, но тут же услышал хриплый стон. Серебристая фигура задрожала, как огонь на ветру, но снова поманила. В этот миг я почувствовал, что могу уже противиться ее воле. Стон повторился — отчаянный и болезненный — и тут же сменился диким криком:
— Помогите! Помогите! Она меня утянет на дно!
Фигура, вспыхнув серебряным огнем, быстро исчезла. Дернувшись от неожиданности, я врезался затылком в дерево, охнул от боли и… открыл глаза. Потребовалось время, чтобы понять, где я, и что приснился удивительно живой сон.
— Помогите! — повторился крик.
Я вскочил на ноги, Йорд тоже проснулся и озирался по сторонам, пытаясь понять, откуда идет звук.
— Река, — коротко бросил я, быстро направляясь в сторону берега.
Вдруг кто-то меня оттолкнул, бегом рванув вперед. Только мелькнула белая накидка и золотистые волосы.
— Арве!
Я кинулся вслед за мальчишкой. Еще этого не хватало! Как понял?!
Сзади раздался треск ломающихся веток, послышалась витиеватая ругань рисе. Но раз ругается, значит все в порядке. Арве я нагнал уже возле берега: мальчишка рухнул на колени и вытягивал кого-то на берег. С моей помощью справились намного быстрее.
Спасенный оказался молодым мужчиной: вымокший до нитки, с тяжело вздымающейся грудью в рваных вдохах, одежда оказалась изодрана и вся в темных пятнах. Сам бледный, светловолосый — судя по внешности — местный житель.
Я положил ладонь ему на лоб, целительских способностей у меня нет, но понять ранен человек или не пострадал все же смогу. Здесь было не так плохо, но целым его не назвать.
— Жить будет, — бросил я оказавшемуся рядом Йорду, — перенесем его к костру.
— Деревня… — задыхаясь, произнес мужчина. — Деревня рядом, скорей… туда…
Я опустился рядом с ним на колени, чтобы расслышать каждое слово.
— Где она находится?
— За Холодными камнями. Прошу вас… — Он рвано выдохнул, видно, рана оказалась серьезнее, чем я предположил. — Скорее… Иначе…
— Иначе?
Арве зачем-то коснулся руки лежавшего. Тот перевел на него затуманенный взгляд и, прежде чем потерять сознание, выдохнул:
— Иначе некк убьет и вас…

Глава 2. Смертельные воды

Решив не медлить, мы сразу отправились в путь. Чем раньше спасенный окажется в деревне, тем скорее получит помощь целителя. Сейчас его, потерявшего сознание, я доверил Йорду: и силы больше, и в темноте видит лучше меня. Даже мелькнула мысль зажечь магический огонек — умений у меня хватит, хоть и начала подкрадываться на мягких лапах усталость — но передумал. Полная луна и звезды неплохо освещали дорогу, а если где-то рядом деревня, то терпеть придется недолго.
— Как прибудем на место, — произнес я, — и договоримся о ночлеге, закроешь нас с Арве, а сам станешь на страже и не будешь никого впускать.
Рисе закашлялся и поудобнее перехватил спасенного.
— Пока не выясню, что он знает об этих местах — не выпущу, — невозмутимо продолжил я, не обращая внимания на слугу.
Пришлось оглянуться, чтобы убедиться — следует ли Арве за нами. Фоссегрим не отставал ни на шаг, но при этом все время смотрел на воду. Чтоб тебя, водяной дух! Ну, чем тебя манит эта река? Добра от нее точно ждать не стоит.
Ехали мы не больше часа, хотя я точно сказать не мог. После того, как обогнули зловеще возвышавшиеся камни, дорога стала ровнее. Пришлось подгонять лошадей — я опасался, что спасенному может стать хуже.
Время тянулось, казалось, прошла вечность, прежде чем восклицание Йорда разорвало тишину:
— Вижу! Вижу деревню! Осталось совсем немного.
Каково же было мое удивление, когда, подъехав ближе, понял — все это я сегодня уже видел: невысокие домики, аккуратные улицы, темные окна. Дальше пришлось бы стучать в первый стоявший на пути дом, но неожиданно послышался скрип.
Тихонько причитая, на порожек вышла полная женщина с небольшим масляный светильничком в руках.
— Ох, Доггри, — пробормотала она, направляясь к хлеву, — что ж за беда такая? Одна корова и та… Ой!
Увидев нас, она прижала руки к губам.
— Вы кто? Что случилось? Боги севера… — Глаза женщины расширились, она развернулась к дому и звонко крикнула: — Юссе! Юссе!
Пока мы подъезжали ближе, из дома выскочил юркий мальчишка, на ходу пытавшийся натянуть куртку.
— Беги скорее за старостой! Линда привезли!
Юссе бегом припустил по дорожке в сторону спящих домов, а женщина подбежала к нам. Я спустился с лошади и помог Йорду удержать раненого. Женщина уже приподняла светильник и осматривала его. Заметив кровь, охнула и осторожно отодвинула изорванную рубаху на груди.
— Ему лекарь нужен, — произнес я.
— Сейчас, сейчас. Давайте перенесем ко мне в дом. Староста сейчас придет, он у нас за лекаря сам, — она шумно выдохнула. — Что ж это такое? Будто зверь какой полоснул когтями. Но кто вы и как его нашли?
— Тонул в реке, мы случайно оказались рядом, — краем глаза я следил, как рисе, подхватив мужчину на руки, нес к дому. — На север путь держим.
Женщина кивнула, ускорила шаг и, опередив Йорда, открыла перед ним дверь. Я обернулся к Арве. Он шел следом и, наконец, напоминал себя прежнего: исчезло напряжение, да и прекратил хмуриться. Я сделал знак следовать за нами.
Оказавшись в небольшой комнате, я вдохнул теплый воздух — после ночной осенней прохлады он впечатлял. Обстановка не ах: лавки с накинутыми шерстяными плащами, прямоугольный деревянный стол, печь, на стенах прикреплены сплетенные из лозы обереги, с потолка свисали пучки ароматных трав.
Уложив раненого на лавку, Йорд подошел ко мне. Хозяйка выбежала из дому, чтобы принести воды и омыть рану, едва не сбив с ног стоявшего у двери Арве.
— Что дальше?
— Поговорим со старостой. Заодно и выясним, что за некк.
Рисе отвернулся и вздохнул.
— Вот Посредник, он всегда Посредник.
— Я все слышу!

* * *

Хакон, староста деревни, оказался высоким широкоплечим мужчиной лет шестидесяти. Полностью седая голова, морщины на лице, огрубевшие руки. На шее — овальный амулет из перламутрово-белого камня с вырезанными рунами. Такие обычно носят те, кто живет возле реки или озера, считая, что он сумеет уберечь от гнева водных жителей.
После разговора мы узнали, что спасенный нами Линд — его сын. Поэтому Хакон постарался на славу, подобрав нам удобную комнатку: никаких излишеств, но все на месте. Что скрывать, кроме желания выспаться и чего-нибудь перекусить, у нас ничего не было. Вполуха слушая старосту, я почти не смотрел по сторонам, и не сразу сообразил, почему Йорд ненавязчиво наступил на ногу. Только рисе и ненавязчиво — вещи несочетаемые. Поэтому пришлось обратить на него внимание.
— Господин Оларс, — чуть громче произнес Хакон.
— А? Да?
— Вам что-то еще нужно? У нас, конечно, выбор не огромен, но, если что…
— Подскажите, у кого можно купить припасы в дорогу, — ответил я. — Так ничего особенного.
— Хорошо.
Я обратил внимание на пальцы старосты, нервно теребившие амулет. Чувствуя, что ноги не держат, пришлось опуститься на скамью.
— Уважаемый Хакон, у меня к вам несколько вопросов.
Староста внимательно посмотрел на меня, в глазах плеснулось беспокойство.
— Да?
— Скажите, о какой некк упомянул ваш сын?
— Некк? — он перевел взгляд с меня на Йорда, потом обратно. — Почудилось вам, господин Оларс. Нет здесь никакой некк, да и вообще нечисти не водится.
Йорд вопросительно приподнял бровь, я оставался невозмутимым.
— Но он сказал, что нас убьют.
Хакон быстро глянул на дверь, снова надеясь увидеть обязанного принести нам еду. Пальцы отпустили амулет.
— Не в себе он был, господин Оларс. Вот и говорил всякое, — староста вздохнул. — Впрочем, будь я на его месте, тоже неведомо как себя бы повел.
Йорд хотел было что-то сказать, но я едва заметно качнул головой. Если добровольно не хочет рассказывать, то сейчас ничего не добьемся. А так и слепому видно — скрывает правду.
Дверь резко распахнулась, с громким «ой-ой-ой» к нам влетел Юссе, едва удерживая на широком подносе миски с похлебкой, горкой сложенные лепешки и сыр. Умудрившись поскользнуться, он полетел прямо на меня. Вскочив на ноги, я чудом успел ухватить поднос, а Арве поймал падающего горе-подавальщика.
— Поосторожнее можно? — нахмурился Хакон.
— Так скользко же, — попытался оправдаться Юссе, утерев нос рукавом. — Приморозило с утра, а ступеньки тут — у-у-у-х!
— Давай без ух, — хмыкнул я, ставя поднос на стол.
Мальчишка опустил глаза, ковыряя носком сапога пол.
— Матушка просит, чтобы вы, дядь Хакон, зашли, — промямлил он.
Староста нахмурился, подошел к мальчику, взяв его за плечо:
— Что с Линдом?
— Да в порядке все, на поправку пошел, но возле Холодных кам…
— Понял, идем, — достаточно грубо оборвал его Хакон и быстро направился к двери, утягивая за собой Юссе. — Извините, я чуть позже зайду.
Через секунду мы остались втроем.
— Не нравится мне это, — проворчал Йорд, садясь на лавку и протягивая руку к лепешке.
Я указал Арве на место рядом и сел сам.
— Староста упорно не хочет говорить правду. Здесь водится какая-то гадость, могу дать слово Посредника. Сон, слова Линда, странное поведение Арве…
Фоссегрим тем временем дул на горячую похлебку, совершенно не обращая на нас внимания.
— И все равно, — Йорд сломал лепешку пополам, — ведет себя подозрительно этот Хакон.
Я пожал плечами:
— Его право, не хочет — ради богов севера. Возьмем припасы и отправимся в путь.
Йорд еще что-то проворчал и принялся за еду. Похлебка, кстати, оказалась что надо: густая и ароматная, с овощами, травами и грибами. В глиняном кувшине принесли неплохое вино, поэтому, отведав того и другого, я почувствовал как меня смаривает в сон просто на месте. Вздохнув и тряхнув головой, я отставил миску и чашу.
— Бессонная ночь — отвратительно, давайте отдыхать. Дорога предстоит далекая.
Йорд не возражал, Арве тихо сидел на лавке. Указав фоссегриму на дверь, я покачал головой и скрестил руки, давая понять, что из дому ни на шаг. — Выйдешь — голову оторву, — любезно добавил я, — лучше тоже ложись.
Слова хоть и бессмысленны, а выражение лица поймет точно. Он чуть нахмурился, но потом вздохнул и кивнул.
«Таким мог быть мой брат… если б вырос». Отогнав ненужные мысли, я отвернулся от него и направился к лавке.
Устроившись на ней и натянув на себя плащ, я сразу же заснул, позабыв обо всем на свете.

…кто-то с силой ударил меня в бок, резко распахнув глаза, я едва не вскрикнул. Кое-как сев, огляделся — рядом никого не было, просто дурацкий сон. Только вот вокруг совершенно темно, а сердце стучит как бешеное. Неужто мы проспали почти целый день? Ничего себе.
— Йорд? Арве?
В ответ — тишина. Я замер, да нет, не просто тишина… Та же, что была в лесу — такая же застывшая и бездушная, будто ночь — время для смерти.
Я встал с лавки. Падавший из окна лунный свет кое-как дал рассмотреть комнату — она была пуста. Выругавшись, я быстро вышел на улицу.
— Йорд!
Замершие улицы, только ледяной воздух забирался под одежду. Прав был Юссе, примораживает здесь. Я огляделся — покой кругом, только странный какой-то, совсем неправильный. Так, глубокий вдох, еще один. Надо успокойся, Оларс. Только сердце словно кто-то сжал невидимой рукой.
Неожиданно сверху раздалось хлопанье крыльев. Подняв голову, я увидел парящую в ночном небе сову.
— А вот и помощница.
Она покружила надо мной и полетела в сторону реки.
— Проклятье, — прошипел я и быстро пошел за ней, а после и вовсе перешел на бег. Нет добра от реки Скьяльвинд, нельзя было тут останавливаться!
Деревня осталась за спиной, узкая тропинка под ногами вилась юркой змейкой. Сова летела все быстрее, будто куда-то спешила. Мое дыхание уже стало шумным и хриплым, еще чуть-чуть и каждый вдох будет сопровождаться болью.
Свернув вслед за птицей, я вдруг оказался на речном берегу. Луна серебрила спокойные черные воды, огромные камни будто хотели коснуться неба. Холодные камни… да, это именно они, только сейчас я смотрю с другой стороны. Резкий порыв ветра принес протяжный стон, сердце пронзило болью, заставив рухнуть на колени.
Над головой снова громко хлопнули крылья.
— Да иду, утбурд тебя забери!
Медленно поднявшись на дрожащих ногах, я побрел к воде.
Невдалеке что-то белело. Сердце пропустило удар. Нет! Не может быть… Я позабыл о боли и рванул вперед, кидаясь в черные волны Скьяльвинд.
— Арве!
Ледяная вода, казалось, не хотела меня пускать. Оказавшись возле Арве, ухватил за волосы и потянул за собой. Как? Как он мог здесь оказаться?
Но внутри что-то услужливо напоминало — я и сам вчера ночью пошел на непонятный зов.
— Господин Оларс!
Запыхавшийся Йорд уже стоял на берегу, а рядом с ним староста с факелом и еще несколько человек.
Вытянув мальчишку, я уложил его на берег и опустился рядом на колени.
— Это же ваш… — В глазах Хакона отразился ужас.
— Боги севера, — потрясенно прошептал Йорд, — как же это он…
Я не поднимал головы. Все вокруг в один миг перестали существовать: голоса затихли, а яркий свет факела померк.
Передо мной лежал мертвый фоссегрим.

Глава 3. Толкователи снов

Волны Скьяльвинд мерно накатывали на берег. Окружившие нас полукольцом люди замерли на месте и молчали. Я протянул руку, чтобы коснуться щеки мальчишки, однако так и не успел. Тело Арве слабо замерцало бледным серебром и в мгновение ока плеснуло прозрачной водой в сторону реки. Рукав тут же стал мокрым, по пальцам потекли холодные капли. Да, все правильно, после смерти фоссегрим становится водой. Только нет здесь родных водопадов, в струи которого вливается душа таких, как Арве.
Внутри, казалось, разгоралось пламя — черное, полное ненависти к глупым жителям деревни и… полное презрения к самому себе. Нельзя было оставаться у берегов Скьяльвинд. Зачем спасать мальчишку из лап работорговца, чтобы через несколько дней он погиб здесь?
Медленно встав на ноги, я поднял голову и прямо посмотрел на старосту. Тот невольно сделал шаг назад. Йорд стоял спокойно, однако выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Никто не осмеливался нарушить напряженную тишину, не зная, что делать дальше.
Быстро оказавшись возле Хакона, я сгреб его за грудки и притянул к себе. По льняной ткани рубахи с треском в разные стороны рассыпались лиловые искры.
— Значит, почудилось?
Хоть староста и был крепким мужчиной, я чувствовал, как его сковал страх. Йорд-то привычен к такому: видел меня… разным, а вот остальные — нет.
— Значит, никого здесь нет?
Хакон шумно выдохнул, опустил глаза и снова испуганно посмотрел на меня. Лиловое пламя, охватившее мои руки, не жгло. Пока не жгло, но смотреть на него было страшно.
— Нельзя о ней говорить, — наконец прошептал он. — Иначе уничтожит всю деревню.
Я сжал ткань сильнее, еще чуть-чуть — разорвется.
— Если ты не расскажешь правду, то деревню уничтожу я. И намного быстрее, чем она.
Стоявшие рядом люди зашептались, кто-то попытался двинуться ко мне, но вспыхнувшее вокруг нас со старостой лиловое пламя заставило их остановиться. К тому же Йорд, поигрывая булавой, как игрушкой, вышел им навстречу.
В глазах Хакона появилось какое-то загнанное выражение.
— Будь ты проклят, — прохрипел он.
В ответ стена пламени стала выше, буйно выплясывая колдовской танец. Староста мельком глянул на него и еле слышно охнул. Но потом произнес:
— Расскажу, только не трогай деревню и людей.
— Смотри, Хакон. — Я прищурил глаза, не ослабляя хватки. — Надумаешь лгать — через сына достану.
Теперь уже в глазах плескался неподдельный ужас. Я взмахнул свободной рукой — пламя погасло так же резко, как и появилось. Отпустив старосту, стряхнул с пальцев слабо мерцавшие искорки.
Хакон, казалось, постарел на несколько лет: плечи опустились, взгляд стал безжизненным и тусклым, даже перламутровый амулет напоминал истертый камень.
— Идем, я все расскажу.
С этими словами он развернулся и побрел к людям, по дороге что-то сказав им.
Сделав глубокий вдох, я поднял голову — бархатный плащ Госпожи Ночи был усеян драгоценностями звезд, звенящая тишина и… покой. Все как всегда. Словно и не произошло ничего. Прости, Арве. Прости…
— Идем, господин Оларс, — тихо произнес Йорд. — Лучше не упускать их из виду, еще неизвестно что могут выдумать.
— Где ты был и как оказался на берегу?
— Я? — в голосе рисе слышалось такое искреннее изумление, что пришлось перевести на него взгляд. — Я проснулся в одиночестве: ни вас, ни Арве не было. Но почему-то появилось какое-то гадкое предчувствие, поэтому выскочил на улицу. Как увидел старосту и этих…
— Понятно. Идем.
Хотя на самом деле, понятного становилось меньше и меньше.

* * *

— Это было давно, мне еще и пяти не исполнилось, — сказал Хакон.
В доме старосты было тепло, чаша с глегом согревала ладони, а пахнущий кардамоном и гвоздикой напиток успокаивал. Только сегодня уже было не до сна.
— Род Совн — старый. Я знаю, что они всегда жили здесь. Асмунд и его жена были толкователями снов, наши уважали их и любили. Чего уж тут… Моя мать бывало ходила к ним по несколько раз на месяц. Да и мудрые люди были, всегда могли посоветовать и помочь. Жена Асмунда еще в травах разбиралась, могла дать зелье… ну, там, чтобы спать спокойно или головную боль снять.
Йорд стоял возле печи и, кажется, не собирался отходить. Староста ему не нравился и рисе даже не скрывал этого. Впрочем, я разделял его чувства, но молча сжимал в ладонях чашу, чувствуя мерзкую слабость — все же не стоило резко использовать магию, можно было их устрашить как-то по-другому.
— У Совна были дети: четыре сына и дочь Хильда. Похожи на родителей, от отца унаследовали способности к разгадыванию снов. Не знаю, как бы сложилась их судьба дальше — парни уже были взрослыми, ездили в город, помогали тогдашнему старосте торговать. В общем, славные ребята — родителям на радость. Хильде едва исполнилось шестнадцать, девушка хозяйственная, хороша собой. Заглядывались на нее многие, неудивительно, что даже заезжий господин тоже…
— Что за господин? — спросил я.
Хакон вздохнул:
— Не знаю, господин Оларс. Помню кое-какие отрывки. Да и мал я был, сильно рассмотреть не давали. Куда нам — важный господин из города, кто подпустит к нему деревенского мальчишку? Уже после, по разговору матери, я понял, что приезжал он к Асмунду. Они долго о чем-то говорили, а после господин вышел из дома, хлопнув дверью. А сам толкователь снов потом вылетел на крыльцо и вслед прокричал, что не будет насылать кошмары. И никаких дел иметь с этим ужасом не желает.
— Не припомните, как выглядел этот важный господин?
— Ну… — староста нахмурился. — Помню, на нем был темно-серый плащ до пят, тело закрывал полностью — не разглядеть ничего. Уже потом я понял, что это немного… странно. На дворе лето стоит, а он так выряжен. Больше ничего.
— Совсем-совсем?
Надежда, что Хакон хоть мельком увидел лицо этого господина, пропала. Староста только пожал плечами.
— А разве толкователь снов может насылать кошмары? — подал голос Йорд.
Староста вздохнул и покачал головой:
— Да кто теперь уж разберет. Асмунд был человеком честным. Однако после отъезда господина в деревне стало твориться неладное: начали умирать люди. При этом неясно было что и как. Находили их утром прямо в постели — холодными, будто под снегом пролежали несколько часов. А потом…
Хакон замолчал, словно припоминая события минувших дней.
— Что потом?
— Потом кто-то сказал, что все беды пошли от Асмунда. Ночь — его стихия, да и со снами в ладах только он. При этом будто кто околдовал людей, все отправились к дому Совнов. Называли проклятым колдуном, будто он свел в могилу их родичей. Нас-то, детей, дома оставили, но крики были хорошо слышны с улицы. В общем, и впрямь безумие какое-то накрыло всех.
— А что натворил Асмунд? — я сделал глоток глега. Темная история, явно без помощи «господина» здесь не обошлось.
— Ничего он не успел натворить, дом сожгли. До сих пор на краю деревни пепелище, но туда никто не ходит, проклятым считают.
— Всю семью вот так просто? — моему удивлению не было предела.
— Не совсем, — староста перевел на меня взгляд. — Совн с женой в доме остались, но слушать их никто не захотел, вот сгорели там же. А после сыновья их с Хильдой из города вернулись— на ярмарке торговали. И откуда ни возьмись — снова господин этот в сером плаще появился. Младшие Совны, узнав о смерти родителей, собрались мстить, но… — Хакон вздохнул. — Превратил он их в Холодные камни, а Хильда с горя утопилась в реке.
Мы с Йордом переглянулись.
— Ну, а дальше-то что? Почему некк деревню под страхом держит?
— Мстит она нам, — вздохнул староста, — за смерть родителей. Первое время сильно лютовала, но потом кто-то из наших не выдержал, поехал в город и привез дроттена Спокельсе. Он-то и сумел некк обратно в Скьяльвинд загнать. Но сказал, чтобы мы не смели о ней вспоминать, а то вновь вернется. Да только Линд меня не слушал… Он Хильду и разбудил.
— Спокельсе… — проворчал Йорд. — Не нравится мне это имя.
А уж как мне оно не нравилось! Спокельсе — означает Призрак, второе имя Хозяина Штормов!

…на улице вовсю шла деревенская жизнь. Казалось все, что произошло ночью, осталось в прошлом. Все были заняты дневными заботами. Едва мы вышли из дома Хакона, как староста появился на пороге.
— Господин Оларс!
Я обернулся.
— Вы… — Он сжал пальцами перламутровый амулет. — Мне очень жаль, что ваш спутник погиб… Если бы не Линд, то и беда не пришла бы. Но поймите и нас, слишком много жизней унесла она, мы боялись.
— Плох ваш дроттен был, — холодно ответил я. — Лучше надо узнавать, кого зовете на помощь.
Хакон вздрогнул, как от удара, и опустил голову.
— Если бы мы знали кого позвать… Но не захаживают в наши края сильные маги, не говоря уже о Посредниках.
Я хмыкнул. Конечно, откуда им тут взяться?
— А вы присмотритесь, староста Хакон, возможно, найдете.
С этими словами я быстрыми шагами вышел со двора. Настроение испортилось в край, но хотя бы стало кое-что ясно.
Остановившись посреди улицы, я огляделся. Ага, за деревней высокий холм, если забраться на него, то можно увидеть реку.
— Куда теперь? — осторожно спросил Йорд.
— Туда. — Я указал на холм.
Рисе удивленно приподнял брови, но спорить не стал.
Дорога оказалась не слишком долгой, да и день выдался на удивление теплый, поэтому внезапная прогулка оказалась приятной.
— Что дальше? — спросил Йорд и, тут же споткнувшись о камень, выругался.
— Смотри под ноги, — бросил я, даже не оглядываясь на слугу. — Дальше хочу посмотреть на Скьяльвинд сверху. Обычно, когда прогоняют некк, на воде остается магический след. А если верить Хакону — дети Совнов превращены в камни. А это означает, обязательно должно что-то остаться, хоть какой-то след.
— А почему вы сразу тогда не почувствовали?
— Как теперь понимаю, почувствовал, — я горько усмехнулся, — только не понял, природу распознать не сумел. Арве тоже чувствовал, поэтому все время смотрел на Скьяльвинд.
Ветер доносил запах реки и хвои, глубоко вздохнув, я остановился и огляделся. Так сразу и не понять. Река и река, вон как блестит на солнце, даже глаза слепит, только ничего необычного здесь нет.
— Спокельсе, — протянул Йорд за моей спиной. — Я знаю это имя. Думаете… и здесь Хозяин Штормов успел натворить дел?
— Да, — кивнул я. — К тому же, подозреваю, что господин в плаще тоже он.
— А может, кто-то из его слуг? — засомневался Йорд.
— Может, но чутье подсказывает, что все же он сам.
Рисе замолчал. Еще немного посмотрев на реку, я понял, что ничего не добьюсь.
— Так дело не пойдет. Придется подготовить кое-что и поговорить с младшими Совнами.
— С кем? — Йорд был поражен. — С камнями?
— Да, есть один способ.
— И какой?
Я еще раз посмотрел на спокойные воды Скьяльвинд, потом перевел взгляд на слугу и чуть улыбнулся.
— Все просто, Йорд. Если хочешь говорить с камнями — научись молчать.

Глава 4. Говорить с камнями

Я никогда не был магом. Даже учитель-южанин, приютивший меня и давший немало знаний, открыто говорил: колдовство для тебя — закрытая дверь. Кое-что я могу, но при этом намного хуже прирожденного мага, да и то, потом чувствую себя, словно Аян несколько часов выплясывал на мне традиционные ванханенские танцы. Единственное, в чем меня мало кто сумеет обойти — это ворожба мертвых — основное оружие Посредников. Но использовать ее постоянно — опасно. Никогда не знаешь, чем обернется тот или иной ритуал. А рисковать нужно с умом.
Хакон тенью скользил за окнами, лишь изредка мог заглянуть и спросить — не нужно ли нам что-нибудь. Как позже я выяснил, Йорд рассказал ему, кто на самом деле заглянул в их деревню. Работе Посредника никто не мешал. Желая избавиться от ненавистной некк, некоторые даже предлагали помощь. Единственный, с кем бы мне и хотелось потолковать — Линд. Но его здоровье вновь ухудшилось, поэтому стоящего разговора не получалось. Приходилось опираться на свои знания и способности. Даже побывав на пепелище дома толкователей снов, ничего интересного я найти не сумел.
Поэтому пришлось заняться подготовкой к ритуалу. Чтобы поговорить с заколдованными Совнами, нужно хоть немного стать подобным им. Конечно, превратиться в камень у меня не выйдет, но частично измениться — вполне возможно. Задуманное получалось из ряда вон плохо, вставать приходилось до рассвета, весь день работать и к ночи падать на кровать, мгновенно засыпая. Подготовить живую плоть к чему-то чуждому и холодному — камню, металлу или еще чему — не так легко.
Сегодня узор заклинания ложился уже как надо, а найденные у реки камни оказались прекрасными проводниками.
— У всех хозяева, как хозяева, — услышал я за спиной ворчание, — едят, спят, девок на сеновал тягают, не то, что тут.
Что-то звякнуло, Йорд засопел и выдал искреннее троллиное ругательство.
— Господин Оларс, отдайте мне тот кусок ткани.
— Какой? — удивленно спросил я и обернулся к нему. В рот тут же сунули кусок лепешки.
— Получилось, — удовлетворенно отметил он, — а то еще немного и я буду на службе у скелета.
Лепешка оказалась божественной: свежей, хрустящей и немного сладковатой. По-моему, ничего вкуснее я в жизни не ел! Кстати, а когда в последний раз ел вообще? Откусив и на секунду довольно зажмурившись, я все же спросил:
— А что за ткань?
Рисе тем временем уже забрал старую рубашку, служившую мне подстилкой для камней, и принялся вытирать пол. Оказалось, звенело ведро, из которого их неуклюжее величество умудрились разлить воду.
— Я тут это… воды принес. Из реки.
— Из реки? — я поперхнулся. — Йорд, я же просил из колодца! Из реки еще рано, нам не нужен голос некк днем.
— Колодец чистят, — невозмутимо ответит тот, продолжая вытирать лужу и даже не соизволив повернуться ко мне. — А вы не сказали, для чего вода нужна.
Я молча дожевывал лепешку, прекрасно помня, как и что говорил. Однако… Я вздохнул, ну и ладно, что невнимательный слуга, зато кормит неплохо.
— Еще вот что. — Рисе принялся выкручивать тряпку в ведро. — Линд пришел в себя, через старосту просил, чтобы вы заглянули.
Я вскочил на ноги:
— Что ж ты сразу не сказал?
И не дожидаясь, пока слуга что-то ответит, рванул к двери. Но тут же поскользнулся на ступеньке и едва не рухнул вниз, чудом удержавшись за косяк.
— С утра подмораживает, господин Оларс, — философски заметил Йорд, — будьте осторожнее.
Выпрямившись и отмахнувшись от рисе, я быстро спустился со ступенек. На улице стало заметно прохладнее, не стоило вылетать в одной рубахе. Местные жители косились на меня, но глупых вопросов не задавали.
Жилище старосты находился за четыре дома от нашего, поэтому долго идти не пришлось. Собака на привязи — огромный волкодав — начала громко лаять, однако выскочивший на порог Линд тут же прикрикнул на нее:
— Брун, тихо!
Собака недоуменно глянула на хозяина, словно не понимая, зачем в доме полумертвец?
— Господин Оларс, проходите, она вас не тронет, — тихо произнес парень. Кстати, он оказался моложе, чем мне показалось сразу.
Пока я шел по узкой дорожке, Брун, ворча, спряталась в будке.
— Спасибо, что пришли. Я и не надеялся…
— Все в порядке, ты мне тоже нужен.
Линд удивленно вскинул брови, но кивнул и пропустил меня в дом. После пробежки по холоду тепло показалось неземной сказкой. Но наслаждаться было некогда.
Опустившись на первый попавшийся табурет, я посмотрел на него:
— Что ты хотел сказать?
Парень немного смутился, он явно не знал о чем говорить, точнее, с чего начать.
— Ваш слуга все рассказал, вы — Посредник.
Я молча кивнул, отметив, что глаза собеседника загорелись восторгом.
— Простите, — он смутился еще больше, — раньше я только слышал о таких… как вы. Никогда не мог подумать, что судьба пошлет счастье увидеть живого Посредника.
Я закашлялся:
— Ну-ну, и откуда же такой интерес к Посредникам?
— Мне от матери достались магические способности, а от отца — лекарские. — Видимо, стоять у двери ему надоело или интерес к Посреднику взял свое, и Линд, приблизившись ко мне, сел на лавку. — Отец своему делу учит, а вот с магией… Мать умерла, когда мне было три года, а магов в деревне больше нет. Вот и…
Я изогнул бровь. Так-так, а Хакон говорил несколько другое. Или просто решил не упоминать покойную жену?
— Говоришь, у матери были способности мага?
— Небольшие и не всегда она могла с ними управится — мало знала. А потом, — парень замолк и тихо вздохнул. — Потом некк ее убила.
Так, теперь понятнее, но все равно есть вопросы.
— А как получилось, что ты разбудил Хильду?
При имени некк Линд вздрогнул и тут же передернул плечами.
— Сам не знаю. Я тогда… поругался с отцом сильно. Пошел бродить по округе и случайно забрел на пепелище — бывший дом Совнов. Там ничего не осталось, не знаю даже, сколько времени там пробыл, но после почувствовал что-то странное. Так, будто кто наблюдал за мной. А потом… потом увидел серебристую девушку и пошел за ней. Сам не понимая почему. Шел, господин Оларс, как очарованный, не мог остановиться. А как почувствовал, что уже стою по пояс в воде, словно очнулся ото сна. Начал отбиваться, пытался выбраться, но чувствовал, как сильнее впиваются в бедра острые когти, и некк с силой тянет меня дальше. — Он шумно выдохнул. — Уж не знаю, что было бы, если б не прибежал ваш Арве…
Линд отвел взгляд, понимая, что в каком-то смысле из-за него погиб мой фоссегрим, поэтому не решался продолжать.
— И все?
Я встал. Не слишком густо, что ж, и такое бывает. Но нечего рассиживаться, работы еще немало.
— Да, все. Только я вот что еще хотел сказать… — Парень посмотрел на меня почти умоляющим взглядом. — Я знаю, что вы не обязаны помогать нам и оплату берете немалую, да и после произошедшего, но…
— Но?
— Пожалуйста, помогите нам избавиться от некк. Мы найдем, чем вам заплатить, только сделайте что-нибудь, пожалуйста. Отец бы и сам вам это сказал, но почему-то медлит, что-то его удерживает. Но, господин Оларс, очень вас прошу… пожалуйста.
Несколько секунд я молчал, взвешивая и обдумывая: идет это вразрез с моими планами или нет. Получалось, что нет.
— Линд.
— Да? — Он встрепенулся. А в глазах было такое безнадежное выражение, что даже сердце сжалось. Интересно, он знает о словах призыва?
— Если действительно хочешь стать магом, уезжай в город. Здесь ничему обучиться не получится.
Линд хотел что-то сказать, но я развернулся и вышел из дома — больше задерживаться было ни к чему.

* * *

Тучи заволокли небо, скрыв луну и звезды. Плохо, придется тратить больше сил, но откладывать ритуал я не собирался. Йорд стоял чуть поодаль и наблюдал за происходящим. Все же рисе — живое существо и подвергать его опасности не стоит.
Я сделал глубокий вдох. Тишина, покой, волны Скьяльвинд с еле уловимым шелестом накатывали на берег. В двух шагах от первого Холодного камня поставлена глиняная плошка с водой и несколько камней, пропитанных магией, разбитых и собранных заново при помощи заклинаний. Одежду пришлось снять, слиться с чем-то неживым лучше как есть… чтобы ничего не мешало. Ворожба мертвых умеет служить своему хозяину, если он ничего не боится. Боялся ли я некк? Боялся ли безмолвных Холодных камней, угрюмо взиравших на пришедшего чужака и посягавшего на их покой? Нет. Не боялся даже того, что может пробудиться.
Но ни слова над шелестящими волнами, молчание — мой голос. Я окунул пальцы в воду, по ней пошли круги, что тут же вспыхнули лиловым светом. Ночная тьма сгустилась, рухнула в воду, растворяясь в тысячах пляшущих искорок. Лиловый и черный в одно мгновение переплелись, словно две змеи, и призрачно замерцали. Ожившая вода — нет и следа от прозрачного спокойствия, бывшего еще несколько мгновений назад. Я бросил в плошку камни, лилово-черная вода зашипела и ослепительным фонтаном вырвалась вверх. Камни засияли аметистовыми огнями и рассыпались на мелкие осколки. Вода плеснула на камень, осколки кинулись ко мне, впиваясь в обнаженную кожу. Я стиснул зубы, утбурд забери эти ритуалы, как же больно. Но ни звука! Нельзя, иначе ничего не выйдет. Выступившая кровь устремилась к камню, алой лентой разрезала тьму и прошла сквозь лилово-черную завесу. Послышался громкий треск, странный вздох, будто каменный великан сбросил свое многолетнее оцепенение. Воды Скьяльвинд забурлили с неистовой силой, еще мгновение и…
Мое тело онемело: ни холода, ни боли больше не чувствовалось. Я медленно поднял руку: мраморная белизна, странная угловатость движений. И тихий шелест волн:
— Неживой… Родной…
Холодные камни, казалось, еще немного — превратятся в жидкий огонь, только не оранжево-золотой, а ослепляющий лиловым серебром, который рванет в бурлящие волны Скьяльвинд.
Налетел жуткий ветер, но что ветер камню? Я даже не шевельнулся, оставшись немым изваянием на берегу. Снова затрещали Холодные камни, заплясали хоровод лиловые искры вокруг них, вода хлынула на берег. Я протянул руку и коснулся ближайшего камня, ладонь тут же укололо, но странно, непонятно… Будто безжизненная скала признала своего и радовалась встрече.
Кажется, Йорд что-то прокричал, но сквозь ветер и неистовство Скьяльвинд я ничего не расслышал.
Холодные камни снова вздохнули, меня оглушил раскат грома. Но ни блеснувшей молнии, ни хлынувших с черных небес струй дождя не последовало. Новый раскат, но через миг я понял, что это вовсе не гром, а голос… голос одного из Совнов.
— Кто ты и зачем нарушил наш покой?
Однако ответить я не успел.
— Нет! Он мо-о-о-о-й! — раздался пронзительный женский крик, больше похожий на плач.
В мгновение ока поднялась огромная волна, рухнула на меня и тысячей невидимых рук утянула за собой.

Глава 5. Хильда, дочь Асмунда

Оглушенный и оцепеневший, я не сразу понял, что меня больше никто не держит. Тьма перед глазами начала рассеиваться, но толком рассмотреть ничего не получалось. Ни холода, ни боли — и хотя кругом ледяная вода — дышать на удивление легко. Или не дышать? Йенгангер не дышит, именно так говорила моя бабка. Только никогда не поясняла значения этих слов.
— Добро пожаловать в мои воды, — прозвучал высокий женский голос.
В нескольких шагах от меня появилась сотканная из серебра тонкая девичья фигура. Удар сердца — и передо мной некк: болезненно худая, разорванное платье из выбеленного льна едва держалось на правом плече, искусная вышивка на рукаве и подоле давно выцвела. Белоснежное облако волос чуть колышут подводные течения, кожа — почти прозрачная, с еле различимой голубой сетью вен. По лицу не разберешь — шестнадцать ей лет или двадцать шесть, только в глаза лучше не смотреть. Два бездонных черных колодца, полных боли и ненависти — ни зрачка не видно, ни радужки — одна чернота, что на фоне бледной кожи кажется пламенем с той стороны Мрака.
— Не молчи, Оларс Глемт, я знаю, кто ты, — медленно произнесла она, — потому и привела сюда.
За спиной Хильды, чуть поодаль, стояли серые камни, похожие на разрушенные колонны. Да и под ногами не песок речного дна, а выложенная плитками дорожка. Неужели здесь кто-то мог жить?
— Зачем, Хильда, дочь Асмунда? Мало фоссегрима и жителей деревни?
— Много ты знаешь, — неожиданно змеей зашипела она, и я тут же пошатнулся, будто слова ударили, став подводным течением. В черных глазах сверкнули яростные искры.
Я медленно поднял руку, кисть окутало лиловым пламенем. Некк, как зачарованная смотрела на мою руку, ярость тут же исчезла.
— Расскажи мне, — мой голос звучал мягко, но властно; страх и неуверенность показывать нельзя, иначе быть беде.
Хильда сделала глубокий вдох:
— Если кто и сможет помочь мне, то только Посредник. — Она посмотрела на меня. — Такой, как ты.
Я стиснул зубы. Поменьше надо болтать, даже если уверен, что тебя не услышат. На тонких губах Хильды появилась улыбка.
— Много я слышу через воду. Но знай, не по своей воле уносила жизни людей. Холодные камни… — она сглотнула. — Когда мои братья стали ими и обязаны были служить Хозяину Штормов, непреодолимые чары наложил он на них — чтобы тянули к себе людей. А я… хоть и пыталась сопротивляться, но заманивала сюда жертв.
— И какая судьба их ждала?
Хильда смотрела куда-то вдаль, словно не видя меня.
— Они… — голос, будто вода журчит, совсем ничего человеческого: — Они тоже становились камнями. Но не такими, как братья, а маленькими совсем. Если обойти Холодные со стороны гор, можно увидеть россыпь — черные, гладкие и…
Хильда вздрогнула, будто сама боялась своих слов. Маленькая испуганная девочка, знающая, что никто из взрослых за ней не придет.
Я плавно протянул руку и осторожно коснулся ее пальцев, некк посмотрела на меня, потом отвела глаза.
— Ты не живой и не мертвый, — неожиданно еле слышно произнесла она. — Кто ты? Так странно…
Я аккуратно сжал ее ладонь, словно пытаясь поделиться своей силой. Значит, не все обо мне знает, раз спрашивает.
— Благодаря Хозяину Штормов стал таким, девочка. Но это долгая история. Расскажи мне, что хотел он от твоего отца? Зачем убивали людей? Я сумею тебе помочь, — обещание прозвучало твердо. — Сумею.
Хильда вновь взглянула на меня, спокойствие и уверенность вернулись к ней.
— Мой отец — толкователь снов. Был им. Даром обладал не слишком сильным, но трудом и стремлением к знаниям он добился очень многого. А потом появился господин… Хозяин Штормов. Только позже я узнала, что он вовсе не человек, а порождение Мрака.
А может, и нет. До сих пор я так и не понял, кто же он на самом деле.
— Спокельсе как-то усилил дар отца, после этого он мог не только разгадывать сны, но и сам насылать их…
Я приподнял бровь, так-так, это уже интереснее, да и Линд упоминал об этом.
— Но отец всего раз сделал так, а потом испугался и даже… даже некоторое время не принимал никого из жителей деревни, боясь, что может кому-то навредить.
— Плохое? А что-то произошло?
Хильда неопределенно мотнула головой, белоснежное облако волос колыхнулось, на мгновение скрыв лицо.
— Мне приснился жуткий сон. Я не помню его полностью, но было очень мерзко и страшно. Хотелось кричать, но не получалось. И, если б не кошка, разбудившая меня, то не знаю, проснулась бы я вообще… Будто весь первородный ужас вышел наружу, страх, живущий в каждом из нас, но при свете дня его не видно. Однако когда наступает ночь, спастись невозможно.
— А после?
Слова некк заставили задуматься. Описанные ощущения могут вызывать любые порождения Мрака, если Хозяин Штормов «одарил» Асмунда, удивительного нет.
— После ничего не происходило, мы все забыли, жили как прежде. Отец помогал жителям деревни, мать лечила, я по хозяйству, братья торговали. Приближалась ярмарка, нужен был товар. Староста собрался в дорогу, и в этот раз мне удалось уговорить его взять меня вместе с братьями. А когда мы вернулись…
Плечи Хильды вздрогнули, послышался короткий всхлип.
— Поздно уже было, — она сделала глубокий вдох, чтобы успокоится. — Вместо дома — пепелище.
— А как братья поняли, чья вина?
— После ссоры с Хозяином Штормов отец нам все рассказал. Поэтому мы знали, но… но он оказался слишком силен. И даже теперь он получает нашу силу, а души погибших людей — его сила, и забирает ее отсюда. Только почему-то давно не появлялся.
— Но как могли ваши односельчане обратиться к нему за помощью?
Хильда непонимающе посмотрела на меня.
— Что?
— Мне сказали, что после обращения Совнов в Холодные камни, ты, не выдержав горя, утопилась в Скьяльвинд. А потом в образе некк начала убивать жителей деревни. Так?
Лицо Хильды стало хмурым.
— Не совсем. Я утопилась, когда узнала, что ношу дитя Хозяина Штормов.
Сердце пропустило удар. Глупости, не может быть.
— Что?!
Хильда опустила руку и, осторожно взявшись за разорванный край платья, отвела его в сторону. Сквозь почти прозрачную кожу округлившегося живота исходило серебристое сияние. Только появилось мерзкое ощущение, будто серебро пыталось скрыть что-то отвратительное и гнилое. Спустя доли секунд я разглядел смутные очертания младенца. Он уже шевелился и, глядя на него, возникало чувство тошноты. Боги пресветлые, сколько же прошло времени? И каково ей, узнавшей, что носит ребенка своего злейшего врага?
— Он пришел ко мне в том сне, — бесцветным голосом сказала она. — Я долго не могла понять, что происходит. А когда узнала о смерти родителей — упала, как подкошенная, после очнулась у знахарки в доме… с холодной тряпкой на лбу. Она и сказала, что я… то есть у меня…
Я мягко сжал ее руку.
— Понятно. Он слишком силен.
Она выпустила край платья, который тут же накрыл живот с младенцем, что никогда не будет рожден.
— После этого воды Скьяльвинд приняли меня. Я хотела рассказать знахарке о сне, но вдруг поняла, что слова не слетают с языка — сразу окутывал жаркий туман. И становилось плохо, что-то не давало мне сказать. Страх за будущее оказался настолько силен, что я решила не дожидаться нового прихода Хозяина Штормов.
Хильда замолчала, мне сказать было нечего. Да уж, получается, девочка многого не видела да и не слышала.
— Ты знаешь, что произошло после твоей смерти?
Некк покачала головой.
— Нет, когда я слышу зов — выхожу на берег. Сначала зачаровываю сонного человека, а потом веду сюда. Братья, а точнее, те, кем они стали, забирают души. Но берег для меня самой — сон. Оказавшись в воде, я снова словно просыпаюсь.
— А как же те, кого ты затягиваешь? Например, тот же Линд из деревни?
И хоть поверить было сложно, я чувствовал — она говорит правду. Утбурд бы побрал это чутье Посредника! Порой оно мешает разобраться что к чему.
— Не помню, — вздохнула она. — Едва я выныриваю из волн Скьяльвинд — разум засыпает.
— А как же я?
— Ты провел ритуал. — Она мягко высвободила свою руку из моей и провела пальцами по груди. — И ты не человек.
От ее прикосновения по коже пробежала ледяная дрожь. Я нахмурился, чары начинали рассеиваться, значит, долго тут не продержаться. А если она не помнит, что творит, то и про Арве спрашивать глупо.
Некк сейчас напоминала девчонку — немного не в себе, слабо осознававшую, что происходит вокруг. Впрочем, это и понятно.
Я взял ее лицо в ладони и заставил посмотреть на себя.
— Хильда, послушай меня. Даже после вашей смерти Хозяин Штормов продолжает использовать вашу силу. По незнанию один из жителей деревни привез сюда господина Спокельсе, он провел еще один ритуал, сказав им, что избавил от вас деревню. Но теперь я понимаю: при помощи этого ритуала он сделал тебя своей рабыней.
При упоминании имени Хильда вздрогнула, в глазах снова зажглась ненависть.
— Призрак, призрак! — почти выкрикнула она.
— Тихо, тихо, если ты мне расскажешь, что еще о нем знаешь, я смогу тебе помочь.
Полыхающие мрачным пламенем глаза внимательно смотрели на меня, будто пытаясь что-то понять.
— Ты точно мне поможешь? Поможешь уничтожить его?
— Я сделаю все от меня зависящее. Я не только Посредник, Хозяин Штормов — мой враг тоже.
Некк отступила на шаг, потом еще на один, начиная таять серебристой дымкой.
— Будет помощь, — ее голос, казалось, звучал откуда-то издалека. — Я знаю, я расскажу. Понадобятся силы, но ты сделаешь…
Что-то заглушило ее слова, будто поток горной реки обрушился на скалы.
— Подожди, куда ты? — Я сделал шаг вперед, но тут же почувствовал, как начинаю захлебываться.
Покачнулся, но вода резко поднялась и вытолкнула меня наверх. Перед глазами потемнело, в ушах стоял шум, но даже сквозь него я услышал высокий девичий голос:
— Призываю тебя, Посредник. Возьми мою силу и мой дар, отомсти за Хильду, дочь Асмунда. За ее братьев. За ее отца и мать. Да падет на Хозяина Штормов смертельный сон Холодных камней!

Все случилось в мгновение ока, меня с силой швырнуло на берег, вода отхлынула назад. Что-то впилось в щеку, голова гудела, тело накрыла жуткая слабость — не было сил даже шевельнуться. Вот и ходи в гости к камням и некк. Призвать призвала, но рассказать забыла. Сделав вдох, я попытался встать, но ничего вышло. Йорд… где его утбурды носят? Должен же быть где-то рядом.
— Оларс, — услышал я тихий неуверенный голос. Незнакомый и в то же время странно близкий.
— Оларс, ты меня слышишь? — Чьи-то пальцы коснулись моей руки.
С трудом перевернувшись на спину, я взглянул на склонившегося ко мне человека и потерял дар речи.
— Арве?

Глава 6. Гори ясно, гори сильно

Пока я пытался понять, что происходит, рядом послышался голос Йорда:
— Вот так-так, я уж и не знал, как быть! Все жду и жду! Наконец-то! Ой…
Все еще не веря в происходящее, я протянул руку и коснулся щеки Арве. Он вздрогнул, но не отодвинулся.
— У тебя руки ледяные, — еле слышно прошептал фоссегрим, словно извиняясь.
Арве. Говорит. Со мной. Или меня приложило головой обо что-то твердое, или уши все же не обманывают.
— К тебе вернулся голос. Как?
Арве кивнул в сторону волн Скьяльвинд, с тихим шелестом накатывавших на берег.
— Хильда помогла.
— Черные крылышки утбурда, чего только не бывает! — выдал Йорд, приблизившись к мальчишке.
— Не неси чушь — у утбурда нет крылышек, — раздраженно бросил я и тряхнул головой — все же состояние гадкое. — Ладно, Йорд, где моя одежда?
Арве помог мне подняться, но ноги отвратительно подрагивали, а голова кружилась. Рисе, не дожидаясь нового нагоняя, побежал к оставленным перед ритуалом вещам.
— Я видел тебя мертвым, это было обманом?
— Отчасти, — тихо ответил Арве, — другим бы путем я не смог попасть к Хильде.
— А предупредить нас нельзя было?
— Я пытался, — он запнулся. — Но в доме никого не было. Стало страшно, что вы ушли к реке. Меня охватила паника, и я помчался сюда. Оказалось, Хильда звала меня.
Йорд тем временем вернулся и помогал мне одеться.
— Как к тебе вернулся слух? — спросил он, воспользовавшись повисшим молчанием.
Почему-то у меня появилось горячее желание треснуть рисе по затылку. Вечно норовит вставить свой троллиный нос куда не просят.
Арве мельком глянул на реку:
— Некк помогла. Я когда ехал с вами, все время слышал ее зов. Но сразу не мог понять, откуда он идет. Оказалось, мешали наложенные Хозяином Штормов чары. Но поскольку я все же дух воды, чары действовали не полностью. Вот и… А она звала на помощь.
Хм, занятная картина получается. Но об этом после, сейчас добраться до дома и выспаться. Иначе свалюсь прямо здесь.
— Господин Оларс! — Йорд едва успел подхватить меня.
— Уходим, все разговоры — потом.

* * *

Утро началось проливным дождем. Отвратительное самочувствие никуда не девалось, но был и приятный момент — во сне приходила некк. Вложила мне в руку угольки и сказала, чтобы шел в лес и просил помощи у малых духов огня — Искр. Только с их помощью можно снять заклятие и принести покой всем Совнам. Сев на кровати, я провел по лицу ладонями, сгоняя остатки сна, и бросил взгляд в окно — хороша погодка, в такую только костры и палить. Но выбирать не приходилось: Хильда призвала меня, надо делать работу. Но сначала…
— Арве!
Раскрылась дверь, тут же влетел фоссегрим в насквозь промокшей накидке.
— Ты что, подслушивал?
— А? — Арве что-то положил у печи и, повернувшись ко мне, принялся стаскивать одежду. — Я только вошел, что-то не так?
— Все так, где ты был? Учти, еще раз умрешь — спасать не буду.
Он кивнул, придирчиво осмотрел накидку, точнее, во что она превратилась, и принялся растягивать ее на печи. Мои слова, кажется, его совсем не огорчили, или же мальчишка их попросту не расслышал.
— Мы с Йордом ходили на пепелище, для сегодняшнего ритуала понадобятся угли. — Фоссегрим указал на небольшой сверток у печи.
Перед глазами снова появилась некк из сна. Кажется, ночью она не только ко мне приходила в гости.
— М-да, вчера она этого сказать не могла.
— Что? — В бледно-голубых глазах мелькнула настороженность.
— Ничего, — отмахнулся я, — где Йорд?
Объяснять и спрашивать: почему Хильда не сказала мне вчера ни слова про ритуал, Искры, пепелище, и почему надо было обязательно приходить во сне — не хотелось. Вряд ли у фоссегрима есть ответы. Да, и не скажет он ничего.
— Йорд пошел к Хакону за травами. — Заметив мой удивленный взгляд, он тут же пояснил. — Для тебя, сказал — магия забирает много сил.
— Слушай, у тебя есть хоть какое-то уважение к старшим? — зажмурившись, я сжал пальцами виски, пытаясь прогнать нахлынувшую головную боль.
Арве потупился, но распахнувший ногой дверь рисе не дал продолжить воспитание фоссегрима.
— Ух, пока договорился, так думал утбурда дам! — Он поставил на стол горшочек, из которого вился тонкий дымок. — И вроде деревенский, а зубы заговаривает — ой-ой-ой!
Я встал, подозрительно посмотрел на принесенное слугой и, приблизившись к столу, принюхался — мята, липа и что-то еще, так и не определишь.
— Что это? Милосердный староста часом не отравы налил?
Ноги держали отвратно, пришлось опереться рукой о стол.
— Берите и пейте, потом поговорим, — заявил Йорд, — тут я еще еды принес, сегодня будет денек еще тот. Да и ночка не лучше.
— Замечательно, — мрачно отметил я, — все все знают кроме меня.
Взяв горшочек, еще раз принюхался, но решив, что хуже не будет, сделал глоток. Горло обожгло, во рту появилась сильная горечь. Я закашлялся.
— Что это за…
— Пейте, пейте, — невозмутимо велел Йорд, при этом в его голосе было что-то заставившее меня подчиниться.
Опрокинув почти залпом эту гадость, через несколько мгновений я понял, что он прав: боль отступила, да и слабость казалось терпимой. Надо будет спросить рецепт, не лишнее.
— Оларс, — тихо позвал меня Арве, — а теперь я должен рассказать, что велела сделать Хильда сегодня ночью …

* * *

А ночь выдалась холодной. Будто не осень, а сама Госпожа Зима пожаловала сюда, решив стряхнуть с деревьев золотое убранство и сменить его на снежные шапки. Звезды горели ярко, но свет словно растворялся в черноте ночи, не желая освещать землю.
В лес далеко заходить было глупо, заблудиться в такой тьме можно на раз. Поэтому выбрав место неподалеку от реки, я принялся разводить костер. Арве и Йорд ждали у Холодных камней. Фоссегрим должен мне помочь, рисе будет смотреть по сторонам и охранять мальчишку. Но здесь… здесь я в полном одиночестве. Разговор с богами, пусть даже с малыми — серьезно, ошибок допускать нельзя.
Огонь весело затрещал, оранжевые языки принялись лизать дерево и угли с пепелища дома Совнов. Поднеся к пламени сжатую в кулак ладонь, на мгновение замер:
— Вечные хранители тепла, согревающие от мороза, защищающие от напастей, очищающие от зла. Услышьте мой голос, внемлите просьбе, отзовитесь из тишины.
Раскрыл ладонь, и вниз темной дорожкой скользнули сушеные бессмертник и амр — растения, служившие подношением всем богам. Огонь взметнулся выше, в воздухе тут же появился свежий аромат, со всех сторон послышались шепот и бормотание, будто духи спорили, не могли понять, зачем их вызывают. Голосов становилось все больше и больше, но на человеческие совсем не похожи — треск веток в огне да шум пламени на ветру.
— Скрывшиеся, но не ушедшие, взываю к вашей помощи, заклинаю всеми именами праотца Бранна и Изначальной Искры, дайте свои силы.
Голоса стали еще громче, огонь разгорался сильнее и ярче, еще чуть-чуть — и я сам окажусь в объятиях пламени. Сноп ослепительных искр вырвался вверх и рассыпаясь вокруг. В то же мгновение я увидел неясные очертания фигур.
— Кто ты? — сквозь треск слова были еле слышны. — Зачем призываешь нас?
Пламя приблизилось, дохнуло в лицо жаром, но я не двинулся с места.
— Я — Оларс Глемт, последний из рода Посредников, уничтоженного Хозяином Штормов. Призванный Хильдой, дочерью Асмунда, — некк, что живет в водах Скьяльвинд.
— Хильда, — задумчиво прошипели справа, — Хильда… хорош-ш-шая девочка… Жалко…
— Из-за чар Хозяина Штормов она забирает жизни людей, ее братья обращены в Холодные камни. Пока они стоят, она не может освободиться.
— Знаем, знаем, знаем, — раздалось отовсюду, — некк плачет каждую ночь, но только мы и слыш-ш-шим…
— Помогите, малые хранители, обрести покой плененным душам, — тихо произнес я, чувствуя, как по позвоночнику пробежали мурашки — хоть и толком ничего не видно, но все равно страшно. Нечасто приходилось говорить с богами, даже с малыми.
Огонь полыхал слишком близко, пришлось зажмуриться, но ни шагу назад.
— Помоги, Пос-с-средник, нам, — накатился шепот-треск со всех сторон. — Поможем и тебе.
Я сглотнул. Искры могли попросить что угодно, но вряд ли я смогу отказать.
— Что мне делать?
— Верни наш-ш-ши земли, — выдохнуло пламя, — те, что отобрали Повелители Холода. Земли исконные, где теперь вечная зима…
Жар стал невыносим, я стиснул зубы, а отказывать нельзя.
— Где они?
— Огонь в сердце приведет, дай клятву, — пламя дрогнуло, метнулось назад.
Я шумно выдохнул, открывая глаза и радуясь морозному воздуху, светлые небожители, как это прекрасно. Может, глупо, но уже поздно останавливаться.
— Клянусь Искрам, малым богам огня, что верну их исконные земли за оказанную помощь. Слово Посредника.
Со всех сторон посыпались трещащие смешки:
— Хитр-р-рец…
— Умный Пос-с-средник, не пропадеш-ш-шь… Так тому и быть! С-с-с-лово свое тоже держим!
Пламя вновь кинулось ко мне и охватило со всех сторон. Слабо вскрикнув, я закрыл руками лицо, однако жар забивал дыхание, проникая в легкие, заставлял тело гореть огнем. Мгновение, два, три… Как же больно… Глухой треск — и все закончилось так же резко, как и началось.
Костер погас, рядом больше никого не было. Я огляделся, посмотрел на свои руки — ни следа ожогов, даже не покраснели. Будто пламя и не касалось вовсе.
Слева раздался женский крик: как раз со стороны реки. Бросив все, я бегом кинулся к Скьяльвинд. Ну, малые боги, если надумали обмануть…
Оказавшись на берегу реки, я замер как вкопанный. Холодные камни охватывало беснующееся пламя — слепящее, яростное — будто там были не Совны, а Повелители Холода — заклятые враги Искр. Откуда-то звучала мелодия флейты: зачаровывающая, нежная, совсем не подходящая к увиденному. Я узнал старинную балладу, которую порой напевала моя мать. О холодных камнях, что зовут тихими голосами юношей и девушек к ледяной реке и затем утягивают их на дно. А как только утянут — не отыщут пропавших ни друзья, ни родные. И только иногда, глядя в неподвижные воды, можно увидеть погибших и почувствовать прикосновения их холодных рук.
Но как так, разгорелось в мгновение ока? Или я слишком долго бежал сюда? На берегу уже стояли люди из деревни, ахали и, замерев, смотрели вперед, не веря происходящему.
Я попытался сделать шаг вперед, но ноги не слушались.
— Замри, замри, замри… — прошелестел призрачный шепот. — Гор-р-ри ясно, гор-р-ри сильно… Уходи зло, уходи-и-и-и…
Ветер подхватил шепот, развеял пеплом, по воздуху прошла рябь.
Пламя исчезло, но в тот же миг поднялась огромная волна и, повинуясь мелодии флейты, обрушилась на раскаленные камни. Послышался оглушительный треск, по темным громадам молнией разошлись черные трещины. Еще одна волна, что-то сверкнуло, я быстро отвернулся.
— Боги, они раскололись! — раздался чей-то крик. — Раскололись…
— Скьяльвинд… Скьяльвинд забрала их, — добавил кто-то.
Я хотел взглянуть на реку, но потом передумал. Сердце на мгновение пронзила боль, я покачнулся. Снова сжало невидимой рукой и резко отпустило — завязались еще одни Узы.
Глубоко вздохнув, молча побрел назад — к деревне. Йорд и Арве доберутся сами. Не надо смотреть назад, теперь знаю точно — некк и ее братья обрели покой.

Часть III. Рангрид, всегда предающая
Глава 1. Рябиновокосая

Каменистая дорога вилась серой змеей, теряясь среди поросших пожелтевшей травой холмов и светло-голубых озер, подобных морским камням в короне Гунфридра. Позади остались Раудбреммский лес и своенравная Скьяльвинд. Солнце стояло высоко в небе, освещая мирную долину, простиравшуюся до самого горизонта. Крутые холмы, на которых расположился Ярлунг — один из самых богатых городов перед снежной пустыней с лаайге, были покрыты золотом и зеленью. Ярлунг, пожалуй, единственное место, где можно отыскать хоть какие-то упоминания о дроттене, приезжавшем к жителям деревни у Холодных камней. Да, и неплохо бы узнать, какая дорога лежит дальше. Обещание, данное малым богам, нужно исполнить. И чем быстрее, тем лучше. В этих краях я никогда не бывал, поэтому ехать, не зная пути, неосмотрительно и глупо.
Денек выдался на удивление теплым, я искренне жалел, что скоро нагрянут морозы и ни следа не останется от этой бронзовой и багряной роскоши. Все осыплется и исчезнет, лишь только голые ветви будут тянуться к серому небу.
Аян недовольно фыркнул, я погладил его шее:
— Скоро передохнем. Потерпи, надо добраться до города.
Конь снова фыркнул, выражая свое отношение к происходящему и… к хозяину тоже.
— Давайте, я поеду вперед? — предложил Йорд. — Дорога не особо близкая. А воды осталось мало, посмотреть стоит что да как.
Я вздохнул, Хакон был на удивление щедр. В плату за освобождение деревни от некк он дал достаточно припасов, но рисе и еда — это всегда опасно. Для еды. Кивнув Йорду, я повернулся к Арве:
— Так на чем ты там остановился?
Замолкший на время нашей беседы с рисе фоссегрим вздохнул — воспоминания явно ему были неприятны, однако мне нужно знать все.
— Мы с отцом возвращались из Ванханена. Море было неспокойным, отец не хотел отправляться в такую погоду, но пришла весточка о болезни матери, и он тут же отдал распоряжение отплывать.
Заметив мой быстрый взгляд, Арве тут же пояснил:
— В Ванханене живет мой дядя, да и мать оттуда родом. В Къергар она приехала уже после замужества.
Но меня удивило не это, ведь земли Къергара и Ванханена граничат да и всегда поддерживают крепкие торговые отношения. И те, и другие выходят к морю, а море, как известно, кормит всех. А мальчишка частично мой земляк, может быть, поэтому я к нему отношусь так… странно?
— Мы толком не отошли от Ванханена, еще виднелись башни замка дяди, как налетел ураганный ветер. Шторм обрушился в один миг, никто не успел понять, что происходит. Меня отшвырнуло от борта, я даже… — Арве сглотнул. — Даже не знаю, обо что ударился, но почувствовал ужасную боль, а потом все померкло. А после…
Он замолчал, вглядываясь в простиравшуюся долину. Я не торопил, пусть говорит сам. Хозяин Штормов — не тот, о ком можно вспоминать с удовольствием.
— Потом я пришел в себя в темной камере, не один… Рядом сидела женщина — северянка. Измученная, в порванной одежде, но при этом… Несломленная, будто плен для нее не был горем. Позже я узнал, что имя ее Сигрид, она из Ванханена. И прозвище носила такое странное — Волчья пророчица.
Я вздрогнул:
— Как?
Поверить своим ушам не получалось, роду Бессмертика уже более четырехсот лет, как Арве мог видеть Сигрид?
— Сигрид, — повторил Арве и посмотрел на меня. — А что?
— Если верить одному моему знакомому скремту, женщина, о которой ты говоришь, должна была давно умереть.
На лице фоссегрима появилось изумление, он чуть пожал плечами:
— Не знаю, пленница, разделявшая со мной камеру, была вполне живой. Она говорила, Хозяин держит ее долго уже, но чтобы столетия… — Арве внимательно посмотрел на меня. — Сигрид не было и сорока.
— Хорошо, а дальше?
— Потом начали приходить слуги Хозяина Штормов. Меня заставляли приманивать корабли флейтой фоссегрима. Стоило выйти из темницы, как на меня накладывали мощные чары, противиться не получалось, чужая воля полностью управляла моим телом и разумом.
— Зачем вы приманивали корабли?
— Слуги Хозяина захватывали находившихся там людей и увозили на девятый Остров-призрак.
— Девятый?
Второй раз за короткое время я не верил услышанному. Ведь всегда на картах обозначено восемь Островов: больших, почти неизведанных, но восемь.
Словно догадавшись, о чем я думаю, Арве вздохнул:
— По словам Сигрид, Хозяин Штормов желает создать девятый остров и выстроить вокруг него магический купол. И как люди строят дома камень за камнем, так каждая душа вплетается в канву этого купола или становится твердью острова.
Он передернул плечами, будто вспомнил что-то страшное.
— После каждого похода за добычей меня возвращали в темницу. Отца я больше никогда не видел. Однажды Сигрид тяжело вздохнула и сказала, что его больше нет.
Арве замолчал.
— И?
— На мой вопрос, откуда она знает, лишь грустно улыбнулась, а потом сняла с шеи медальон с волком и отдала мне. Попросила сохранить его и добавила, что будет путешествие на юг, там я встречу того, кто сумеет помочь.
— Кому? — уточнил я.
Арве опустил плечи.
— Не знаю, расспросить так и не вышло. В темницу вошли стражники и увели ее. Но даже когда ее грубо толкали и тянули, она оставалась гордой и спокойной. Будто знала, чему… — фоссегрим запнулся. — Чему быть, тому не миновать.
Да уж. Если с Арве была действительно Волчья Пророчица, то все становится на свои места.
— А что было дальше? Как вам удалось сбежать?
— Мы были в море. Но каким-то образом Эйнару, воину из Браннхальда, удалось сбросить чары Хозяина Штормов. Он сумел растормошить остальных, а, возможно, — мальчишка замолчал, но тут же снова продолжил, — чары просто развеялись… Не знаю.
Арве обхватил себя за плечи, будто стало холодно.
— На нас нападали, — глухо прозвучал его голос, — запасов не было. Мы шли на смерть, но все равно оставалась надежда встретить какой-нибудь корабль. Уж лучше смерть, чем плен у Хозяина Штормов.
— А еще лучше — мертвый Хозяин Штормов, — хмыкнул я.
Арве снова взялся за поводья.
— А он живой?
— Не знаю, — вздохнул я. — Но каким бы он не был, его нужно уничтожить. Эти десять лет не доводилось встречать что-то о нем. Кто знал — спит в земле, а сам Хозяин Штормов не намерен беседовать. А как ты попал к Хишакху?
— Он приехал на Острова-призраки. Меня опоили каким-то зельем, не дававшим мыслить, посадили на корабль южан, и все…
— Интересно, откуда южные корабли в наших водах?
Фоссегрим пожал плечами, вдруг резко вытянул руку и указал в сторону:
— Оларс, смотри!
Я глянул и обомлел: низкорослая лошадка Йорда спокойно шла нам навстречу. Но рисе не мог отпустить ее. Где он?
— Утбурдовы крылья, этого еще не хватало!
Я пришпорил Аяна и крикнул Арве:
— Забери коня и следуй за мной. Йорд!
Арве не спорил, но оборачиваться и проверять: исполняет ли мои указания — не было времени.
Быстрый спуск по холму, прямо к озеру, по берегам которого росли жесткие темно-зеленые кустарники, по виду напоминавшие амр. Тишина и покой — и ни следа от слуги.
— Йорд!
Решив посмотреть возле самого озера, я направился к кустарникам. Возможно, ничего страшного не произошло — рисе мог оставить лошадь и пойти разыскивать воду. Но с другой стороны — глупо, вода же — вот она.
Тихий плеск и последовавший шорох заставили меня насторожиться. Придержав Аяна, я прислушался. Снова шорох. Быстро спрыгнув на землю и стараясь не шуметь, направился к кустам. Не удивлюсь, если рисе ухнул в озеро, чтобы наполнить флягу.
Я замер, но вокруг снова воцарилась тишина. Осторожно отодвинув ветки кустарника, уже было сделал шаг вперед, но резко замер: невдалеке от меня в холодные воды озера медленно заходила девушка. Рыже-красная, как рябина зимой, коса закручена в узел; прямая спина, гордо развернутые плечи — кожа белее костяного янтаря, узкая талия, остальное уже водой скрыто — не разобрать.
Не холодно ли в осеннем озере-то купаться? Впрочем, северяне на многое способны. Бросив взгляд на берег, я увидел аккуратно сложенную одежду, лук и колчан со стрелами. И ничего не боится, смелая, раз так все оставила. Или просто не думает, что кто-то может подглядывать?
Девушка тем временем плеснула воду на грудь, окунулась по шею и, ойкнув, тут же встала. Обернулась, поднесла руку к лицу и резко замерла.
Глаза — мед в солнечных лучах — смотрели прямо на меня, только ничего ласкового в них не было. Брови хмуро сошлись на переносице. Луч солнца упал на нее: заиграл золотом и медью в волосах, отразился от желтых камней на головной повязке, огладил белую кожу плеч, скользнул по талии. А сама хороша, как Леле Славная! И шея, и ямка между ключицами, и округлая грудь с коричневатыми сосками, да и видимо остальное не хуже. Смотреть бы — век. Или не только смотреть. Губы сжаты в сердитую линию, а глаза мечут золотые молнии.
Было видно, что она решает: кинуться к луку или же не двигаться, посмотреть, что я буду делать. По-хорошему, стоило отвернуться, только пропавшего рисе все равно нужно искать, некогда проявлять благородство.
— Что вам от меня нужно?
А голос приятный — тягучий, мягкий и глубокий, медовой сладостью завораживает. Как и глаза. Сладко и сладко, только после во рту остается горечь. Но такая, что ни водой, ни вином не смыть.
— Ничего, — ответил я чистую правду, не сводя с нее глаз. — Мне нужен мой слуга. Он такой… низкорослый, широкий в плечах, в простых кожаных доспехах. Пошел за водой…
В глазах девушки стояло недоверие, высокие скулы тронул легкий румянец. Кажется, не стоит так смотреть, но сама виновата, что решила купаться нагишом.
— Я никого здесь не видела, — четко произнесла она. — И предпочла бы не видеть.
— Точно?
Оларс, хватит пялиться на девиц, надо искать Йорда. Разворачивайся и иди! Да, иди… Утбурд, как хороша!
— Точно, — так же ответила она. — Прошу вас уйти.
Она снова опустилась в воду, впрочем, явно не потому, что боялась моего разглядывания.
Наклонив голову в знак согласия, я решил все же вспомнить о хороших манерах. За спиной что-то затрещало. Вероятно, Арве догнал меня. Надо сказать мальчишке, чтобы не шел сюда, девица может в следующий раз встретить гостей стрелами.
— Ухожу, можете быть спокойны.
Треск повторился, на этот раз намного ближе, послышалось чье-то дыхание.
— Осторожнее! — неожиданно вскрикнула она.
Дернувшись в сторону, я наткнулся на жесткие ветки и листья. Попытался обернуться, но тут же в голове взорвался сноп искр, погрузив меня в непроглядную тьму.

Глава 2. Чудесница из Мерикиви

Приятное тепло у виска нежило и снимало боль, казалось — еще чуть-чуть, и сам станешь его частичкой. Вздохнув, я открыл глаза. Надо мной склонилась рябиновокосая красавица, а рядом топтался Йорд.
— Лучше? — медовый голос заставил пробежать по телу мурашки.
Только сейчас заметил: она уже одета и что-то прижимает к моему виску левой рукой. Ничего не понятно: сколько я тут лежу и что произошло? Но все же ответил:
— Да.
Девушка отняла руку, голова тут же начала раскалываться. Охнув, я зажмурился.
— Это скоро пройдет. — Нежные пальцы коснулись моего лба. — Извините, я не хотела ударить вас.
— Ударить? Меня?
— Она хотела меня, — невозмутимо буркнул Йорд, — говорит, испугалась. И сразу камнями швыряться.
— А как мне не испугаться? — тут же возмутилась она. — Я думала, что вы рисе!
Слуга оскорбленно засопел, я с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться. Такое слышать и впрямь обидно.
— Как тебя зовут? — спросил я.
Оба уставились на меня, девушка сразу нахмурилась, но потом произнесла:
— Рангрид.
Я невольно улыбнулся, медленно садясь и чувствуя, как боль уходит:
— Красивое имя. В Ванханене есть такая река. Кстати, касаемо рисе. Все правильно. Рисе и есть. Самый настоящий.
Рангрид покосилась на все еще изображавшего обиду Йорда.
— Рисе — слуга?
— Именно, — кивнул я.
Она глянула на меня:
— А вы кто?
— Оларс, — ответил я. И, пожалуй, этого достаточно. Меньше будет знать — спокойней будет спать.
Луч солнца упал на сжатые пальцы девушки, выхватив желтый блик. Я чуть нахмурился.
— Чем это меня излечивали?
— Янтарь из Мерикиви, — улыбнулась она и показала прозрачно-желтый камень. — Иначе целебник. Боль уже прошла?
Я снова кивнул и поднялся на ноги, не отводя глаз от Рангрид. Значит, умудрились встретить чудесницу из далекого края, что лежит аж за Ущельем инеистых снов. Обученные янтарной магии, мерикиви вытворяли вещи, что колдунам других краев и не снились. Да и повторить никто не сумел бы: солнечный целебник давал силу только уроженцам янтарного края.
— Йорд, как ты умудрился потерять коня?
— Не привязал к дереву, — буркнул рисе, поняв, что разглядывание девушки мне не помешает устроить ему разнос.
— Где Арве?
— Ждет нас… тут рядом, я велел ему не ходить. Коль вдвоем вломились бы — она испугалась бы пуще. Того и гляди — вас точно б порешила.
Рангрид хмыкнула. Она тоже встала и теперь поправляла широкий кожаный пояс, придерживавший коричневое шерстяное платье. Пояс был интересным, с множеством свисающих вниз шнурков, к которым крепились нож и ключи. Вдобавок несколько маленьких карманчиков, раз — и в один юркнул желтый целебник.
— Ну, и порешила бы, — пожал я плечами, — от такой красавицы и смерть принять — радость.
Говорил, конечно, не всерьез, но она бросила на меня удивленный взгляд, а потом рассмеялась.
— Чудные вы все же, куда путь держите?
— В Ярлунг.
— Тогда нам по пути, — неожиданно улыбнулась Рангрид.
Я замер. И если б проходя мимо, Йорд ощутимо не ткнул меня в бок, то неведомо, сколько б еще, любуясь ею, простоял на месте.

…Ярлунг — город богатый и старый. Едва мы въехали, как тут же оказались среди множества людей — шумных и серьезных, занятых и простых зевак, местных жителей и приезжих. Здесь всегда идет торговля полным ходом. Лавки ломились от товара, возле них можно увидеть как взрослого, так и ребенка. Дома выстроены из светло-серого и рыжего камня, среди них — деревянные лавки, выкрашенные в яркие цвета. Дороги прямые и широкие, свободно проедут две повозки, и еще останется место для прохожих. Много южан, оттого Ярлунг такой яркий, причудливый, не похожий на другие города.
Мимо, переговариваясь на своем, подобном скрипу снега языке, прошли лаайге в синих костюмах с темно-красной отделкой. Рыжеволосая девчонка в светлом платье с кожаным поясом, чем-то похожая на Рангрид, звонко смеялась и торговалась с лавочником-ярлунгцем. Тот в свою очередь отвечал красавице-мерикиви и браво подкручивал ус. Мы обогнали повозку с сидевшей в ней белокожей и голубоглазой женщиной в расшитом ванханенскими ромбами плаще. Угрюмые воины из Браннхальда, с короткими мечами и топорами, шли четко и прямо, рассекая толпу, не зря ходили слухи, что Госпожа Зима создала их тела из камня, а вместо крови влила мерзлой воды. А вот и раудбреммцы в кожаной одежде и с огромными ящиками в руках, где принято хранить амрийский корень. Высокие и изящные къергарцы с пепельными волосами и хрустальными украшениями тихо говорили друг с другом: она настаивала, а он качал головой. При этом оба то и дело бросали взгляды на хохочущих и носящихся рядом детей. Юркими змейками в толпе скользнули торговцы в черных плащах с частично закрытыми лицами. Ярлунг — место, где встречаются север и юг. Но при этом идет только торговля. И всегда царит мир. Ранее я лишь читал и слушал рассказы бабки о торговом городе всего севера, но теперь увидел воочию.
Арве что-то спросил, но я не расслышал.
— На постоялом дворе Асгейра, — послышался голос Рангрид. — Там очень хорошо: сытная еда и гостеприимный хозяин. Лучше места для ночлега и не сыскать.
За время пути я понял, что юный фоссегрим понравился нашей спутнице. Пожалуй, больше всех. На Йорда она все еще смотрела с подозрением, но не упускала возможности подколоть и подшутить, а на меня… на меня будто не обращала внимания. То ли стыдно было, что огрела по голове, то ли еще что… Кстати, не будь я наполовину йенгангером, мало бы не показалось. Хотя порой успевал заметить — медовые глаза искоса разглядывали меня с интересом и любопытством. Но я продолжал смотреть вперед, делая вид, что ничего не замечаю.
— Господин Оларс, — начал Йорд.
— Да, придется остановиться. Хотя бы на одну ночь. А там видно будет.
— Я могу проводить к постоялому двору, — предложила Рангрид.
Я кивнул и глянул на рисе и Арве:
— Хорошо, следуйте за ней, я догоню вас, — отстегнув кошелек, я вручил его слуге, — сними комнату поприличнее.
— Угу, — согласился он, правда, с таким видом, будто получил смертельную обиду.
Арве подъехал ближе:
— А ты куда?
— Пройдусь по лавкам. — Я беглым взглядом окинул яркие вывески и шумящих торговцев. — Есть одно дело. Да, от Йорда ни на шаг! Снова спасать не буду!
Арве вспыхнул, но рисе похлопал мальчишку по плечу:
— Правильно сказано.
— И еще. — Я протянул руку к фоссегриму. — Дай мне медальон Сигрид.
Брови фоссегрима изумленно взлетели вверх, но, не споря, засунул руку под рубаху и, вытянув амулет Бессмертников, отдал мне.
— Свободны, — кивнул я и, пришпорив Аяна, поехал вперед.
Кажется, Рангрид издала удивленный возглас, но рисе ее успокоил:
— Он у нас всегда, кхм…такой, в общем. Не удивляйтесь.
Больше ничего я не услышал, но сейчас было не до пустых разговоров. Уж если где и можно узнать про оберег Бессмертника, то лучшего места и не найти. В Ярлунге должны торговать не только вещами да северными с южными диковинками. Предсказатели будущего, толкователи снов, гадатели — все тут, зарабатывают звонкую монету своим трудом. Но коль и ездили куда-то Совны, то только сюда. И ближайший город, и дар толкователей снов здесь оценят не медью, а серебром. Неплохо бы что-то разузнать о господине Спокельсе, но только надеяться не на что.
На обход лавок ушло немало времени, но толку добиться не удалось. Торговцы внимательно разглядывали оберег, качали головами, восхищались работой, но так и не могли сказать, от чего он может спасти. Несколько человек начали торговаться, но ничего продавать я не собирался. Вопрос: зачем Волчья пророчица отдала оберег Арве, оставался без ответа. Мальчишка не знал, но нельзя же тянуть его с собой на Острова-Призраки! В Ярлунге вообще неплохо бы найти кого-то из къергарцев и попросить забрать фоссегрима на родину. Но кого? С незнакомцами иметь дело не хотелось, а знакомых попросту не было.
Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо красным золотом и янтарной желтизной. На улице стало прохладнее, ветерок шевелил волосы, тонкими невесомыми пальцами касался лица, шеи и рук, играл со складками плаща. Вот и почти позади торговый округ, совсем немного осталось. Тут даже домики ниже прежних, да и людей намного меньше.
Аян нетерпеливо топнул копытом. Я погладил его по боку.
— Ну, не сердись, еще чуть-чуть. Четыре лавки осталось, и пойдем на постоялый двор.
Конь презрительно фыркнул и отвернулся.
— Зачем обходить так много? — раздался за спиной тихий смех. — Неужто без этого никак?
Я быстро обернулся и встретился со взглядом смеющихся серых глаз невысокого мужчины. Худой, но жилистый и крепкий. Кожа бледная, лицо приятное, не молодое уже, но в глазах задор. И что-то еще, от чего на душе горько и сладко одновременно. Одет в светлые штаны и куртку, сверху плащ с капюшоном. Он протянул руку и положил на бок Аяна. Конь скосил на него глаз, однако даже не подумал отойти, чем искренне меня удивил. Обычно этот строптивец чужих не жалует.
— Красавец, — произнес задумчиво мужчина. — Когда-то у меня был такой же, лучший конь на свете. — Миг — и он уже мягко поглаживал гриву. — Да, красавец. — Серые глаза стали серьезными, от задора не осталось и следа.
Только движения у него были какие-то странные. Будто еще немного — и рассыплется пылью. Или пеплом.
— Я Нороа из Браннхальда, — произес он. — Так уж вышло, что видел тебя у лавки Дагара-ремесленника. Заметил и оберег твой, услышал разговор. Не там ходишь, не то ищешь.
По спине пробежали мурашки, в его глазах мелькнуло что-то жуткое, будто на мгновение выглянул демон, отодвинул завесу Мрака и снова спрятался. Хриплый голос завораживал, не голос — а словно льдинки бьются о камни скалы. И так холодно, что коль не согреться — жизни не будет.
— Нужна тебе Мяран-всевидица, она в беде поможет. Только не сегодня, завтра будет в Ярлунге. Подождать ее надо.
Голос убаюкивал, одурманивал, а Нороа все гладил и гладил гриву коня, словно и вовсе говорил не со мной, а с ним.
— Что она может? — борясь с оцепенением, спросил я.
— Все может, все знает, все видит. Слуги у нее получше твоих, — улыбнулся он и посмотрел на меня. — И Спокельсе за ними не угонится. Да ты и сам уже знаешь, не раз тебя выручали.
— Спокельсе? Вы что-то знаете о Спокельсе? — Имя Хозяина Штормов заставило встрепенуться и прийти в себя.
— Да кто ж о нем не знает? — грустно усмехнулся он. — Хотел бы такого увидеть, да навряд ли сумею.
Он еще раз провел ладонью по шее Аяна, что-то шепнул ему, развернулся и собрался уходить.
— Подождите! — Я уже совсем ничего не понимал. — Кто вы?
— Ты слышал.
— Почему помогаете мне?
Нороа бросил на меня взгляд через плечо и усмехнулся. В глазах вновь полыхнуло что-то жуткое, заставившее меня отступить назад.
— Спроси у чудесницы из Мерикиви.
Задул сильный ветер, светлый плащ взвился вверх, тело мужчины в один миг превратилось в серебристую пыль и, мерцая, медленно упало на землю.

Глава 3. Мертвый конь

До Асгейрового обиталища удалось добраться не сразу. Каменный двухэтажный дом ничем не выделялся среди собратьев. Деревянный забор, широкий двор и носящаяся туда-сюда по хозяйскому заданию прислуга. Голодный, уставший и злой, я попытался передать поводья юноше-конюху, но Аян заупрямился. Пришлось долго уговаривать, убеждать и, в конце концов, идти вместе с ними. Юноша шел рядом, не вмешивался и поглядывал на нас.
— Не капризничай, здесь не так уж плохо, — тихо произнес я.
Аян фыркнул и прянул ушами.
— По-моему, у меня не конь, а осел.
Аян отвернулся и ткнулся мордой в плечо конюха. Тот ойкнул от неожиданности, но тут же поднял руку и погладил его по шее.
— Вот и славно. — Я все же передал поводья юноше. — Подскажи, не видел ли ты приехавших сегодня приземистого мужчину, мальчишку чуть старше тебя и рыжеволосую женщину?
— Конечно, — конюх улыбнулся, — госпожа Рангрид сразу предупредила, что должен прибыть еще один гость, и подробно вас описала.
Любезно с ее стороны. Просто очень.
— Хозяин сейчас на кухне, ужин скоро будут подавать, можно там и отыскать, — пояснил он.
— Мне бы до комнаты добраться, — хмыкнул я, — да и хозяина твоего нехорошо отвлекать.
— Хорошо, сейчас. — Он оглянулся и, заприметив у колодца тоненькую девчушку с растрепанной льняной косой и в темно-синем платье, крикнул: — Альва! Отведи господина на второй этаж, туда, где остановились знакомцы госпожи Рангрид.
— Бегу! — тут же раздался звонкий ответ.

* * *

На улице было тихо. Луна осторожно заглядывала в окно, скользя лучиками хрустального света по золотистым волосам мирно уснувшего фоссегрима. Его пальцы даже сейчас сжимали серебряную флейту. О чем она пела — не знаю, но Йорд сказал, что их спутница-мерикиви не могла наслушаться. Сам рисе, едва дождавшись меня с ужина, умчался на кухню. Сказал — здешняя кухарка варит замечательный глег, а похлебка — пальчики оближешь… да и кухарка недурна собой. Выпроводив слугу, я первым делом разделся и рухнул на кровать. Накопившаяся за день усталость, сытная еда и хмельной глег сделали свое дело. И хоть стоило поговорить с Рангрид о Нороа из Браннхальда, среди ночи этого лучше не делать. Не каждая девушка обрадуется приходу едва знакомого мужчины в такое время. В итоге я и сам не заметил, как провалился в глубокий сон.
…заснеженная равнина простиралась до самого горизонта. От края до края только белое полотно, слепящее глаза, заставляющее зажмуриться или вовсе отвернуться. Ветра почти не было, лишь солнце, мороз и…звенящая тишина. И что-то страшное в ней, будто еще мгновение, и откуда-то прилетит полный горя и тоски плач.
Под ногами было замерзшее озеро, ледяная гладь, в которой отражался высокий мужчина в черной одежде. Этот мужчина — я. Любовь к черному цвету осталась еще с тех пор, как меня принял учеником южанин-колдун. С тех пор не появлялась тяги надевать что-то светлое. За моим правым плечом кто-то стоял — ни лица, ни фигуры не разобрать. Да и вообще не понять — человек, зверь или кто иной.
Послышался треск, по заледеневшему озеру змеей прошла трещина. Я пошатнулся, но удержался — под ногами была еще твердая поверхность. Опустил взгляд, сглотнул… Внизу огромный неизвестный мне город. Башни из солнечного камня горделиво поднимались над квадратными площадями. Рынки, дворы, лавки, широкие улицы. Чем-то походящие на ярлунгские, но в тоже время другие. Пышные сады, на ветках деревьев среди листьев висели сочные яблоки, груши, и… Я чуть нахмурился. Инжир и мандарины — фрукты, что могут быть только на юге. Колючие кусты амра почти возле каждого дома. Откуда?
По улицам ходили люди, из окон выглядывали женщины и звали заигравшихся во дворах детей. Но спустя миг я понял, что это не совсем так. Люди не двигались, ветки деревьев не шевелились от ветра — все замерло в каком-то сказочном сне. Стало не по себе. Город, спящий во льдах. Может, правду говорят наши старцы? И не сказку на ночь мне рассказывала моя бабка Ингва про место Ищи-Не-Найдешь. Старинный город, куда вел божественный мост Гьялларбрест, построенный огнепоклонниками, прославлявшими праотца Бранна. Сохранилось сказание: если по мосту пройдет живой — зазвенит, польется песня древних, и восстанет из небытия место Ищи-Не-Найдешь. Но если ступит мертвый, то в ответ будет тишина, и уже никогда не найти зачарованного города. В настоящем названии края, лежавшего за Ярлунгом, сохранилось даже его имя — Браннхальд. Но Браннхальд — край льдов и снегов, слишком давно здесь жили духи огня.
За спиной послышался рык, кто-то стиснул меня со спины. Дышать стало невозможно. Я наугад ударил локтем назад, но враг лишь засмеялся. Зло, весело, шало.
— Не ходил бы сюда — целым остался б. — Не голос, а треск ломающегося льда, обжигающая стужа и бесконечная горечь.
Тело вмиг сковало льдом, я попытался шевельнуться — куда там! Грудь разорвала боль, перед глазами мелькнули окровавленные когти.
— А сердце-то полуживое, — скрипящий шепот, — куда ж ты?
Они ударили, я захлебнулся от боли. Хотелось завыть, но голос куда-то пропал, лишь смог захрипеть. Когти разодрали покрытую льдом кожу, порвали мышцы, потянулись к сердцу.
Откуда-то издалека полилась хрустальная мелодия флейты. Мягкая и нежная, наполненная солнцем и огнем. Она топила лед, укутывала от мороза меховым плащом, снимала боль. Когти больше не шевелились, но и не выпускали меня. Флейта пела громче и настойчивее, желала прогнать ледяную злобу, растопить чужую ярость.
Хриплый крик — нечеловеческий, полный ненависти и боли — и меня с силой отшвырнули в сторону.

Я резко открыл глаза и сел на постели. Ночь, лунный свет, еле слышные стоны. Оковы кошмара рассеялись в тот же миг, когда я понял, что стонет Арве. Кинувшись к мальчишке, увидел, как он мечется по постели. Успел заметить, что флейты из рук так и не выпустил, а сжимает побелевшими пальцами.
— Арве! Арве!
На зов он не откликнулся, пришлось легонечко встряхнуть. Стон прервался, Арве шумно выдохнул и открыл глаза. Обвел затуманенным взглядом комнату, увидел меня, неосознанно прижал флейту к груди.
— Оларс? — голос был еле слышен.
— Все в порядке, это был только сон, — тихо произнес я, успокаивающе погладив его по руке.
— Зачем… — слова явно давались ему с трудом, а глаза застилала пелена навернувшихся, но не пролитых слез. — Зачем ты туда пошел?
— Арве, это всего лишь сон…
Фоссегрим мотнул головой, словно не желая меня слушать.
— Я едва успел, Оларс, здесь опасно. — Арве выдохнул, только сейчас я заметил, что он весь дрожит. Но не от холода, а от пережитого ужаса.
Почему-то вспомнился упрямившийся Аян. Возможно, и не зря он это делал.
— Ну, все, успокойся. — Мягко отобрав флейту, я аккуратно привлек мальчишку к себе. — Все в порядке. Это сон.
Он замер, прижался испуганным зверьком.
Отложив флейту в сторону, я начал осторожно поглаживать его по волосам. Ночной кошмар сам по себе неприятен, а фоссегрим твердо уверен, что это не простой сон — вон как прижимается, будто хочет спрятаться.
Сам я испуга уже не ощущал. Когда нужно думать о другом, про себя забываешь. Но происходящее мне однозначно не нравилось.
Со двора послышалось ржание. Я сразу дернулся, но потом сделал глубокий вдох, успокаиваясь. Коней здесь много, на голос Аяна не похож. А оставлять мальчишку одного — нельзя. И где утбурды носят этого Йорда?
Не знаю, сколько мы так просидели, но Арве ни словом, ни движением не попытался изменить положения. Кажется, кошмар его сильно испугал. Но через время дыхание мальчишки стало тихим и ровным. Как ему удалось уснуть в таком положении — ума не приложу. Еще посидев так некоторое время, я осторожно уложил фоссегрима на кровать, укутал в шерстяное одеяло и, поразмышляв, положил рядом флейту и вернул оберег Волчьей пророчицы.
Со двора вновь раздалось ржание — тревожное, зовущее.
Нахмурившись, я подошел к окну и выглянул — ничего, пустой двор, все спят. Даже собака Асгейра — огромный серый волкодав — спокойно сидела у забора. Хотя… я пригляделся. Какое-то странное движение возле конюшни. Но это не конь. Человек и…
Бросив короткий взгляд на мирно спящего Арве, я подошел к своей кровати, быстро оделся и вышел за дверь. Выспаться все равно не удастся, а здесь и впрямь происходит что-то не то. Спустившись по лестнице и пройдя темный зал, я вышел на улицу.
Прохлада, напоенный ночными звуками воздух, легкий ветерок, шевелящий листья деревьев. Тишь да гладь, только вот все равно здесь не все ладно. Я направился к конюшне. Может, догадка неверна, и под лунным светом толком никого не разглядеть, но чутье подсказывало, что я не ошибаюсь. Повязка с желтыми камнями, слабо мерцавшими даже во тьме, могла быть только у одного человека.
Я увидел, как Рангрид вышла из конюшни, повела плечами, вздохнула и вдруг развернулась.
— Ой! — невольно вырвалось у нее, девушка тут же прикрыла рот рукой, глядя на меня во все глаза.
— Что-то не так? — невинно поинтересовался я.
Она чуть нахмурилась, тряхнула головой, по плечам рассыпались красно-рыжие пряди. Сама в простом платье, а сверху накинут плащ. Значит, тоже выбегала, одеваясь наспех.
— Ты почему не спишь?
Странный вопрос. Я пожал плечами и посмотрел на небо, любуясь луной и драгоценной россыпью звезд.
— Кошмары снятся. Пошел к тебе за целебником, да только не застал.
Рангрид прищурилась, она явно не верила. Но при этом еще чего-то не могла понять. Будто неспящий ночью — преступник и злодей, творящий негодные вещи. Хотя сама тоже бродит по двору.
— А что тебе снилось? — голос прозвучал странно, напряженно.
— Убить меня хотели, — ответил правду, внимательно глядя на девушку. Ёе лицо и впрямь изменилось: вмиг пробежали непонимание, ужас и неверие.
— Рангрид, — вкрадчиво произнес я, подходя ближе и беря красавицу за локоть. — Ты знаешь куда больше, чем говоришь. Может, поделишься?
Она вспыхнула:
— Да как ты! — Резко вырвала руку и хотела замахнуться, но я успел перехватить и сжать — так, не причиняя боли, но и не давая шевельнуться.
— А вот этого не надо.
Она выдохнула сквозь стиснутые зубы, снова бросила на меня недобрый взгляд, но потом вздохнула.
— Ладно…
Снова послышалось ржание. Мы одновременно повернули головы и замерли: совсем рядом — руку протяни и дотронешься — стоял конь. Словно сотканный из серебра, а глаза — лунный камень. Посмотрел на нас, прянув ушами, топнул копытом и замер.
По спине пробежал холодок, Рангрид ахнула и сделала шаг вперед.
— Стой, — выдохнул я.
Она неожиданно послушалась.
Нет, не обычный конь — что-то иное: неясное и холодное.
Он еще раз посмотрел на нас, заржал и резко рассыпался серебристой пылью.
— Мертвый… — услышал я шепот чудесницы из Мерикиви. — Мертвый конь Лунного всадника.

Глава 4. Лунный всадник

Некоторое время мы молчали. Я покосился на Рангрид — она, казалось, забыла, где находится и кто с ней рядом. Лишь невидящим взглядом смотрела вперед, сжимая рукой у горла плащ, будто вмиг успела замерзнуть.
— Нам есть о чем поговорить, — заметил я.
Рангрид словно очнулась и посмотрела на меня. В медовом взгляде смешались подозрение, и… чего я раньше не замечал — интерес.
— Это мое дело, — отчеканила она.
— И Нороа из Браннхальда тоже?
Она нахмурилась:
— Откуда ты… Хотя, кажется, догадываюсь. Пошли ко мне, здесь могут услышать.
Развернувшись, она быстрыми шагоми направилась к дому. Я молча последовал за ней. Да уж, веселая ночка, ничего не скажешь. Но в том, что конь и Нороа имеют общее, я был уверен. Больно уж одинаково появляются из ниоткуда и рассыпаются серебряной пылью.
Комната Рангрид оказалась рядом с нашей, но внутри царил порядок — нам такой и не снился. То ли чудесница тут обитает давно, то ли прислуга более старательна.
Подойдя к столу, девушка зажгла масляный светильник из глины, а потом сбросила плащ на кровать, оставшись в одном белом платье с золотой вышивкой на рукавах и кожаной шнуровкой по бокам.
Сев за стол, посмотрела на меня и кивком указала на стул напротив.
— В ногах правды нет, прошу тебя.
Когда я сел, что-то переменилось. То ли свет так падал, то ли и впрямь янтарное колдовство. Лицо девушки стало старше и… красивее. Видать, она из тех женщин, что с возрастом только хорошеют.
Чуть склонив голову к плечу, Рангрид внимательно смотрела на меня, будто что-то для себя решала.
— Кто такой Лунный всадник? — спросил я.
— А кто ты, что противишься заклятью сна?
Я изогнул бровь, но промолчал. Значит, вот кто балуется силой. Впрочем, баловством особо и не назвать, если скажет какая цель. Только не все заклятия действуют на… не совсем живых. Вот нам с Арве и не повезло. Точнее мне, а фоссегрим почувствовал беду.
— Посредник.
Этого достаточно. На лице девушки появилось изумление, она внимательно посмотрела на меня, будто не веря своим ушам. Чуть нахмурилась, но потом кивнула.
— Наслышана о вашем брате, ничего сказать не могу.
— Только вот не много знаю о чудесницах из Мерикиви, — хмыкнул я.
— Не все в Мерикиви чудесницы, — возразила она.
— Но не всех знает Нороа из Браннхальда.
Рангрид сжала губы, но потом тихо вздохнула:
— Ладно, слушай. Я действительно из Мерикиви, хоть и не истинная чудесница, а только по отцу. Мать была родом из Гардарры, янтарной магией не владела.
Было над чем подумать. Гардарра — край бесконечных просторов, огромный и непредсказуемый, лежит к востоку от Ванханена, за морем. Если верить торговому люду, то это самые огромные земли из всех, что мы знаем. Гарды — люди сильные, открытые, светловолосые и голубоглазые, к нам приезжают редко. Но каждый северянин знает о гардаррской широте души и гостеприимстве.
— В Мерикиви не любят полукровок, поэтому я и ищу лучшей доли, покинув родной край. Чудесница может многим помочь. Вот так и Нороа из Браннхальда тоже… Семья его заплатила мне серебром, чтобы отыскала неупокоенный дух и помогла уйти к предкам.
Почему-то мне показалось, что Рангрид что-то не договаривает, но пока упрекнуть ее было не в чем. Лишь догадки.
— И так легко мне это говоришь?
— Посредник лучше чудесницы в этом деле, — мягко возразила медовым голосом. — И ни к чему скрывать, коль ты сам все видел. Кстати, когда и как?
Мгновение я поколебался, но потом решил, что молчать нет смысла.
— Он сам ко мне пришел. На закате возле окраины Ярлунга. Сказал, что не стоит обходить все лавки, а лучше дождаться Мяран-всевидицы.
Янтарные глаза напротив расширились от удивления.
— Мяран? Уж не знаменитая ли всевидица народа лаайге?
Я пожал плечами:
— Не знаю. Вот завтра приедет, там и посмотрим. А чем же она знаменита?
Рангрид некоторое время смотрела на меня, будто желая понять: серьезно говорю или шучу.
— Всевидица на то и всевидица, что видит все. Прошлое, настоящее, будущее. Знает столько, что порой поколение проживет, таких знаний не добудет. На севере она одна такая. Просто… просто не оповещает она обычно никого о своем приходе, да и ехать в Ярлунг в разгар торгов — странно. — Она покачала головой: — Но, значит, что-то нужно, раз так…
— Ты ее видела?
— Да. — Рангрид смотрела на масляный светильничек, но в то же время не видела, будто разглядывала события прошлого. — Видела, когда она приезжала в Мерикиви. Я еще только начала обучаться ремеслу чудесницы, а она оказалась в нашем городишке. Янтарь зачем-то понадобился. Она сама его и собирала у моря. Тогда-то на морском берегу я ее и повстречала.
— И?
На губах Рангрид появилась улыбка — открытая и мягкая, словно и впрямь всевидица Мяран была чем-то невероятным.
— По ней ничего нельзя сказать: молода ли, стара. И говорит немного чудно, как и все лаайге. Но при этом, когда на тебя смотрит, ощущение, что согревает солнце.
Я задумался. Если сила всевидицы велика, то помощь ее окажется не лишней. Но нужно еще дождаться приезда.
За окном что-то скрипнуло, раздалось хлопанье крыльев и уханье. Рангрид бросила быстрый взгляд на окно, я нахмурился. Спустя несколько мгновений на деревянный подоконник взлетела огромная ушастая сова, немигающе посмотрела на меня, снова ухнула. Хм, ушастая. До этого: в раудбреммском лесу и возле Скьяльвинд мои крылатые помощницы больше походили на сычей.
Рангрид озадаченно посмотрела на нас:
— Ты знаешь эту птицу?
Я пожал плечами.
— Если только не все совы взялись меня опекать. Но именно эту — нет.
Девушка некоторое время недоуменно на меня смотрела, а потом вдруг рассмеялась. Смех у нее все же приятный — слушал бы и слушал. Сова тем временем принялась чистить перышки, будто нас тут и не было.
— Как связаны Нороа и конь? — спросил я, возвращая разговор в прежнее русло.
— Это долгая история, — Рангрид вздохнула. — И очень старая. Я не могу рассказать всего.
— Можешь.
Она вскинула на меня взгляд:
— Какой же ты нахал… — только не возмущенно, а почти шепотом и как-то очень устало.
— Нороа пришел ко мне, — ледяным голосом произнес я, — да и конь появился тоже не так просто.
— Потому что ты больше мертв, чем я, — неожиданно огрызнулась она. — Посредником работаешь, видать, не первый год, раз духи с той стороны Мрака к тебе бегут.
Я сразу было подумал, что Рангрид определила мою йенгангерскую сущность, но упоминание о Посреднике заставило усмехнуться. Ну, да. Все, кому не лень, говорят, что живого в нас с каждым днем меньше, потому что дело имеем с покинувшими землю.
— Они чувствуют, кто может помочь, — спокойно ответил я. — И не стоит меня упрекать в этом. Я никого не звал.
Рангрид как-то резко поникла. Подняла руку, и хоть светильник мало что давал разглядеть, я заметил, как она подрагивает. Убрала рыжую прядь со лба и, будто желая получить силу, коснулась желтых камней на придерживавшей волосы повязке.
— Да, прости меня. Нороа за то и зовут Лунным всадником, что жизнь свою он посвятил Госпоже Луне. В старые времена, когда на месте Браннхальда стояли города, а морозное дыхание зимы не касалось их, самым прекрасным и богатым был Соук-Икке-Соуке.
Я вздрогнул. Хоть название и не то, что у нас, но насколько хватало моих знаний древнего языка севера — Соук-Икке-Соуке значило — Ищи-Не-Найдешь.
— Там поклонялись не только праотцу Огню-Солнцу Бранну, но и сестре его — Госпоже Луне. Но настолько древним и таинственным было ее имя, что знать его позволялось лишь служителям и жрецам. В Соук-Икке-Соуке ей воздвигли несколько храмов, считая, что она сама принесла в них Лунный лед. Его охраняли не только жрецы и великий дроттен, но и несколько человек, на которых пал выбор богини. Их именовали Лунными всадниками. Десять мужчин, одаренных Госпожой Луной волшебными луками и конями, несли стражу вокруг города, объезжая его по дорогам звезд среди ночного неба. Нороа был одним из них… Шло время, появились Повелители Холода. Невероятной хитростью, силой и коварством, они уничтожили храмы, завладели Лунным льдом. Сковали Соук-Икке-Соуке оковами холода и спрятали на дне озера. И хоть боролись Бранн и Госпожа Луна, но пришлось им уйти. Так же, как и всем из Древней расы, кто не мог противиться новым силам. В некоторых легендах упоминается, будто помогал Повелителям Холода Спокельсе — порождение Мрака, носящий еще имя Хозяина Штормов.
Я прикрыл глаза и провел ладонью по лицу. И здесь не обошлось без этой твари.
— Десять, — тем временем продолжала Рангрид, — десять Лунных всадников оставались до последнего, но сил противиться мощи Повелителей Холода становилось все меньше и меньше. Остался только один, тот, кто сейчас известен как Нороа из Браннхальда. Как видишь, часть земель все же сохранила древнее название в честь праотца. Но это только там, где живут люди, где самая окраина.
— А как тебе сумела заплатить его семья? Если верить сказаниям, то прошло не менее трех тысяч лет, как не стало города Ищи-Не-Найдешь.
На лице Рангрид промелькнуло искреннее изумление:
— Надо же, как его, оказывается, сейчас называют. Буду знать. И семья Нороа — это не кровные родственники, а люди, принесшие клятву Госпоже Луне. Те, кто по сей день хранит веру в то, что зажжется божественный огонь, растают льды, и на свет вновь покажется древний город. Жрецы и маги, с трудом сдерживающие нашествие мороза и холодов на окраину Браннхальда.
— Но зачем им упокоенный дух всадника?
Рангрид закусила губу, потом вздохнула и посмотрела на меня.
— Есть легенда, что когда все всадники станут лунным светом, услышит их госпожа зов о помощи. Сумеет из жизней своих преданных всадников взять силу и прогнать Повелителей Холода раз и навсегда.
Я хмыкнул. Хорошая легенда, только вряд ли что выйдет.
— Что ж, похвально. Только что дальше делать будешь?
Рангрид встала и подошла к окну. Протянула руку и погладила сову по голове, та сидела спокойно, даже довольно прикрыла желтые глазищи.
— Что и должна. Я просто так платы не беру, — нахмурилась она. Но в то же время в медовом голосе звучали сомнения и неуверенность.
— А получится ли?
С одной стороны стоило встать и уйти — не мое дело. Но Нороа сам пришел ко мне, вряд ли чудесница управится, вряд ли даст ему покой. И он предупредил о Мяран, а так бы мы могли уехать вовсе, и кто его знает… Почему-то не желало уходить ощущение, что я должен ему помочь. Должен. Как Посредник. Как враг Хозяина Штормов. Как…
Я бросил короткий взгляд на умолкшую девушку. А может, есть еще одна причина, Оларс?
— Скоро рассвет, ничего не поделать. Днем дашь мне несколько монет из тех, которыми тебе заплатили. А я проведу ритуал.
— Что? — Она даже сделала шаг вперед — глаза широко раскрылись, голос охрип, а руки даже сжались в кулаки. — Да как ты сме…
— Да, смею, — резко оборвал я, встав и подойдя к ней. — Здесь я сделаю все быстрее и лучше тебя. К тому же за предупреждения нужно благодарить.
— Не смей мне указывать, — прошипела она и, видно, сама не заметила, что стоим мы так близко, что даже одежда соприкасалась. Янтарные глаза горели негодованием, медные брови сошлись на переносице.
— Как скажешь, — хмыкнул я, быстро вплетя пальцы в рябиновые пряди, и впился в ее губы.

Глава 5. Луносвет

Она растерялась, замерла пойманной птицей, забыв как надо дышать. А потом резко вырвалась и попыталась ударить, но я перехватил ее руку. Щеки пылали румянцем, а в глазах уже не янтарь — огненный ураган.
— Считай это платой за удар камнем, — чуть усмехнулся я.
Тихонько скрипнула дверь.
— Простите, о… господин Оларс!
Едва я обернулся к Йорду, как щеку все же обожгло от удара, а в голове зазвенело.
— Ну, так это — в подарок!
От неожиданности я даже отпустил ее. Да уж, вторая-то рука оставалась свободной, это я как-то упустил.
— Вон. Оба.
Решив, что это разумно, я молча вышел из комнаты и захлопнул дверь. Пусть в этот раз думает, что победила. Потерев щеку, поморщился и вздохнул — горело все же славно.
— Мд-а-а-а, — философски заметил Йорд, — не везет вам с женщинами.
— Заткнись, — буркнул я, снова потерев щеку. Вот же, хлестнула, ведьма!
Йорд молча провел меня в комнату, благоразумно помалкивая. Арве еще спал, неплохо было бы и самому подремать. Рассветное время — самое сладкое, да и сегодня опять ночь спокойной не будет.
Я вздохнул, бездумно глядя в окно. По двору уже начали ходить слуги, то и дело слышались тихие голоса. И почему рядом с Рангрид я повел себя как полный глупец? Ладно, может и правду сказывают, что красивая женщина способна задурить голову. Только вот голова сегодня у меня отчаянно дурная и без нее.
— Тебя-то где носило?
Говорить старался тихо, чтобы не разбудить фоссегрима.
Йорд тем временем уже уселся на кровать и жевал сушеные ягоды — видно, от кухарки своей ненагляной и впрямь всю ночь не отходил.
— Хъердис беседой развлекала, — ответил он, отправляя еще одну ягоду в рот. — Сама недурна, так еще и умна. Я так и не заметил, как ночь пришла. А еще подсказала, какие припасы брать лучше, и что в Ярлунге лучше покупать. Ярмарка-то в разгаре, так что сейчас товара хоть и много, но надо быть внимательным.
Я молча смотрел на рисе. Поймав мой взгляд, Йорд резко замолчал.
— Значит, беседой развлекала…
Йорд сделал вид, что сосредоточенно рассматривает полотняный вышитый мешочек, из которого доставал ягоды. А вышивала-то мастерица — диковинный орнамент переплетался с ягодами рябины и резными листьями. У него такого раньше не было.
— Ты что, кухарку приворожил?
Йорд пожал плечами:
— Поди разбери этих баб. Но она была приветлива.
Я покачал головой и усмехнулся. Вот уж и ночка. Кстати, я же так и не спросил, зачем Рангрид наложила заклятье сна? Или не только сон там был?
— Так, ладно. Рангрид должна передать монеты, мне они для ритуала сегодняшнего нужны. Поэтому чуть позже зайди к ней, комнату ее знаешь. Но в ближайшие пару часов меня не тревожь.
Я потянулся и зевнул. Все же ж гадкая привычка — не спать по ночам.
— Господин Оларс.
— Да?
Повисла тишина, даже, казалось, Арве не дышит. А может, и проснулся уже, хотя мы старались не шуметь.
— А зачем вы это сделали?
Я прекрасно понял вопрос и… неожиданно почувствовал себя мальчишкой перед взрослым. Впрочем, Йорд и был старше меня.
Только вот нормальный ответ на ум не шел. И тут же разозлился: на себя, на рисе, на замершего Арве — тот хоть и спиной лежал, но не спал уже точно.
— Захотел, — хмыкнул, отворачиваясь к стене, распуская шнуровку на рубахе.
— Тогда берегите голову, чудесница припасет еще не один камень.
Я резко развернулся, но Йорд уже успел выскочить из комнаты, лишь тихонько скрипнула дверью.

* * *

Холодно и неприятно, денек выдался еще тот. То и дело с деревьев опадали багрянец и золото — листья, не выдержавшие натиска ветра. С вершины холма хорошо видна Ярлунгская долина, но озер в этой стороне не было. Вероятно, придется возвращаться туда, где повстречал Рангрид в первый раз.
Аян нетерпеливо прянул ушами и всхрапнул.
— Мне тоже не нравится, но что поделать. — Я погладил его по шее. — Вблизи города ритуала луносвета не провести.
Конь недовольно фыркнул, но больше не возражал. Порой казалось, что он гораздо умнее меня. Связываться с Госпожой Луной — дело не из простых, да еще и неизвестно, согласится ли древняя богиня прийти на мой зов.
Я еще раз глянул на зажатые в руке монеты — простенькие, круглые, ничего особенного. Разве что тонкий полумесяц на обеих сторонах да ребристые бока можно рассматривать подольше.
Но стоило немного подержать, согреть в ладонях, как лунное серебро загорелось и замерцало. Казалось, не монеты, а драгоценности с головного убора Госпожи Луны появились у меня, леденя кожу и приковывая взгляд. Рангрид не доверила их Йорду и принесла сама. При этом держалась отстраненно и холодно, ничем не намекая на произошедшее на рассвете, но при этом и не улыбаясь.
Я двинулся вперед, начиная медленно спускаться с холма. Боги. Или Древняя раса. Так до сих пор и неясно — одни и те же это, или же совершенно разные создания. Те, кто приходил к людям, называли свои имена, ничего не боялись. По словам бабушки, ранее звали господином и госпожой лишь тех, чьи силы были непонятны человеку — ночь, смерть, боль, любовь. Но после пошло что-то не так, боги стали уходить из этих мест, стерлись из памяти их имена. Так и с Госпожой Луной. Раз была покровительницей города, значит, к людям выходила, молились ей, совета спрашивали. Но пришли Повелители Холода и…
Я вздохнул, спрятал монеты в деревянную коробочку вместе с узкими серебряными цепочками, недавно купленными на ярмарке.
Навстречу ехала повозка с двумя весело смеющимися ванханенцами. Дорога от Ярлунга ровная и хорошая, поэтому неудивительно, что никогда не пустует. Ванханенцы — мужчина и женщина — так увлеченно разговаривали, что толком не смотрели по сторонам и не обратили на меня внимания.
Ванханен… Интересно, получится у меня когда-нибудь добраться до родных мест? Почему-то вспомнился наш дом, штормящее море, храм Гунфридра на скале. И…
Я задумался. Гунфридр не скрывал своего имени и приходил к морякам. И вряд ли кого-то боялся. А мощь Морского владыки оспорить никто не решался. Как? Как же получилось так, что некоторые боги все же тут остались? Ведь есть Гунфридр, есть праотец Огогь-Солнце Бранн, есть Яралга Северная заря, есть Леле Славная — богиня, пришедшая из тех мест, где живут гарды.
Я мотнул головой и поправил ворот рубахи — холодно. Хватит думать о глупостях. Сегодня ритуал, надо все сделать на совесть. И стараться не думать о том, что будет при неудаче.
Снова подул ветер, принося запах пожухлой травы, пыли и поздней осени. Скоро, скоро уже придет Госпожа Зима, недолго осталось.
…вернулся я к постоялому двору быстро, но на протяжении всей дороги то и дело было ощущение, что кто-то смотрит мне в спину. Один раз даже удалось заметить мелькнувший серый плащ. А может, и не плащ вовсе — так, клочок тумана. Или Нороа почувствовал и понял мой замысел?
На постоялом дворе меня встретил Арве.
— Оларс!
Я спустился наземь и, ухватив коня под уздцы, подошел к фоссегриму.
— Что случилось?
— Тебя искали тут.
Я удивленно посмотрел на него:
— Кто?
— Люди, такие как ты. Из Ванханена.

* * *

Рангрид надела мне на шею кожаный шнурок с овальным костяным янтарем. И хоть камень был с изъяном, я тут же почувствовал приятное тепло.
— Это должно помочь. Ночной ритуал отбирает много сил, уж коль я тебя послушалась, то прими хотя бы камень. Он не позволит утекать силам так быстро, как случается обычно.
Я поймал ее руку и коснулся губами тыльной стороны ладони. Нет, чудесница не растаяла и не смутилась, но и волком больше не смотрела. И настояла, чтобы отправились к озеру вместе. Йорда я оставил на постоялом дворе, наказав присматривать за Арве. Не ровен час — опять что-то с фоссегримом стрясется.
Вокруг царили тишина и покой. Свет звезд и луны лился на землю, тонул в темных водах озера. Ночью тут совсем не так, как днем. Даже казалось, что место вовсе изменилось.
— И как тебе не холодно было? — спросил я, глядя на воду.
Рангрид не сразу поняла о чем речь, а потом тихо засмеялась.
— В Мерикиви-то мы привычные. А чудесницы и подавно. Холодная вода закаляет тело и несет здоровье.
Я молча кивнул.
— А теперь оставайся здесь и ни на шаг ближе.
Рангрид хотела было что-то сказать, но промолчала. Вот и славно.
Оставив ее возле зарослей кустов, я подошел к самой кромке воды. Хорошо, что здесь озеро — не надо воду нести. Да и ночь выдалась тихая, безветренная, ничего не помешает. Положив деревянную коробку на берег, я достал монеты и четыре цепочки. Руки противно дрогнули. Спокойно, Оларс, забудь обо всем, не время сейчас.
Вдох-выдох. Я пропустил цепочки между пальцами левой руки, чтобы, свисая, касались ее тыльной стороны. В правой зажал монеты. Всего несколько мгновений — металл потеплел.
— Ты, что царишь на ночном небе и повелеваешь звездами. Ты, что льешь свет на спящую землю и хранишь покой. Холодная и мудрая, Великая сестра Огня-Солнца, ты видела рождение и смерть, ты знаешь тайны, ты оберегаешь от страха вечной тьмы! Услышь, помоги, не оставь в беде…
И голос, будто не мой — чужой и странный, мигом стал высоким и звонким, словно были хрустальными струнами лунные лучи, а из ниоткуда появившийся ветер начал играть на них древнюю мелодию.
Под ногами вздрогнула земля, а по озеру прошла волна. Монеты начали жечь кожу, но я сжал их крепче и соединил руки.
— Призываю тебя, Госпожа Луна! Из тьмы небес да веков, помоги своему слуге, забери Лунного всадника!
Музыка хрустальных струн взметнулась, потекла мелодией — старой, но завораживающей.
Цепочки дрогнули и засияли, переплелись, будто живые змейки. Я не шевельнулся. Через секунду монеты вспыхнули, окутали белым светом всю кисть.
И будто вздох донесся издалека: еле слышный, мягкий, нечеловеческий. Белый свет и серебро уже окутали меня полностью, замерли, а потом — удар! — я мигом оказался в воде. Но холода не почувствовал, только заворожено смотрел, как белое серебро струилось из моих рук, превращая воду в расплавленный металл. И нет, не металл… что-то живое, дышащее… За спиной послышалось ржание, я резко обернулся. В озеро входил лунный конь, смотрел прямо на меня невероятными глазами. Приблизился, мотнул головой, ткнулся мордой в плечо. По телу тут же пробежала дрожь, и стал так холодно, будто Лунным льдом коснулись.
— Что ж ты своего хозяина оставил? — ласково шепнул я, мягко коснувшись его гривы. Конь вздохнул, мотнул головой и сделал еще шаг. Миг — и сам засиял серебром.
— Нороа… — неожиданно прошелестел шепот над озером, и к воде устремилась лунная дорожка.
Я замер, сердце бешено застучало. По ней медленно и спокойно спускалась женщина. Только ничего не разглядеть — будто в полупрозрачную вуаль закутана, лишь смутные очертания, а сама горит-полыхает, как… как лунное пламя.
— Нороа…
Из озера метнулись четыре белых луча, перевитых серебром, и застыли. А потом внезапно дрогнули, послышался хрустальный звон, они метнулись к лунной дороге. Мгновение — лучи слились с ней, связывая озеро и… неужто саму Луну?
Плечо вдруг обожгло, я вздрогнул.
— Не зря я тебя выбрал, — прошелестел голос. — Спасибо.
На тело накатило оцепенение, не получалось пошевелить даже пальцем.
Нороа обошел меня, держа под уздцы коня.
— Спасибо, — повторил он и улыбнулся, в серых глазах сияла благодарность. — Чтобы ни произошло — назови мое имя, и лунные стрелы придут тебе на помощь.
Вокруг все поплыло. Едва удерживая сознание, я все же видел, как он спокойно пошел по лунной дорожке, а потом замер перед лунным пламенем — Госпожой Луной. Поклонился ей в пояс. Она кивнула, протянула руку и коснулась его плеча. А после повернула голову и поглядела на меня. Дыхание перехватило — ни отвернуться, ни смотреть в глаза богини сил нет. Или показалось, или за маревом сияния я увидел прекрасное лицо и… грустную улыбку на губах.
Повинуясь странному порыву, сделал шаг вперед, но она покачала головой и подняла руку. Будто подталкиваемый чужой силой, я развернулся и почти бегом кинулся к берегу. Воды уже было по щиколотку, когда грудь взорвалась болью, я вскрикнул и провалился во тьму.

Глава 6. Ночь у костра

Прохладная ладонь на лбу и тихий женский голос помогли очнуться. Только веки словно стали каменными — и не поднять.
Незнакомые слова — мягкие и тягучие, как мед диких пчел — продолжали звучать дивным заклинанием. Казалось, каждое из них вынуждало биться сердце, согревало кожу, заставляло вспыхивать маленькие солнца под закрытыми веками.
Я шумно вздохнул. Слова смолкли, повисла напряженная тишина, будто ждали, что я стану делать. Сделав усилие, все же открыл глаза и увидел склоненное над собой лицо Рангрид. Рядом весело трещал костер, и в отблесках пламени ее лицо казалось старше и серьезнее.
— Как ты?
Тела я почти не чувствовал, но явно еще не попал в мир мертвых.
— Не умер. А что произошло?
Я попытался приподняться и оглядеться, спину тут же пронзила боль и, едва сдержав вскрик, упал обратно.
— Лежи, не двигайся. — Она наклонилась, рыжие прядки коснулись моей щеки, ноздри защекотал аромат мяты, и поправила что-то у меня под головой. Через миг дошло, что там нечто вроде подушки. Судя по жесткости — седельная сумка чудесницы. Но и нам том спасибо.
— Я видела сияние, а потом все померкло, и послышался твой крик. Прибежав сюда, увидела, что ты без чувств. Вытянула на берег, развела костер и, как могла, постаралась помочь. Спасибо целебнику, — Рангрид указала на камешек у меня на груди, — он тебя долго держал, не дал всем силам уйти в воду.
М-да. Все же не стоит больше связываться с богами. Раньше к столь древним силам я не обращался, поэтому и не знал, чем это может грозить.
Я принюхался.
— Странный костер, совсем не чувствую дыма.
Она усмехнулась:
— Как и положено огню чудесницы — горит жарко, греет ласково, дымом не чадит.
— Буду знать, — пробормотал. — Долго я приходил в себя?
— Где-то с час, — пожала она плечами. — Да только, боюсь, что нам тут всю ночь придется провести.
Неприятно слышать, но Рангрид может быть права. Прямо сейчас вскочить на ноги я не сумею. А забраться на коня и подавно.
— Не жалеешь?
Медные брови изумленно изогнулись, а потом она расхохоталась.
— Чудной ты, Оларс, все же. Считай, за меня все сделал, так что жалеть не о чем. Я еще и твоя должница.
Я промолчал, потому что как-то об этом не задумывался. Не так плохо, когда тебе должна чудесница. К тому же… такая.
— И что дальше?
— Дальше? — Она бросила быстрый взгляд на огонь. — Дальше ждем, пока тебе станет лучше, и идем на постоялый двор.
— Нет, я не об этом.
Рангрид снова посмотрела на меня, чуть улыбнулась уголками пухлых губ.
— А там видно будет.
Я чуть приподнялся и оперся на локоть, прислушавшись к ощущениям. Уже не боль, а так лишь — тянет да ноет, значит, скоро пройдет.
— Расскажи о себе.
Чудесница тем временем сняла с пояса кожаный мешочек, развязала, сыпанула на раскрытую ладонь желтый порошок и бросила в костер. Громко затрещав, языки пламени тут же взвились вверх.
— Да что тут рассказывать. Край наш далекий, хоть и не дикий. Дружим мы с лаайге да Къергаром. Заезжают к нам торговцы из далеких земел. Сами же знаем и любим море.
Она смотрела не на меня — на костер. В глазах отражался огонь, но недолго, тут же исчезал, словно истаивая в янтарной глубине.
— Так вот. Однажды мой отец ушел в море, в далекую Гардарру, а после вернулся не один, а с женой. Светлавой ее звали — целительницей и шептуньей была. Матушка с ветром умела разговаривать и деревьями, а молилась и благословения просила только у одной Леле Славной. Гарды — не такие, как мы, хоть и похожи. Да и это мы их так зовем, а себя они чудно кличут — славы. Оттого и богиня их — Славная.
Отец мой был истинным чудесником Мерикиви — края янтаря, соснового леса и соленого моря. Вот так и учили меня, давали знания, мечтали видеть своей преемницей. А потом…
Что-то зашелестело в кустах, Рангрид нахмурилась. Я повернул голову в сторону звука — нет, ничего, всего лишь ветер.
Она вздохнула:
— А потом разлюбил ее отец. Ушел с лесной колдуньей — рыжей да хитрой, забыл свою Светлаву и больше к нам не возвращался.
Да уж. И такое бывает. Рангрид молчала и покусывала губы. Дернуло ж меня расспросить! Хотел было уже сказать, что не надо дальше, но она продолжила:
— Позже и вовсе худо стало. Мерикиви хоть народ невоинственный и гостям рад, но чужаков, живущих среди них, не особо чествует. Вот и с матерью так. Пока она с отцом была — тихо и мирно жили, а как ушел он, стали косые взгляды бросать, мол, чужеземка виновата, что Вирре семью бросил и дочь маленькую оставил. С этим бы мы справились, но… как-то рано утром к нашему берегу пристали драккары. Четыре или пять, все из черного дерева, с белыми парусами, на которых змеился синий герб, а щиты на бортах так начищены, что смотреть больно.
Я вздрогнул. Перед глазами тускло блеснул синий герб Хозяина Штормов, промелькнула та роковая ночь, когда уничтожили всех Глемтов.
Рангрид оставалась спокойной и невозмутимой.
— Я тогда слишком мала была. Толком и понять ничего не могла. Смотреть на чужестранцев боялась. Вот перед тобой закутанные в серое фигуры — ничего, идут себе спокойно. Но стоит кому-либо повернуться, глянуть, тебя тут же к месту и примораживает. Я тогда от деревенского старосты шла домой, но вдруг как-то поняла, что лучше подождать. Спряталась за деревом и стала наблюдать. Один из незнакомцев — самый статный, видимо, господин над всеми, стоял на пороге и долго о чем-то говорил с матушкой. Она его долго слушала, хмурилась, качала головой, а потом… Он толкнул ее, послышался отчаянный крик — стон вперемешку с проклятьями — и наш деревянный домик вспыхнул огнем со всех сторон.
Я похолодел. Огонь — его оружие, хоть сам Спокельсе и порождение Мрака.
Рангрид некоторое время молчала, потом глянула на меня. Только глаза у чудесницы будто стекло — глядела на меня, а сама совсем не здесь.
— Господин тот выскочить успел, сплюнул, отряхнул лишь пепел с плаща. А потом бегом к своим. Но вдруг остановился. У меня внутри все так и упало, потому что поняла — заметил, и смотрит на меня, изучает. Долго смотрел, а у меня от ужаса подкосились ноги. Хоть серый капюшон и скрывал лицо, но оттуда на меня глядела кромешная тьма, и могильным холодом тянуло. А он вдруг рассмеялся… никогда не забуду тот смех, и сказал:
— Значит, вот она — дочка. Ну, ничего. Раз уж верная сильно твоя мать, то не бывать тебе таковой. Никогда. Отныне будешь ты Рангрид Всегда Предающая.
За спиной послышался плеск. Я вскочил на ноги — тело уже полностью слушалось. Вокруг — никого, но все же что-то мне не нравилось.
— Ого, лихо! — Она тоже поднялась, глядя на меня. — Как это ты так быстро?
— Опыт, — буркнул я, а про себя добавил: «и немного магии в полумертвом теле». — Поехали назад.
Рангрид пожала плечами, но сбрасывать со счетов мое беспокойство не стала.
— Поехали, кони тут рядом.
Она произнесла несколько слов, взмахнула рукой, и костер погас. Я подхватил седельную сумку, на которой еще недавно лежал и отдал девушке.
— Твоя мать погибла?
Впрочем, что за глупый вопрос? Пока мне еще не встречались те, кто мог бы сбежать из заклятого огня Хозяина Штормов.
— Да. — Рангрид приладила сумку, и легко вскочила в седло. — Сбежалось полдеревни, но спасти так и не сумели. Меня, зареванную и сорвавшую голос от крика, жена старосты сразу к себе забрала. А через время отвели к отцу с мачехой. Но лесная ведьма меня невзлюбила. Хоть никогда куском лепешки не попрекала, но я все чувствовала: и недобрый взгляд, и холод в руках. А когда родился младший братишка, так и вовсе про меня забыли.
Я взобрался на Аяна, и мы тронулись вперед.
— Едва минуло шестнадцать, я сама взяла в руки янтарь и ушла из деревни. Чудесницы везде нужны. Так и зарабатывала на еду, переходя из одного места в другое.
Шестнадцать? Я искоса глянул на нее. Но сколько же сейчас? И сколько лет она так скитается?
— Ну, а ты, Оларс? — Она повернула голову ко мне. — Местный или из далеких краев? И какого будешь роду?
— С севера. Из Ванханена. Род мой…
Почему-то не захотелось говорить правду. То ли проклятье Хозяина Штормов заставило задуматься, то ли еще что.
— Забытым зови, чудесница. Не прогадаешь точно. Да и верно это будет, уж десять лет, как не видел я родных мест.
К тому же не на что там уже смотреть.
— И ты так и не знаешь, кто приходил и стал причиной гибели твоей матери?
Рангрид напряженно смотрела на дорогу, подняла руку и откинула назад густые рябиновые пряди.
— Нет. Но лишь один раз слышала, как отец в разговоре с Арьей — своей лесной ведьмой, сказал: «Светлава сама накликала беду. Говорил ей, не шутить с даром, не вырывать умирающих у Госпожи Смерти. Но не слушала. И хоть не делала зла, но слишком силен был дар. И, как видишь, пришла к ней не Леле Славная, а Хозяин Штормов».
Желание уничтожить эту тварь стало крепче. Всю оставшуюся дорогу мы проехали молча.

* * *

На постоялом дворе вовсю кипела работа: слуги перекрикивались и бегали туда-сюда, постояльцы выглядывали из окон или прохаживались по двору. Асгейр успевал везде: и дать подзатыльник пострельчонку-конюху, и бросить пару слов худенькой подавальщице, и улыбнуться с легким поклоном уважаемой ярлунгской госпоже.
Аян нетерпеливо топнул копытом. Арве засмеялся:
— До чего же он норовистый!
— Какой есть, — хмыкнул я.
Рангрид решила ехать с нами, но еще собиралась, поэтому приходилось ее ждать. Пока мы стояли, я вдруг понял, что на меня внимательно смотрит стоявшая возле дома женщина. Уже не молодая, низенькая — не выше Арве; полная и округлая — будто пирожок сдобный, надкусишь — вишневый сок брызнет. Круглолицая, румяная, глаза карие, брови, словно углем нарисованные, а из-под белого чепца выбивались локоны цвета амрового ореха. Явно южная кровь. Но одета скромно — простое коричневое платье и белый передник, а на шее — нить красных бус.
И смотрела так, будто старой знакомой была или вовсе я ей был родственником.
— Да что ж такое… о! — послышался за спиной голос Йорда.
Женщина неожиданно улыбнулась. До меня дошло, в чем дело. Я обернулся к слуге. Тот, довольно улыбаясь, глядел на пышнотелую красавицу.
— Это твоя кухарка?
— Ага, — кивнул он. Казалось, еще чуть-чуть и рисе лопнет от удовольствия. — Моя Хъердис. — При этом, прозвучало это как-то на удивление ласково и мягко.
— Когда это уже успела стать твоей? — хмыкнул я.
— Меньше надо по озерам с чудесницами бродить, — не смутился он. — И, знаете, господин Оларс, женюсь. Ей-богу, женюсь.
Арве смотрел на нас, едва сдерживая улыбку.
— Ты что… уже успел наобещать и это?! — поразился я.
— Нет, — глубокомысленно возразил рисе, — но почти.
Что именно «но почти» я так и не смог выяснить, потому что подъехала Рангрид.
— Можем трогаться в путь, я готова.
Йорд послал своей красавице воздушный поцелуй и помахал рукой. Чудесница изумленно посмотрела на меня, но, поняв, что лучше промолчать, вдруг совсем по-девчоночьи хихикнула.
— Очень смешно, — мрачно отметил я. — Ты тоже будешь дожидаться Мяран?
Она покачала головой:
— Нет, ни к чему. Всевидица сильно запаздывает.
Я удивленно посмотрел на Рангрид:
— Откуда ты знаешь?
Но ответом была лишь загадочная улыбка, и чудесница тут же двинулась за рисе.
Некоторое время я озадачено смотрел ей вслед, пытаясь понять, что бы это могло значить.
— Оларс, едем? — тихо спросил Арве.
Я кивнул и тронулся вперед.
За спиной оставался Ярлунг, но впереди нас ждали белые просторы Браннхальда.

Часть IV. Соук-Икке-Соуке
Глава 1. На краю холода

Окраина Браннхальда встретила нас холодом и солнцем. Белые просторы, морозный синий день и заиндевевшие ветви деревьев.
Я всегда любил зиму больше лета. Это то время года, когда воздух кажется свежим и прозрачным, только тронь — зазвенит. Да и красота у зимы суровая — как раз для севера.
Вокруг царили тишина и покой. И только будто чувства из детства сумели вернуться и нашептывали старую сказку о великой хозяйке — Госпоже Зиме.
Правит она колесницей из резного алмазного льда, что запряжена белыми конями. Одета в платье, расшитое руками хульдеэльфе, и шубу из песца да чернобурки. На поясе из тисненой кожи висят два ключа: один — золото с серебром — отпирает им она врата зимы, а второй — серебро с изумрудной зеленью — запирает он морозное время, давая дорогу Весенней Красавице. На голове у Госпожи Зимы — шапка горностаевая, но снимет ее — рассыплются по плечам волосы, что метель за окном, а глянешь — на них уже слепит всех да сияет венец из северных звезд. И сапожки у нее не простые — серебряные с хрустальными пряжками. Притопнет левой ногой — покроются льдом реки, а пристукнет правой — завьюжит да закружит снежинки поднявшейся пургой.
Правит она конями лихо да ловко, простому смертному и не разглядеть, как они мчатся.
Госпожа Зима сурова, но вовсе не зла. Иное дело — Повелители Холода.
— Остановиться нам лучше у Сверре, — произнесла Рангрид, отвлекая меня от раздумий. — Человек он надежный и уважаемый. И хоть о потомках жрецов не могу сказать ничего плохого, но лучше быть подальше от…
— От Госпожи Луны? — хмыкнул я.
— Именно. — Она невозмутимо поправила соболиную накидку.
— А кто он — этот Сверре?
— Кузнец, — пожала Рангрид плечами, — у него-то я и гостила, когда только приехала сюда.
— А правда, что браннхальдцы строят свои жилища на узкой полоске, где не так лютуют ветра и морозы? — вмешался Арве.
Я кинул на него удивленный взгляд. Последние дни фоссегрим сам на себя не походил. Все время молчал, будто к чему-то прислушивался и только хмурился. Все же он чувствовал куда больше меня, но делиться наблюдениями пока не спешил.
— Правда, — кивнула Рангрид. — Они называют эти места — На краю холода. И стараются не встречаться с его повелителями.
Я неотрывно смотрел вниз — на искрящийся снег, и понимал, что встречи не избежать. Раз уж дал слово малым богам огня, надо выполнять. Только где искать этих Повелителей? Впрочем, они могут и сами прийти. Ни одно божество не останется в стороне, если почувствует что-то недоброе. Хотя, божество или, может, вообще Древняя раса? Впрочем, один утбурд. Не разобрать сейчас, кто был раньше.
— А куда дальше? — спросил Арве.
Я не сразу понял, что он имеет в виду, однако Рангрид только усмехнулась:
— Куда угодно. Лишь бы нужны были наши руки и головы.
Усмехнулся уголком губ. Да уж. Права чудесница, да и выбор есть у нее. Сама-то собралась наведаться в Мерикиви. А заодно и пообещала нам показать безопасную дорогу через Браннхальд. Но я, конечно, не отказался, если б она поехала с нами дальше. Только вот что делать женщине на Островах-Призраках? А еще надо разобраться, кто искал меня на постоялом дворе. В Ванханене не осталось ни родных, ни близких. Да и никто не знал, что остался жить один из Глемтов. Или все же знал?
— А вот и дом Сверре, — вдруг улыбнулась Рангрид и указала на возвышавшийся неподалеку неприметный серый домик. Рядом с ним стояла кузница, можно было даже рассмотреть, как вился дымок над крышей.
— Отлично, там будет тепло! — заявил Йорд, но на него никто не обратил внимания.
Я посмотрел на Рангрид:
— Слушай, а они точно будут довольны нашему приезду? Тебя-то они знают, но мы…
Она рассмеялась:
— Когда браннхальдцы узнают, кто помог вернуть Лунного всадника на звездные дороги, поверь, угрюмых лиц вы не увидите.
Стоило нам только подъехать к невысокой деревянной оградке, как на глаза попались игравшие в снежки разрумянившиеся дети. Девочка, наверное, не старше семи лет и мальчик чуть младше. Они звонко смеялись и пытались попасть друг в дружку снежными шарами.
— Не догонишь, не догонишь! — задорно крикнул он и припустил бегом к дому.
— Ах, ты! — возмутилась сестренка и помчалась было за ним, но тут же остановилась, завидев нас. — Ой!
Мальчик тоже обернулся и замер.
— Мама! Папа! — закричал он и заколотил в дверь.
На его крик выглянула рослая круглолицая женщина, на ходу накидывавшая на плечи шерстяной платок.
— Рангрид!
Чудесница улыбнулась и спрыгнула с коня.
— Это Лив, — пояснила она нам. — Хозяйка этого дома и жена Сверре. О, а вот и он сам!
Из кузницы показался широкоплечий мужчина, на котором были надеты только штаны и кожаный передник. Сверре подошел к жене. Они были разными и в то же время неуловимо похожими.
— Хорошо, что ты приехала, — произнес он низким голосом, протягивая руки к Рангрид.
На мгновение я почувствовал острый укол ревности. Хотя ничего такого Сверре не сделал.
— Я тоже этому рада, — произнесла она и указала на нас. — Это мои друзья. Я прошу оказать им такое же гостеприимство, как и мне. К тому же они мне помогли мне в деле, как никто ранее этого не делал.
Рангрид умолкла и многозначительно посмотрела на семейную пару.
Лив глянула на меня, в серых глазах женщины появилась улыбка — добрая и мягкая, как весна.
— Будьте нашими гостями и добро пожаловать.
— Проходите в дом, — подтвердил Сверре.
— Благодарю, — ответил я, спускаясь на землю. — Как быть с лошадьми?
— С ними будет все в порядке, — улыбнулась Лив. — Идемте, покажу, где их оставить, а заодно и еды принесу.

* * *

Я уснул почти сразу. Вечер пролетел очень быстро: сытная еда, доброжелательные хозяева и навалившаяся усталость после дороги сделали свое дело. Дом кузнеца был невелик, но сейчас мне сгодился бы и плащ на полу, только бы отоспаться. Правда, Лив живо указала мне на застеленную шкурами и шерстяным одеялом лавку и только прицокнула языком, что негоже в стужу не думать о здоровье, да и ее, как хозяйку, позорить. Не споря, я поблагодарил ее и устроился на лавке, стараясь не слышать веселого смеха детей кузнеца и деловито басящего Йорда.

…холод пробрался незаметно, в один миг тело отказалось повиноваться. Я попытался приподнять руку, чтобы натянуть одеяло, но не сумел шевельнуть и пальцем. На мгновение красным отблеском вспыхнула паника. Я глубоко вдохнул вмиг ставший морозным воздух и попытался снова.
— Лежи… — прошелестел совсем рядом шепот похожий на шум ветра да звон льдинок. — Зачем собрался уходить?
Меня сковал ужас — неясный, необъяснимый, лишь все кричало: «беги!». Вдоль позвоночника поползли мурашки.
— Со мной будет лучше — выдохнул он.
Ледяные пальцы скользнули по моему телу, заставляя выгнуться, задохнуться от боли и… холода. Боги, как холодно…
— Привыкнешь, сердце перестанет биться, уйдут печали.
Пальцы стиснули горло, я захрипел. Стылый вихрь скользнул от лодыжек по внутренней стороне бедер к животу и груди. Сердце на мгновение и впрямь замерло, но тут же заколотилось как бешеное.
Морозное дыхание коснулось щеки.
— Не бойся, со мной будет хорошо, — шепнули на самое ухо и тут же захохотали. Но не смех это был — звон битого стекла.
Ледяные пальцы повернули мое лицо, из горла чуть не вырвался крик.
Он смотрел на меня — внешне схож с человеком, но только не было ничего человеческого в стылой бездне бледно-голубых глаз — ни зрачка, ни радужки — один лед. Такой же, что скрывает город Ищи-Не-Найдешь. Неподвижные, словно мертвые глаза. И кажется, еще миг — и вытянет из тебя душу, заморозит в вечный хрусталь, вышвырнет на камни, чтобы разбить на множество осколков. А черты лица резкие и острые. Высокий лоб, брови вразлет, белые, будто заиндевевшие ресницы, прямой крупный нос, узкий подбородок. Кожа — белее мрамора, только не та это белизна, что у моего фоссегрима или некк Хильды. Тут будто наполнили ее морозным пламенем — слепящим, да не греющим. Длинные серебристые волосы лежали на плечах, а на голове — широкий металлический обруч с лунным камнем. Дальше и не разобрать — все тело скрывали клубы сизого тумана.
Он поднял руку и щелкнул пальцами. Я вздрогнул — пальцы или когти? Длинные, изогнутые, странно гнувшиеся, а только соприкоснутся — слышится звон ледышек.
— Забытый, решил потягаться с нами? — тонкие губы дрогнули в улыбке. Только если до этого холодно было снаружи, то сейчас стужа сковала все внутри.
Он положил ладонь мне на грудь.
— Нет! — прохрипел я.
Резко вспыхнуло яркое пламя, окутав его руку. Он вскрикнул и отскочил в сторону. Льдистые глаза злобно сощурились.
— Значит, вот какой ответ. Ну, погоди, свидимся еще!
Его окутало белым светом, я зажмурился, но, едва сделав вдох, открыл глаза снова. Вокруг царили тьма и покой.
Повернув голову, я увидел спавших Арве и Йорда. Трясущейся рукой я провел по лицу, словно желая стереть страх, и хоть как-то привести мысли в порядок.
Сон. Снова сон. Только можно и не проснуться.
Я бездумно уставился в окно. Один из Повелителей уже не вытерпел и пришел ко мне. Только не сумел ничего сделать.
Сердце кольнуло, хрипло выдохнув, я поморщился.
Откуда-то снизу исходило слабое сияние. Не сразу поняв в чем дело, я опустил глаза и затаил дыхание. Теплый мягкий свет шел из моей груди, озаряя все вокруг.
Я приложил к ней ладонь и, ощутив жар, вдруг неожиданно сам для себя улыбнулся. Малые боги огня держали свое слово, их искорка спасла меня.

Глава 2. Яралга Северная Заря

Вокруг все спали, но я понимал, что уснуть снова не получится. Прихватив свои вещи, тихо выбрался из дома. По сути, одеваться пришлось уже на улице, но морозный воздух только взбодрил и успокоил.
Звезды ярко светили с ночного бархата небес, белая равнина простиралась далеко вперед. Тишина и покой, будто и не властвовали тут Повелители Холода. Словно и не было здесь никогда величественного города и старых богов. А может, действительно, не было? Некоторые говорят, что прошлое есть, пока его помнят. Когда забывают, то все превращается в прах. Такие, как Нороа и Сирген могли б рассказать, да только говорить с ними уже поздно.
Прошло десять лет с тех пор, как я последний раз боялся холода. Криво усмехнулся. Десять лет назад Хозяин Штормов уничтожил семью Глемтов. Но не учел мою бабку. Она не раз говорила, что даже с той стороны Мрака сумеет достать своего врага, если потребуется отомстить.
Я смотрел на звезды — далекие и безмолвные. Что ж, будет видно, как сложится дальше моя судьба. Месть — единственное, что держит меня здесь. И обещания. Обещания, данные Хильде, Сиргену и… малым богам-Искоркам.
Неожиданно стало как-то мерзко и зябко. Я передернул плечами и плотнее закутался в плащ. Что мне делать с Повелителями Холода? Как полумертвый Посредник может тягаться с богами? Силы у меня нет, да и этим их не взять. Попробовать хитростью. Но и тут не так просто.
Я медленно двинулся вперед, снег заскрипел под ногами.
Нужен мудрый совет, только где его достать?
Откуда-то донесся еле слышный звон, будто кто-то играл на хрустальных колокольчиках. Подняв голову, я замер.
Ночной покров небес прорезала сияющая мягким серебром извилистая дорога. Звон стал громче, казалось, вот-вот что-то случится.
Я начал озираться по сторонам, но так и ничего и не заметил.
В груди вдруг стало горячо, будто разгорелся настоящий огонь. Хрипло выдохнув, я покачнулся, но удержался на ногах.
Небо было еще темным, но появилось странное ощущение, что тьма уже не властвует здесь и скоро начнет исчезать.
Звон раздался очень близко, а по небу промчалась изящная колесница, переливающаяся золотом и розовым серебром.
Яралга! Яралга Северная заря!
Сердце сжалось, жар усилился. Метнувшись к сараю, я вывел Аяна и, вскочив на него, с силой пришпорил.
Уж если кто и может мне помочь, то одна из Древних. Не знаю еще, как просить ее и молить, но не должна… не должна она отказать! Ей ли, Заре, радость, что каждое утро она освещает пустые равнины да мертвые ущелья?
Ветер забивал дыхание, Аян летел словно птица. Догнать, найти, упросить — мысли безумца, но иначе нельзя.
Да и просить можно только на льду — там, где спит вечным сном город Ищи-Не-Найдешь, спрятанный Повелителями Холода. До неба мне не дотянутся, а там и сама она все увидит.
Огонь в груди разгорался все ярче. В одно мгновение перед глазами вспыхнуло белым, я зажмурился, но скачки не приостановил.
Огненная дорожка метнулась вперед, рассыпая по сторонам искры, будто сами малые боги решили указать мне дорогу.
Аян заржал и встал на дыбы, но я лишь крепче сжал коленями его бока.
— Вперед!
Конь послушался и помчался по светящейся дорожке, бегущей далеко перед нами.
Тьма тем временем начинала медленно, но неумолимо таять, исчезать, сгорая в золотистом зареве.
Страшно предстать вот так перед богиней, неизвестно что еще может выйти. Но малые боги напрасно вести бы не стали.
Снова послышался звон. На этот раз казалось, что в хрустальную песню колокольчиков вплелся женский смех. И ощущение… ощущение, будто кто-то на меня смотрит: мягко, ласково, как мать на заплутавшее дитя.
Я вздрогнул, увидев обрыв впереди, и резко натянул поводья.
Аян успел остановиться, но из-под копыт все же скатилось несколько камешков.
Я растерянно огляделся — как же так? Могу поклясться, что до этого, куда ни глянь, везде простиралась снежная равнина. Никакого обрыва не было и в помине.
Но стоило посмотреть вниз, как с губ сорвался изумленный возглас. Там, внизу, от края до края было огромное ледяное озеро. Только лед слишком прозрачный и гладкий. И сквозь него можно различить очертания…
Я вздрогнул. Золотистый призрак Соук-Икке-Соуке. Тот самый, что я видел во сне.
Спрыгнув на землю, подошел ближе к обрыву, пытаясь разглядеть призрачный город.
— Ты звал меня?
Глубокий голос снова заставил вздрогнуть. Всего три слова, а ощущение, что множество музыкантов играют праздничный гимн. И вокруг вроде тишина, а они продолжают.
Сглотнув, я медленно обернулся и… замер.
Она стояла рядом, протяни руку — коснешься сияющей пурпурной ткани. Только смотреть долго нельзя — слепит и обжигает. Так же, как и высокий венец на золотистых волосах, сверкающий снегом на вершине гор под солнечными лучами.
Лицо… Никогда ранее я не видел подобной красоты. Только описать словами даже не знаю как. Как и Госпожа Луна, Яралга Северная Заря не полностью предстала перед человеческими глазами.
— Звал… — я выдохнул, понимая, что даже толком не понимаю, как к ней обратиться.
В гранатовых глазах заплясали золотые смешинки.
— Что ж ты совсем растерялся-то, Посредник? Али богов никогда не видел? — она рассмеялась и, протянув руку, погладила меня по щеке.
По телу пробежала дрожь, но заставить себя выдохнуть или шевельнуться я так и не сумел. Глубоки глаза у Яралги. И вроде просто смотришь, а сам падаешь в рассветное небо и, кажется, еще чуть-чуть — и за спиной раскроются крылья.
— Не видел, — хрипло признался я, не отводя от нее глаз.
Пальцы на щеке обжигали, на губах Северной Зари появилась улыбка. Мое сердце застучало как бешенное.
— Ну, раз услышала твой зов, значит, и впрямь дело важное. Говори.
Кое-как собравшись с мыслями, я взглянул на богиню:
— Великая, никто кроме тебя не сможет помочь одолеть Повелителей Холода и прийти на выручку малым духам огня. Не знаю, как верно сказать, чтобы не показалось тебе дерзостью, да и, видно, не скажу никогда… Только нужен мне и им твой совет. Ведь превратили Повелители Холода эти земли в снежную равнину, а люди ютятся на краю холода.
Ее пальцы погладили мою щеку и скользнули к подбородку. Теперь от ее касаний разливалось приятное тепло, почему-то казалось, что так она стирает метки Повелителя Холода.
— А с чего ты взял, что я тебе помогу?
Я похолодел внутри, но внешне остался невозмутим.
— Ты предвещаешь приход Огня-Солнца, ты никогда не разлучаешься с праотцом Бранном. Тебе, так же, как и ему строили храмы в спящем подо льдом городе Соук-Икке-Соуке. Тебя почитали и благодарили за новый день.
— Хорошо говоришь. — Яралга качнула головой и убрала руку.
В тот же миг растаяло блаженное тепло под накинувшимся колючим морозом. Я поежился, но не сдвинулся с места, ожидая ее решения.
— Да только все не так просто. Иданнр и Янсрунд далеко не глупы. И так же, как я, почувствовали присутствие Искр. Только не думаю, что сразу поняли, каким образом это получилось.
Яралга взмахнула рукой — взвились вверх красные и золотые искры. Всего миг — и они сплелись в изящный посох.
Небо тем временем уже окрасилось рассветом, и вот-вот должно было взойти солнце.
— Иданнр и Янсрунд? Кто это?
Она улыбнулась, только ничего веселого в этой улыбке не было.
— Имена твоих врагов, Посредник. Вижу, что не знал, но ты вообще многого не знаешь. Как ты собираешься их одолеть?
Я стиснул зубы. Вот уж вопрос. И не насмехается вроде, но по глазам видно, что только этого и ждет. И в то же время нет в ней ничего плохого. А может, просто пытается понять, кто я такой и что замыслил?
— Меня обязывает клятва, данная малым богам — Искоркам. А Посредники клятв не нарушают.
Взгляд Северной Зари не изменился, только приподнялась левая бровь.
— Тогда слушай, Посредник. И смотри.
Она ударила посохом о землю, тут же раздался гул, и вырвался к небу поток золотистого света.
Я глянул вниз и еле сдержал возглас. То, что совсем недавно еще было заледеневшим озером, теперь ожило, окрасилось алым и бронзовым, вспыхнуло солнечным камнем. Дома, лавки и храмы, широкие улицы и огромные площади. Все, как было во сне! Только вот людей нет.
— Ищи-Не-Найдешь, город, где живет древность, — промолвила Яралга. — Есть места, где его зовут Соук-Икке-Соуке. В нем хранится секрет, как одолеть Повелителей Холода. Именно поэтому они его и скрыли льдом, чтоб не угрожал их власти.
— То есть, никто не знает, как с ними бороться? — нахмурился я.
Яралга качнула головой.
— Знаю лишь, что смелый духом и бесстрашный сердцем должен перейти по мосту, — гранатовые глаза глянули на меня. — Гьялларбрестом зовется. Только увидеть его нельзя. Кудесники Соук-Икке-Соуке умело спрятали Гьялларбрест, чтобы Повелители Холода не сумели разрушить.
Я почувствовал, что голова начинает идти кругом от объяснений и отсутствия какого-либо выхода.
— Но город же не умер! Он спит.
Сам понимал, что говорю не совсем верно, но слабый лучик надежды не хотел гаснуть и исчезать.
— Что есть вечный сон? Смерть.
— Нет, — упрямо сказал я, — Искры бы не стали тогда меня просить.
Богиня вздохнула, но потом вдруг улыбнулась. И на этот раз улыбка вышла доброй и открытой.
— Что ж, попытайся, Посредник. Уж лучше попробовать, чем сидеть сложа руки. Я кое-что сделаю для тебя. Но только теперь не промахнись.
Она снова ударила посохом, послышался грохот, золотое марево, скрывавшее Соук-Икке-Соуке, задрожало, меня резко обдало жаром.
— Даю тебе время до заката! Отыщи кудесников и узнай тайну!
Сильная рука столкнула меня вниз, не дав не то, что возразить, но даже выдохнуть. Воздух застыл в легких, хрипло вскрикнув, я стремительно полетел вниз.

Глава 3. Ищи-не-найдешь

Падение прекратилось так же быстро, как и началось.
Я стоял на вымощенной рыжей квадратной плиткой дороге. Слева находился фруктовый сад, листья деревьев шелестели на ветру. Справа простиралась огромная площадь, на которой были фонтаны и аккуратные лавочки. Тишина, покой и мягкий золотистый свет. Будто я и не падал сюда с высоты, а случайно завернул с какой-то из браннхальдских дорог. Только, глупость это все. Нет дорог в спящий город для простых людей.
Вот так мощь у Северной Зари!
Я сделал шаг вперед, все еще не веря, что попал в заколдованный Ищи-Не-Найдешь. Камни под ногами не рассыпались, и дома не исчезли. Нет, это не видение. И не сон. Забытая святыня Древней расы. На мгновение сердце сжалось и тут же бешено застучало. На этих улицах пусто, будто не было никогда жизни. Но все же присутствовало какое-то странное ощущение, что смерть сюда так и не пришла.
Я пошел вперед, потом и вовсе побежал. Эхо шагов нарушило безмолвие Соук-Икке-Соуке, но ничего не изменило.
Остановившись посреди площади, снова огляделся. Никогда я еще не чувствовал себя таким одиноким и потерянным. Город спал, город почти не дышал. Как и чем его можно было разбудить — я понятия не имел.
Так, спокойно, Оларс. Яралга не послала бы меня сюда просто так. Надо отыскать кудесников. Как? Хороший вопрос.
Я вновь тоскливо оглядел площадь. Если буду стоять, ничего не получится. Но и бездумно метаться — не лучше. Вот уж точно город — Ищи-Не-Найдешь!
Только сейчас дошло, что я не ощущаю ни трепета, ни благоговения. Город-сказка, город-легенда… но это лишь слова. Может быть, и впрямь он утратил всю свою мощь и чары, когда оказался подо льдом?
Откуда-то слева донесся тихий звон. Но не такой, как тогда, когда Яралга мчалась по небу, а как… как во время ритуала на озере! Повернув голову, я увидел перламутровую и огненно-золотые башни храмов.
Пресветлые боги севера, какой же я глупец! Уже если кто и сумеет мне помочь, то только она!
Быстрыми шагами пересек площадь, направляясь к узкому переулку с лавками. Кажется, последнее время я стал ближе к богам, чем когда-либо.
В лавках сияла золотом и серебром изящная посуда, лежали рулоны дорогих тканей, висели шерстяные ковры самых невероятных расцветок и узоров. Расшитые шелком диковинные рубахи чередовались с подбитыми беличьим и куньим мехом накидками; плащи, крашенные пурпуром с южных островов, необычные остроконечные шапки, чем-то похожие на головные уборы нынешних лаайге. Все это было странно и непонятно. Вероятно, правду говорят наши старики, что раньше здесь были теплые земли и жили совсем иные люди.
Улочка вывела прямо к горделиво поднимавшимся к небу храмам праотца Бранна и сестры его Госпожи Луны. И хоть манил и звал к себе сложенный из солнечного камня огненный дворец, мне нужен был другой — хрупкий и изящный. Дом хозяйки ночных небес, построенный не из металла и камней, а словно из застывшего ледяного плетения и серебряного кружева.
Подойдя ко входу, я немного помедлил, но тут же отогнал прочь сомнения и неуверенность, шагнул внутрь и… провалился в молочно-белый туман. Голова закружилась, в нос ударил резкий запах мороза и мяты. Со всех сторон полился едва различимый звон. Я сделал шаг, еще один — туман белыми змеями скрывал пол, рассмотреть, куда идешь, было почти невозможно.
Невольно моя рука потянулась к костяному янтарю на шее. Я сжал камень, он тут же обжег мои пальцы, и по телу разлилось тепло. Такой простенький оберег — маленький мерикивский целебник — а придает столько силы и уверенности.
— Прости, повелительница Лунного льда. Второй раз прихожу к тебе незваным, но иначе не могу.
Мой голос звучал глухо и чуждо, будто было кощунством ему находиться среди этого нечеловеческого звона.
— Помоги отыскать кудесников — строителей Гьялларбреста, подскажи, направь, не оставь…
Звон затих. Я замер, позабыв как дышать. Неужели, услышала?
Земля под ногами задрожала, я едва успел отпрыгнуть назад, как всего в нескольких шагах возник огромный алтарь. Белый мрамор, хрусталь, сверкающий, будто пронизанные солнцем капли воды, по бокам — крылатые девы-валкары с копьями и щитами. На алтаре в пузатой чаше, выдолбленной из синего лунного льда, горело серебристое пламя. Чашу обвила белоснежная змея. Голубые, как бирюза на прилавках южных торговцев, глаза неотрывно смотрели на меня. Рот змеи приоткрылся, вниз скользнул прозрачный раздвоенный язык, и послышалось приглушенное шипение. Тут же донесся еле различимый шорох, и возле змеи появились белые скорпионы.
Сердце пропустило удар. Змеи и скорпионы — священные звери Госпожи Луны. Бирюзовые глаза завораживали, белая яшма скорпионьих панцирей не давала отвести взгляд.
Молочно-белый туман дрогнул. Десятки каменных рук ухватили меня, впились до боли твердыми пальцами, не давая сдвинуться с места. Я дернулся, но вырваться не удалось.
— Ищи-не-найдешь, — послышалось во всех сторон, — ищи-не-найдешь…
Шипение… и звон хрусталя, словно обретшие плоть лунные лучи играли мелодию слов.
За туманом мелькали лица — красивые, правильные, но неживые. Глаза смотрели на меня, но не были они человеческими — мертвенно-белая эмаль, покрытая изморозью. Хрустальный смех срывался с неподвижных губ.
По коже пробежали мурашки. Что-то нехорошее, что-то жуткое и пугающее было в этих оживших камнях.
Они начали вертеть меня в разные стороны, будто какую-то диковинную куклу. От их прикосновений внутри все сжималось. Но вдруг моя правая рука оказалась свободной. Понимая, что поступаю как безумец, сжал ее в кулак, произнес несколько слов, призывая силу Посредника. Смоляно-черная лента тут же обвила пальцы, рванула вверх, и хлестнула плетью, рассекая молочно-белый туман.
Вокруг повисла тишина. Лента окружила мои ноги и замерла.
Звон и шипение зазвучали снова, но на этот раз мне показалось, что я слышу одобрение.
Одно из каменных созданий выступило вперед и останавилось возле меня. Нечеловеческие глаза, казалось, были безучастны, но я кожей чувствовал, как оно изучает меня. Не мужчина и не женщина, не ребенок и не взрослый. Пресветлые боги севера, кто ты?
И хоть лента Посредника защищала меня, страх сковывал все тело.
— Не даешь себя в обиду, — выдохнуло оно, — хорошо… Ты искал нас, говори.
Я растерялся. Нет, этого не может быть!
— Вы… вы и есть кудесники?
Создание кивнуло, со всех сторон посыпался звенящий шепот:
— Есть, есть, есть…
— Гьялларбрест — наш…
— Ищи-не-найдешь…
— Мы служим холодной богине — Госпоже нашей Луне, — мягко произнес каменный собеседник. — Ее закон — наш закон. Ее враги — наши враги. Ты — чужой, ты — далекий, нет тебе покоя ни в прошлом, ни в будущем. Что ты хочешь от нас?
— Помощи, — произнес я вмиг пересохшими губами. — Мне нужно перейти мост, чтобы освободить спящий город. Ваш город.
— Мы — единственные, кто продолжает бодрствовать здесь. — В голосе кудесника проскользнули горечь и сожаление. — Госпожа наша Луна не хочет этого. Она хочет, чтобы все было по-старому.
— Я тоже этого хочу.
Только не я сам. Хотят Искорки — малые боги огня, хотят браннхальдцы, хотят спящие во льду жители Соук-Икке-Соуке, хотят ушедшие на звездные дороги Лунные всадники. Хотят…
Кудесник поднял руку, вслед за ней взвился молочно-белый туман, шепот зазвучал яростнее и четче, будто каменные создания спорили между собой.
— Перед тем, как Соук-Икке-Соуке покрылся льдом, — сказал он, — один из жрецов праотца Бранна провозгласил, что спасти город сумеет только тот, кто не подчиняется законам.
Неожиданно кудесник оказался очень близко и положил каменную ладонь мне на на грудь.
Я вздрогнул, но не сдвинулся с места, решив, что не поддамся больше ни страху, ни слабости.
Ладонь исчезла, но в груди разлилась какая пустота.
— Ты — чужой, далекий, — повторил он. — Жизнь тебя не держит, но смерть не обняла. Я вижу в тебе Мрак, но его гонит огонь. Кто ты?
— Последний из рода Глемтов, Оларс Забытый. Я поклялся отомстить за смерть моих близких Хозяину Штормов.
Все правильно. Мрак — единственное, что у меня осталось. Потому что все светлое уничтожила эта тварь. Но и огонь не погас. Огонь ярости и ненависти, который держит меня здесь и подогревает желание отомстить с каждым днем все сильнее.
Шипение заполнило весь храм от верха до низа, сияющий алтарь Госпожи Луны потемнел, будто его заслонила огромная тень.
— Хозяин Штормов, владелец Островов-Призраков… Он и помог Повелителям Холода отобрать эту часть земли.
— Как мне отыскать Гьялларбрест?
— Не спеши. — Почему-то мне показалось, что кудесник улыбается, хотя каменные губы и не дрогнули. — Янсрунд и Иданнр не глупы, но тщеславны. Они владеют ледяными линормами. Их колесница способна опередить солнце. Линормы — подарок самой Госпожи Зимы.
На мгновение он замолчал и вздохнул.
— Что мне делать?
— Поспорь с ним. Скажи, что сумеешь управлять ими. Скажи, что знаешь, где волшебный Гьялларбрест.
Я сощурил глаза:
— А где он?
— У тебя будет помощник, — прозвенел голос кудесника. — Лебедь-птица, слуга Госпожи Зимы.
— Когда?
— Узнаешь. Не торопись. Убери чары Посредника.
Сам не понимая почему, я опустил руку, и лента растворилась в воздухе.
— Будет больно, но это необходимо. Чтобы не чувствовать холода, надо и самому стать им.
Кудесники окружили меня плотным кольцом — каменные глаза и губы, сжатые руки, расставленные ноги. Говоривший схватил меня за плечо одной рукой, а второй рванул плащ, потом и рубаху на груди.
Каменные пальцы легли на обнаженную кожу.
Вспышка ослепляющей боли ударила со всех сторон. Я вскрикнул, но с губ сорвался лишь слабый хрип.
— Терпи, терпи…
Каменные руки вновь удерживали меня, не давая упасть. Боль била, разрывала, не давала думать.
— Ищи…
— Ищи-не-найдешь, — звучало как странная древняя молитва, — ищи-не-найдешь…
Сердце прекратило биться, его сжали каменные пальцы.
С губ сорвался стон:
— Не-е-е-т!
— Ищи-не-найдешь… ищи-не-найдешь.
Перед глазами мелькнули окрашенные темно-красным каменные пальцы, неподвижные глаза продолжали смотреть на меня, звон и шипение становились громче и громче.
— Ищи-не-найдешь… ищи-не-найдешь.
Я дернулся, но тут же обессилено рухнул вниз.
И тьма поглотила сознание.

Глава 4. Повелители Холода

Что-то твердое коснулось моих губ, с силой надавливая и заставляя приоткрыть их. Во рту тут же разлилась горячая жидкость с приятным мягким вкусом.
Я закашлялся и попытался привстать.
— Лежи.
Надо мной склонилась Рангрид, выбившиеся из косы рябиновые прядки защекотали мою щеку. От чудесницы пахло медом и мятой. И ни капельки от той морозной свежести, что была в храме Госпожи Луны. Наоборот — тепло, покой и уют.
Я сделал глубокий вдох и, подняв руку, погладил ее по щеке. Рангрид даже не сделала попытки уклониться.
— Где ты был?
Она неважно выглядела: бледная до того, что воск свечи кажется ярким и полным жизни, под глазами — темные круги. Неужто не у меня одного была бессонная ночь? Утбурд, сколько сейчас времени?
— Далеко, — выдохнул я, прикрывая глаза и чувствуя головокружение и жуткую слабость.
Она сжала мою руку, переплетая пальцы.
— На тебя смотреть было страшно. Как ты вообще сумел добраться назад?
— Боги помогли, — ответил я.
Не совсем правда, но не далеко от нее. Яралга и кудесники — вот уж помощники, так помощники.
— Насколько страшно-то? — спросил я, сжав ее пальцы в ответ и не желая выпускать.
— Будто пролежал подо льдом долго-долго, ни кровиночки на лице, да и едва я прикоснулась — руки сразу заледенели, — тихо произнесла она. — А шел так… будто, не по своей воле, а кто-то силком тебя вел.
Я совсем не помнил, как покинул Соук-Икке-Соуке. Что со мной делали кудесники после того, как потерял сознание. Говорили ли что-то? Поддерживали или угрожали? Приходила ли Госпожа Луна? Не помню…
«Чтобы не чувствовать холода, надо и самому стать им», — всплыли в памяти слова кудесника.
— Йорд и Сверре втянули тебя в дом, — продолжала Рангрид, — а я весь день отпаиваю отваром и пытаюсь согреть янтарем.
По-прежнему не открывая глаз, я притянул ее руку ближе и коснулся губами пальцев. Она не вздрогнула, но и не проронила ни слова.
— Значит, ты весь день сидишь возле меня?
— Да.
Мои губы скользнули по ладони к запястью. Обычно благодарят словами. Только не хотелось мне слов.
Дверь тихонько скрипнула:
— Рангрид! — послышался звонкий голос Арве. — Ой…
Раз «ой», значит, увидел все. Открыть глаза я так и не соизволил.
— Тебя там, — он запнулся, — Лив зовет.
— Я сейчас приду, — мягко отозвалась чудесница, — скажи ей.
— Угу, — бросил он, и я услышал спешно удаляющиеся шаги.
— Спи и набирайся сил. — Она аккуратно высвободила свою руку. Послышался звук отодвигаемого стула — значит встала. — Потом поговорим. — Теплые губы коснулись моего лба. — Спи, Оларс.
Хотел было возразить, но дурманная пелена сна так быстро накрыла своим покрывалом, что толком ничего не вышло — я тут же провалился во тьму.

…холод появился из ниоткуда: коснулся моих скул, губ, век, скользнул ниже по шее к ключицам. Замер.
Я открыл глаза, почти вскрикнул от ужаса, но ледяная ладонь тут же зажала мне рот.
— Тш-ш-ш, не буди их.
Кого их — я так и не понял, но в один миг стало все каким-то незначительным и неважным. На моей постели сидел Повелитель Холода. И выглядел так же, как и сутки назад.
— Знаю, что ищешь с нами встречи, вот и поговорим.
Он больше не сказал ни слова. В воздухе вспыхнуло несколько рун — все вокруг закружило шальной метелью. Не дав опомниться, он подхватил меня и рванул вверх.
Метель смеялась и играла, покорная своему властелину. Холода я больше не чувствовал, но внутри появился страх. Кто же он такой, что держит меня будто игрушку?
Льдистые глаза пронизывали насквозь, серебряные волосы касались моего лица, с тонких губ срывалось морозное дыхание и оседало снежинками на моих собственных.
Пресветлые боги, снег же должен таять! Но только нет во мне человеческого тепла, заморозили меня кудесники.
— Ну, как, Посредник? — шепнул он. — Понравилась ли тебе Яралга Северная Заря? Хороша ли собой?
— У меня ли, простого смертного, нужно это спрашивать? — хрипло спросил я.
— Прошли века с тех пор, как я ее видел, — усмехнулся он, холодные пальцы впились в мои плечи, заставляя поморщиться. — Столетия, как брат мой Иданнр стал хранителем ледяного озера над Соук-Икке-Соуке.
Иданнр! Я вспомнил кошмарный сон в Ярлунге и… плачущего Арве, который спас меня. Значит, сон был не таким простым? Странно. Будто Узы вступили в силу раньше, чем я успел выполнить обещанное. Ведь вещие сны мне никогда не снились. А тут даже не вещие, тут часть жизни. Такое видеть способны только толкователи снов! Вот так подарочек некк из волн Скьяльвинд!
— Значит, ты — Янсрунд? — выдохнул я.
— Какой догадливый, — ухмыльнулся он. — Янсрунд. Да только не для тебя мое имя, хоть и не назвать простым смертным.
Мы опустились на заснеженную равнину, метель утихла.
— Но в тебе есть жизнь.
Рука с длинными изогнутыми ногтями провела по груди — рубаху на мне разорвали еще кудесники, поэтому вся одежда состояла только из штанов.
— Отдай мне ее, Оларс.
Я вздрогнул. Настолько нагло и спокойно сказано, что даже нечего возразить. А льдистые глаза — ближе некуда. И снежинки на губах по-прежнему не тают.
— Ты — бог. Зачем тебе жизнь жалкого человека?
Длинные ногти огладили мою скулу, вдруг сильно царапнули кожу.
Я глухо вскрикнул и шумно задышал. Да что ж за напасть! Каждый жаждет моей крови!
Янсрунд поднес пальцы к тонким губам и слизнул алые капли. Это зрелище было одновременно жутким и завораживающим.
— Не жалкий… — на губах Повелителя Холода появилась хищная улыбка. — Только вижу, что сам мне не отдашь ничего. И даже, если я тебя убью, ничего не получу. В тебе и жар, и холод. Не понять, что вырвется на свободу.
Я невольно сделал шаг назад. Но Янсрунд и не думал меня отпускать, с силой удерживая возле себя.
В ушах засвистел ветер, вокруг в мгновение ока выросли высокие стены, босые ступни заледенила мозаика пола, а потолок исчез в высоте. Мы стояли в огромном зале. На стенах были вырезаны красивые мужчины и женщины — многие из них были похожи на лаайге.
Дворец! Обитель Повелителей Холода!
— Отпусти меня, — тихо, но твердо произнес я. — Я ничего тебе не отдам.
В льдистых глазах плеснулась ненависть. Да такая, что захотелось сбежать на край света. Только вот держал он крепко, что и пошевелиться не получалось.
— Тогда я возьму сам, — выдохнул он, его пальцы сжали мое горло, вымораживая дыхание.
Я задохнулся, голова пошла кругом. Убьет же… Один из способов забирать жизнь.
Все тело охватила мерзкая слабость. Попытка упереться руками ему в грудь окончилась бесславным провалом.
— Отпусти…
Однако Янсрунд лишь зарычал и бросил меня на ледяную мозаику пола.
— Жалкий Посредник… — Казалось еще чуть-чуть — и он уничтожит меня на месте. — Ты смеешь перечить мне! Мне!
Было страшно. Хотелось сбежать как можно дальше. Только встать все равно не получиться. А позорно ползти — это не для Глемта.
— Да, — мой голос звучал слабо, хрипло, но непреклонно. — Смею. К тому же ты сам сказал, что не такой уж и жалкий.
Янсрунд сжал руку в кулак, все еще продолжая буравить меня взглядом.
— Будешь ставить мне условия?
— Да.
И хоть я прекрасно понимал, что он может превратить в статую изо льда, пропал страх, и откуда-то появилась уверенность.
Повелитель Холода даже оторопел от такой наглости. Так и замер, глядя на меня — лежащего почти у его ног и смеющего возражать.
— Ты хочешь взять то, что живет во мне? — улыбка сама появилась на губах.
Нет, веселиться было нечему, но и сдаваться я не собирался.
— И я тебе могу это отдать.
Рука Янсрунда опустилась. Колючие холодные глаза не верили мне, но в них загорелся интерес.
— Но не сейчас, — продолжал я. — И требую честного поединка.
— Поединка?
Некоторое время Повелитель Холода недоуменно смотрел на меня, а потом запрокинул голову и расхохотался. Я поежился. Не смех — звон льда на ветру.
— Умеешь ты смешить, Посредник, — он утер тыльной стороной ладони выступившие слезы. — И на чем сразимся? На стихии? Ветер, метель, мороз? Или безыскусное оружие людей?
Он быстро вытянул меч из висевших на бедре ножен из белой кожи. Лезвие тут же заиграло алмазным блеском. Спустя мгновение я понял, что это сам Лунный Лед!
— Взгляда оторвать не можешь, — усмехнулся Янсрунд. — Понимаю. Подарок самой Госпожи Луны.
Я сделал вид, что не расслышал. Против божественного оружия, конечно, нет возможностей, но я и не буду с ним связываться.
— Гонка, Янсрунд. Гонка на ледяных линормах к пропавшему мосту Гьялларбресту.
Повелитель Холода замер. Такого он явно не ожидал.
— Ты знаешь… Знаешь, где он? — прозвенели льдинки в вопросе.
— Знаю, — ровно ответил я.
Он прищурился, сделал шаг ко мне и протянул руку. Не теряя времени, я оперся о его руку и поднялся.
— И что предлагаешь?
Нет, и капли доброжелательности ни в тоне, ни в прищуренных глазах не было. Но желание отыскать святыню Соук-Икке-Соуке побеждало все. Ведь, Повелители Холода пришли по Гьялларбресту. Если найти его и разрушить, то больше никто не сумеет заставить их вернуться назад, никто их прогонит из этого края.
— Сумеешь ли удержать моих линормов?
Вопрос полон насмешки, только сейчас не время обижаться.
— А давай-ка посмотрим, Янсрунд Повелитель Холода. Или брата вместо себя приведешь?
Он вскинул голову, в глазах вспыхнула ненависть, лезвие из Лунного льда направил мне в сердце.
— Кто ты такой, чтобы сметь говорить о моем брате?!
Я понял, что сказал что-то не то, но отступать было поздно.
— Не гневайся, Повелитель.
Меч опустился.
— Где находится мост?
— Дорогу укажет лебедь Госпожи Зимы, — мягко ответил я.
— Смотри… — Глаза вымораживали все внутри, заставляли вздрагивать и желать как можно скорее сбежать отсюда. — Даю тебе день. Один краткий день, чтобы решить: да или нет. Можешь еще одуматься и сдаться сам. Отдать, что есть. Я даже буду милосердным и оставлю тебе жизнь. Но если нет… — повисла напряженная тишина. — Я выиграю. Я приду первым. Разрушу Гьялларбрест, а ты — станешь моим рабом навсегда!
Дворец разлетелся мириадом ледяных осколков, меня швырнуло в сторону. Перед глазами все потемнело, в ушах стояли свист и вой:
— Навсегда!

Я резко сел на постели, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Огляделся — та же комнатка в доме Сверре и Лив. За стенкой должны быть Рангрид и Арве. И, кажется, даже слышен бас Йорда. Тут ничего не изменилось. За окном по-прежнему ночь, только звезды льют хрустальный свет в окно. Как и не было здесь Повелителя Холода.
Только леденящее душу «навсегда» до сих пор звенело рядом.

Глава 5. Малые боги огня

Мороз, солнце и снег, слепящий глаза.
Я молча стоял на крыльце, бездумно глядя вдаль. Ругань Йорда и низкий голос Сверре доносились из кузницы. Я понятия не имел — чем именно решил подсобить ему рисе, но судя по возмущениям, задуманное не совсем удавалось.
Морозный воздух наполнял легкие свежестью, а разум — покоем. Страшная ночь осталась позади, смертельный холод остался во тьме, что рассеялась с первыми лучами солнца.
Рангрид не задавала лишних вопросов, лишь изредка бросала взгляды в мою сторону. Арве почти ничего не говорил, будто чуял настроение полумертвеца. В первый раз я чувствовал себя неправильно и неуместно, сидя среди добродушных хозяев, их розовощеких детей, рябиновокосой красавицы, сладкоголосого фоссегрима и простоватого рисе.
День. Один день. Ничтожно мало времени, чтобы суметь хоть как-то подготовиться к встрече с богом. Но неожиданно меня озарила мысль, я даже замер.
Резко развернувшись, быстро вошел в дом. И едва не сбил с ног спешившую в комнату Лив, державшую в руках глиняный горшочек с похлебкой.
— Ой!
Я успел перехватить горшок и поддержать хозяйку.
— Осторожнее, я не такой страшный.
Она улыбнулась и поправила выбившуюся из-под платка светлую прядь.
— Не страшный, но внезапный. Что-то случилось? — и тут же кивнула в сторону комнаты. — Это для Рангрид. Хоть и была с нами, но в рот ни крошки не взяла.
Я нахмурился, но промолчал и последовал за хозяйкой.
Рангрид сидела на лавке и что-то зашивала. Поставив перед ней похлебку, я сообразил, что чудесница латает мою рубаху.
Она подняла голову и вопросительно поглядела на нас.
— Что-то случилось?
— Нет. — Лив отобрала у нее шитье и вручила деревянную ложку. — Поешь, а то как свечка будешь — потом ни один мужчина не глянет.
Рангрид вспыхнула, но неожиданно скулы окрасились ярким румянцем.
Я кашлянул, обе женщины тут же посмотрели на меня.
— Лив, вы здесь давно живете. А Рангрид хоть и неместная, но бывала здесь чаще меня. Так вот… — я сделал паузу, давая возможность осознать мои слова. — Не расскажите ли, какие храмы еще остались? Кому молитесь вы — браннхальдцы?
Рангрид нахмурилась, уткнулась взглядом в еду и зачерпнула ложкой похлебки.
— Лив, об этом знаешь только ты.
Проворные чуть пухловатые пальцы хозяйки ловко зашивали стальной иглой выбеленный лен.
— Нет здесь больше храмов, — спокойно ответила она и вздохнула. — Жалкие остатки поселений, домики разбросаны очень далеко друг от друга. Если б Сверре не был кузнецом, то и мы б тут жить не сумели. А так руки у него золотые, мечи делает — загляденье. Приезжают сюда даже люди из Ярлунга. Привозят продукты и ткани в обмен на оружие.
Рангрид ойкнула.
— Не хватай, — тоном строгой няньки сказала Лив, — никто тебя не гонит. Горячее же.
Чудесница тихонько фыркнула, но начала дуть на похлебку. Я невольно улыбнулся. Заметив мой взгляд, Рангрид свела брови на переносице, а потом неожиданно показала кончик языка.
Я оторопел.
— Так вот, — продолжала Лив, — даже если тут в кого и верят, то обращаются прямо. Часто уходят прямо к заледеневшему озеру, где по поверьям спрятан Соук-Икке-Соуке.
Я задумался, решив, что с дерзостью чудесницы разберусь попозже.
— Лив, а скажите, что вы знаете об Иданнре?
Лив посмотрела на меня, вздохнула и чуть пожала плечами.
— Мало. Очень мало. Знаю, что он один из Повелителей Холода. И хоть силен, но в битве с малыми богами огня потерял свою свободу. И с тех пор может насылать метель и мороз, но вынужден быть всегда рядом с озером. Брат Иданнра, Янсрунд, лютует и мстит людям за него. Хотя, люди…
— Не они же виноваты-то, — заметила Рангрид.
— Не они, — согласилась Лив. — Только боги разбираться не станут. Да, и никогда не разбирались. Они не злы и не добры, им чужды наши законы и правила.
Я невольно вспомнил Яралгу. Да уж, точнее не скажешь. Вроде и помогла мне, но ничего теплого или доброго я не почувствовал. Богиня. Другая. Так же, как кудесники Госпожи Луны. К тому же боги помогают только сильным. Если б дал слабину, где-то испугался бы, то ничего хорошего дальше не вышло бы.
Только вот Янсрунд — Повелитель Холода все равно склонялся к стороне Мрака. Только холод, только одиночество, только смерть.
— Впрочем… — Лив отложила мою рубаху. — Знаете, Оларс, ближе к заледеневшему озеру да по ведущим к нему дорогам можно увидеть полуразрушенные каменные столбы. Моя бабка говорила, что это идолы малых богов огня.
Я нахмурился. А это уже ближе к истине. Хоть на глаза подобного и не попадалось, но поглядеть стоит. Возможно, это именно то, что нужно.
— Оларс? — голос Рангрид отвлек меня от размышлений.
— Да?
— Ты второй день уже ничего не ешь, — вдруг тихо произнесла она.
— Хм.
Чувства голода я не испытывал, да и как-то упустил из виду, когда последний раз садился за стол. Следовало задуматься. Ведь даже ароматный парок от похлебки никак не повлиял.
Странно. Неужто заклятье кудесников таким образом подействовало на мое тело?
— Не хочется, — спокойно ответил я и повернулся к хозяйке: — Лив, спасибо за рассказ.
— Ты куда? — подозрительно глянула на меня Рангрид.
— Проедусь, посмотрю на этих идолов.
Чудесница нахмурилась:
— Хоть бы Йорда взял. Вечно норовишь засунуть голову в петлю! Ведешь себя как пятилетний мальчишка, желающий доказать всему миру, что ты герой!
Я оторопел от такой отповеди. Однако. Может, за эти два дня, пока я никак не мог прийти в себя, уже успели провести ритуал и надеть на наши руки брачные браслеты? Что за тон?
— Даже, если и так, то это не дело чудесницы из Мерикиви, — холодно ответил я и, развернувшись, быстро покинул комнату.
Ничего себе заявки! Меня будет учить жизни юная ведьма, которая кроме как владеть камешками ничего и не знает!
Внутри все кипело от негодования, но при этом частично я понимал, что она права. Только вот везде лезу я не потому, что хочу что-то и кому-то доказать, а потому, что боюсь не успеть. Чего именно — сам не знаю. Может, ненависть и жажда мести с каждым днем впиваются все сильнее, не давая времени на раздумья?
А во дворе по-прежнему — покой, тишина и мороз. Не став терять времени, я вывел Аяна из сарая. Конь фыркнул и тряхнул головой.
— Твой почти мертвый хозяин хочет осмотреть окрестности. — Я погладил его по шее. — От этого зависит, поживет еще немного или станет совсем мертвым.
Аян внимательно посмотрел на меня карим глазом и снова фыркнул.
— А что делать?
Конь совсем по-человечески вздохнул и опустил голову. Я вскочил в седло и, легонько пришпорив его, помчался вперед.
— Господин Оларс! — раздался за спиной взволнованный голос Йорда. — Куда вы?
Я обернулся и только и успел крикнуть:
— Скоро вернусь!
Однако насколько скоро и как быстро — понятия не имел. Но компания в таком деле мне точно не нужна.
Я летел, будто птица, морозный воздух наполнял собой, казалось еще немного — и за спиной распахнуться крылья. И неважно, даже если они буду порождением Мрака.
Внутри почему-то все пело и звенело от какого-то непонятного счастья, словно я сумел сломать прутья клетки и вырваться на свободу.
Может, и впрямь не все так просто? И это всего лишь магия кудесников? Но определить сейчас было сложно. Да и не хотелось размышлять, когда впереди стелется снежная дорога, солнце слепит глаза, заливая все вокруг утренним золотом, а под тобой скачет добрый конь.
Не знаю, какое расстояние мы преодолели, когда я натянул поводья, заставляя Аяна замедлить бег.
По правую сторону на обочине дороги стоял обледеневший столб. По ширине — и руками не обхватить, а высотой едва достигал моего плеча. Подъехав ближе, я остановил коня и спрыгнул на мерзлую землю.
Хм, странно. Везде снег, а тут — нет. Будто полянка заколдована возле столба.
Некоторое время внимательно разглядывая его, я не шевелился. Но потом, хмыкнув, будто подсмеиваясь над собственной нерешительностью, протянул руку и приложил ко льду. Холодно, обычный лед, что тут еще сказать?
Оглядевшись, пожалел, что не прихватил с собой даже кинжала. Чем теперь, Оларс Забытый, будешь лед скалывать? Руками?
Пользоваться магией не хотелось — не хватало еще во время гонки с Янсрундом чувствовать себя половой тряпкой. Я нахмурился. Хотя, если не переусердствовать…
Произнеся несколько слов гортанным, смутно похожим на человеческий голосом, вскинул руку и щелкнул пальцами. Лиловые огоньки весело заплясали, охватив мою кисть, а стоило только коснуться обледеневшей поверхности, пламя тут же змейками расползлось по льду, послышалось шипение, и на землю начали стекать ручейки талой воды.
Первое, что я увидел, оказалось ликом — вырезанные в камне черты лица нельзя было назвать добрыми или злыми. Но в тоже время появилось какое-то странное чувство, что я уже когда-то их видел. Нет! Не видел, слышал голоса тех, кому могли принадлежать такие лики.
— Ничего не бойс-с-ся, — принес ветер выдох, как треск пылающего огня. — За Янас-с-срундом будет лететь Иданнр. Иди только вперед, иначе замерзнеш-ш-шь. Ис-с-скры в груди с-с-согреют, помогут, оживут…
Глаза на мгновение ослепило белой вспышкой, а потом, глянув в даль, я отшатнулся назад и замер. Вся браннахльдская дорога аж до Соук-Икке-Соуке во льдах светилась и горела лиловым пламенем, поднимавшимся из каменных столбов. На каждом столбе — лицо. И смотрело оно угрюмо и сурово.
— Не удерживай Ис-с-скры, — продолжал шептать ветер-огонь, — пролетишь мимо — отдай идолам. Мы не пус-с-стим Иданнра по твоему следу. А за ледяным озером разложи огромный кос-с-стер — прямо перед Гьялларбрестом…
— Но я не знаю где он! — возразил я.
— Молчи! — сверкнули загоревшиеся лиловым огнем глаза. — Узнаеш-ш-шь, когда придет время. Пламя с-с-спрячет, дым укроет, Янс-с-срунд обгонит…
Поднялся сильный ветер, идолы исчезли, но тот, возле которого я стоял, все еще говорил:
— Гони до Гьялларбреста, но перед ним — остановис-с-сь.
— Почему? — говорить стало сложно.
— Рано… — выдохнул он. — Рано умирать, Пос-с-средник…
Ладонь обожгло, вскрикнув, я быстро убрал руку. Ветер тут же затих, каменные черты лица идола вновь начали покрываться льдом.
Неуверенно сделав шаг назад, я задумался. Вот как. Значит, не нужна победа, нужна хитрость. Если Гьялларбрест и впрямь ведет по ту сторону Мрака, то туда Янсрунду и дорога.
Криво усмехнувшись, я подошел к Аяну и взял его за поводья.
— Погуляли и хватит. Пошли.
Конь покосился на меня и фыркнул.
— Покормлю тебя вкусно, клянусь Леле Славной.
Все вокруг вдруг замерло, леденящий ужас пробрал до костей.
Будто ледяные пальцы с какой-то свирепой нежностью коснулись моих волос.
— Сегодня… — прозвенел льдинками морозный воздух, а по моей спине пробежали мурашки. — За час до рассвета я приду за тобой, Оларс.

Глава 6. Гьялларбрест

— Думаешь, что все удастся? — спросил Сверре, глядя вслед унесшимся на конях Рангрид и Йорду.
— Должно, — ровно сказал я. — Иного выхода нет.
Браннхальдец перевел взгляд на меня:
— Мои друзья помогут им с костром, но игры с богами никогда не заканчивались добром. Особенно для тех, кто с ними осмелился играть.
Я усмехнулся и, подняв голову, глянул на звезды. Прав ты, кузнец, только мне дороги назад нет, поэтому и отступать не подумаю.
— Езжай, Сверре. Лучше будь рядом с Рангрид и своими. Не нужно, чтобы Янсрунд тебя видел.
— Думаешь, он не знает наших замыслов? — послышался смешок.
Я пожал плечами.
— Может. Только Повелители Холода растеряли часть своего могущества. Да и не дерзил им никто уже очень долго. Что ж, будем полагаться на удачу и Госпожу Луну.
На мгновение показалось, что звезды дрогнули и замерцали ярче, а потом вдруг слились в сияющие ручейки, перетекая друг в дружку. А потом зазмеились, сплелись и замерли. Откуда-то ветер принес тихий вздох. Неожиданно я понял, что звездная фигура напоминает птицу — распахнутые крылья, длинная изящная шея, грациозное тело. Озарение пришло в тот же миг: лебедь! Лебедь Госпожи Зимы!
Сверре уже вскочил в седло и внимательно смотрел на меня:
— Ты уверен?
— Уверен. Езжай!
Не став спорить, кузнец пришпорил коня и помчался вслед за уже скрывшимися из виду Рангрид и Йордом.
Полночно-черный камень в моем перстне, казалось, вобрал всю тьму ночи.
— Ну, оберег Посредника, — шепнул я, коснувшись его губами и ощутив чуть покалывающее тепло. — Не подведи.
Огонь малых богов и холод кудесников — это хорошо, но все равно я доверял только той магии, к которой привык. Ну, и костяному целебнику на груди. К нему хоть и не привык, но к богам янтарь не имел отношения. А значит — силы у него другие.
Было холодно. Я стоял, сложив руки на груди. Что простой холод зимы тому, кто потерял часть жизни?
Плащ, подбитый мехом, остался в доме Сверре и Лив. Рубаха с ванханенским узором, штаны из кожи и сапоги — вот и весь наряд. Да волосы стянуты за спиной тонким ремешком — не дело им среди бешеной скачки на ветру развеваться. А Повелитель Холода-то запаздывает.
Слева раздался рев, воздух замер, еще чуть-чуть и покроется чудным узором, что мороз рисует на окнах.
Резкий звон бьющегося стекла. Но вскоре я понял, что это всего лишь крик Янсрунда, потому что тут же поднялся ветер, закружил мириады снежинок, впился ледяными иглами в мое лицо и руки.
Но только ни шагу с места. Коль хочет пугать — пусть пугает, виду не подам, спрятаться не попытаюсь.
Рев повторился, метель успокоилась так же быстро, как и началась. На расстоянии вытянутой руки передо мной стояли ледяные линормы и нетерпеливо перебирали лапами по снегу.
Их дыхание могло заморозить человека, злые, голодные и прозрачные глаза смотрели на меня, из раскрытых пастей виднелись ряды острых зубов. Ростом они в два раза больше моего Аяна, когтистые лапы скребли по снегу, мощные хвосты рассерженно хлестали туда-сюда.
— Здравствуй, Посредник, — послышался насмешливый голос Янсрунда. — Как тебе мои звери? Хороши?
— Хороши, — усмехнулся я, протянув руку и погладив по морде ближайшего линорма.
Безрассудная смелость или холод от каменных кудесников, но мне не было страшно. А кожа линорма оказалась гладкой и прохладной. Зверь замер и прикрыл глаза, я молча продолжал его поглаживать, делая вид, что не замечаю озадаченного взгляда Янсрунда, сошедшего с саней, в которые были запряжены линормы. Ничего, пусть смотрит.
— А у тебя дар, Посредник, — задумчиво произнес он, а в глазах появилась какая-то странная тень. — Вот и будешь с ними управляться. — На тонких губах появилась улыбка, заставившая содрогнуться. — Проиграв мне.
Сердце пропустило удар, я спокойно убрал руку и посмотрел на Янсрунда.
— Сначала одержи победу.
Он рассмеялся, снова не смех, а битое стекло.
— Одержу, можешь не сомневаться. Эта пара — твоя.
Я покосился на зверей, но те стояли смирно. Тот, которого я гладил, даже перестал перебирать лапами.
— А твои?
— Мои? — усмехнулся он. — Мои линормы — Мороз и Вьюга. Чтобы увидеть их, не человеческими глазами надо посмотреть.
Я хотел было возразить, но Янсрунд поднял руку:
— Ты будешь первым. Я буду считать до десяти. Иначе гонка закончится, не начавшись. Звездный Лебедь будет вести. Едва взмахнет крыльями — мчись во весь опор, — на его губах снова заиграла улыбка. — Но дорога к озеру тут только одна.
— Вот и славно, — ответил я, подходя к саням. Править нужно будет стоя, иначе попросту не удержу этих тварей.
Янсрунд молча вручил мне хлыст, только погонять по шипастым спинам линормов такой игрушкой было насмешкой.
— Признателен, — сухо бросил я, тем не менее, забрав хлыст. Отказываться ни от чего не стоило.
Повелитель Холода отвернулся, однако я успел заметить блеснувший в ледяных глазах смех. Чтоб ты сдох, Янсрунд! Желательно поджарился на костре до черной корочки! Несъедобно, зато надежно!
Поводья оказались неудобными, как будто веревку кто облил водой и выкинул в зимнюю ночь на улицу. Линормы недовольно зарычали, но в остальном вели себя смирно.
Серебристый вихрь окутал Повелителя Холода.
Я сжал поводья. Глупо было предлагать такие вещи, но больше у меня ничего не оставалось.
Янсрунд вскинул руку, щелкнул пальцами — вокруг разлетелся тревожный хрустальный звон. Линормы взрыкнули, я сжал поводья сильнее и поднял голову.
Миг между выдохом и вдохом. Перед глазами еще стояла кривая жесткая улыбка Повелителя Холода. Ну же, Лебедь-птица, не подведи.
Звездные крылья вспыхнули мириадами искр, а нечеловеческий свист оглушил. Взлетел хлыст над шипастыми спинами, и линормы с ревом рванули вперед.
За спиной разнесся хохот Янсрунда, и словно эхом разлетелся над белой равниной, подхваченный тысячей голосов — Иданнр услышал своего брата.
Началась бешеная гонка. Ветер наотмашь бил в лицо, сани летели, будто сама Госпожа Зима гнала их. Тьма начинала таять — Яралга Северная Заря неслась по небу, вслед за Лебедем.
Поводья до боли врезались в ладони — удержать, не выпустить бы только! Смотреть только вперед, забыть о выпрыгивающем из груди сердце. Только вперед, миг промедления — и смерть.
Звенящий хохот Янсрунда слышался за спиной, сумасшедший ветер бил в спину.
Сани занесло на повороте, нога соскользнула вбок, я слетел следом, но сумел удержаться одной рукой. Линормы неслись, будто позади мчались огненные слуги праотца Бранна. На мысли и проклятья не было времени. Подтянувшись, уперся освободившейся рукой в резную боковину. Ногу согнул в колене, миг… Дышать невозможно, поводья из онемевшей руки могут выскользнуть — не почувствуешь.
— Помогите, Искорки — малые боги, — беззвучно прошептал я.
Собрать силы. Вдох. Встать!
Руки обожгло, лиловое пламя взметнулось к небу. Линормы зарычали — дико, надрывно — и понеслись еще быстрее. Даже смех Повелителя Холода остался позади.
А вот уж и дорога, ведущая прямо к озеру. По бокам — обледенелые столбы, можно увидеть суровые черты застывших прежних хозяев этой земли. Пламя, что окружило сани, взрывалось слепящими искрами, что отлетали к заледеневшим изваяниям. Некогда оборачиваться, я несся вперед. Край неба уже окрасился алым — Яралга не медлила.
Быстрее, быстрее, еще быстрее. Свистнул хлыст. Удар — рев линормов. По щекам текли слезы от безумного ветра, но прикрыть глаза — смерть. А вон и озеро — ледяные оковы Соук-Икке-Соуке.
Над дорогой прокатился треск. Нет… шепот! Старинная песня тех времен, когда снег был недолгим гостем даже в северных краях. Она звенела, смеялась, набирала мощь, разлеталась над дорогой.
Треск-шепот малых богов, освободившихся от цепей Повелителя Холодов! Наконец получивших свободу и взывавших к Солнцу. Те, кто был столбами, — горели лиловым пламенем, звали весну в землю, где уже тысячелетия лежали снега!
Еще один поворот, линормы заскользили по льду. А вдали появилось темное марево, тянувшееся к небу. Дым! Они разожгли костры!
Звездный лебедь растаял в небе.
Я мельком обернулся, по телу пробежала дрожь. Янсрунд был в нескольких шагах. Глаза — не осколки льда, а бездна по ту сторону Мрака. Лицо искажено гневом, руки с когтями протянулись ко мне. И такие же у него звери — Мороз и Вьюга. И ничем не лучше своего хозяина. От одного только взгляда бросает в дрожь.
Хлестнув своих линормов, я хрипло выдохнул. Больно. Лиловый огонь жжет, но руки обледенели, губы не шевелятся, глаза застланы слезами.
Только дым. Моя единственная надежда и спасение.
Вдруг за черной завесой что-то блеснуло. Ярко, зовущее, маняще. Будто неожиданно что возникло. Но там же обрыв! Или…
— Ты — мой! — прозвенело прямо возле уха.
Мы влетели в клубящийся дым одновременно.
Стылый вихрь метнулся вперед, заставив сердце замереть, и тут же бешено забиться. Обогнал! Ужас сковал мое тело. Вдруг мы ошиблись? Вдруг мост не появится?
Все замерло, мир окутала мертвая тишина.
Мои линормы упали, чуть протащив сани вперед. Я едва сумел удержаться.
Хрустальный ледяной крик заполнил все вокруг:
— Не-е-е-е-т!
Отчаянно и безнадежно. К нему тут же прибавился второй.
Я зажал уши руками и зажмурился. Время исчезло, озеро над Соук-Икке-Соуке кануло в безвременье.
Едкий запах дыма пропал. Открыв глаза, я потерял дар речи: там, прямо в воздухе, раскинулся изящный золотой мост. Гьялларбрест. Только если одна часть парила над льдами Соук-Икке-Соуке, то вторая тонула в непроглядной тьме — страшной, первозданной, рваным лоскутом черного шелка раскинувшейся над ущельем.
— Не-е-е-е-т! — снова прозвенел отчаянный голос Янсрунда, но самого Повелителя Холода нигде не было.
Мгновение — мост рассыпался золотой пылью, а мрак растаял и истлел, будто подхваченный ветром пепел, развеялся над снежной равниной.
Я шумно выдохнул. Что это было — осознаю позже. Сейчас… Нет, сейчас нельзя. Я двигаюсь-то с трудом. Не время бежать куда глаза глядят и узнавать, что случилось с Повелителями Холода.
— Вот так оно и бывает, — пробормотал и вздохнул.
— Гьялларбрест забрал их, — произнес за спиной хриплый женский голос.
Я резко обернулся, но… никого не увидел.

Часть V. Рассвет темноты
Глава 1. Посланница лаайге

По коже пробежали мурашки. Голоса из воздуха — это еще хуже, чем сгинувшие во Мраке Повелители Холода.
Мои линормы и сани стали хрустящим снегом и тут же осыпались на лед. Последний покрылся тысячами мелких трещинок, и с каждым мигом их становилось все больше. Поскользнувшись и едва сумев удержать равновесие, я снова огляделся — пусто, никого нет. Лишь вдалеке видны горящие костры и несколько человек, что бежали ко мне.
Хм, странно. Костры утбурд знает где, а дымовая завеса здесь висела такая — половину Браннхальда можно было скрыть. Значит, и тут без помощи богов не обошлось.
Я провел ладонями по лицу. Вокруг тишина и покой. Может быть, показалось?
Но тут же раздался тихий смех, будто кто сумел заглянуть в мои мысли.
— Кто здесь? — резко спросил я. — Покажись, если имеешь плоть. А коль дух, то развей пелену невидимости.
— Какой нетерпеливый, — с притворной жалобой произнес все тот же голос.
Послышался глухой хлопок, и передо мной появилась невысокая фигура в светло-сером плаще. Откинула с головы капюшон, по плечам тут же рассыпались пепельные волосы, перехваченные узкой лентой на лбу. Лицо… Не назвать обычным. Кожа белая, лоб высокий, брови серебристыми дугами изогнуты. Глаза широко посаженные, вроде серые, но с россыпью бледно-желтых точек, потому кажутся светлыми и нечеловеческими. И разрез — миндаль напоминает. И похоже на лаайге, и нет. Ресницы почти не видны — настолько светлые и тонкие. Курносый нос, тонкие крылья трепетали, втягивая морозный воздух. Губы пухлые, нижняя чуть прикушена, словно девушке хочется рассмеяться. Подбородок маленький и закругленный. Шею разглядеть не получается — высокий ворот с красно-синим узором, а так — плащом скрыта до пят.
— Кто ты? — Я холодно смотрел на незнакомку. — И что от меня нужно?
— А с чего ты взял, что мне нужно? — улыбнулась она, склонив голову к плечу и глядя неподвижным немигающим взглядом.
Не человек, точно не человек! Но кто? Впрочем, дурацкий вопрос. Здесь же на каждом шагу не бог, так нечисть, не нечисть, так еще кто найдется.
— Потому что обычно иных причин нет.
Она улыбнулась еще шире, но взгляд остался прежним. Приятного было мало, будто разглядывают тебя как диковинку. Или выдержку проверяют.
— За тобой и пришла, Оларс Глемт.
Я прищурил глаза:
— Откуда знаешь мое имя?
Имя еще куда ни шло, но Глемт…
— Оларс! — крик Рангрид заставил обернуться.
Чудесница, запыхавшаяся и разрумянившаяся от мороза, уже была возле меня. За ней едва поспевали Йорд и Сверре. Вот так бегунья!
Я поймал ее и притянул к себе. Сердце девушки бешено колотилось, дыхание было рваным.
— Здесь скользко, — ровно сказал.
Медные брови Рангрид чуть нахмурились, но она тут же посмотрела на незнакомку и вдруг тихо ойкнула.
— Югле…
— Рада видеть тебя, чудесница, — улыбнулась та и, выпростав руку из-под плаща, протянула к Рангрид.
Я мельком успел увидеть ее пальцы — сказочно тонкие и хрупкие — и будто покрыты не кожей, а мягкой короткой светло-серой шерсткой. Хотя, шерсткой тоже назвать нельзя.
— Держи.
Рангрид сжала что-то в своей ладони и неотрывно смотрела на Югле. У меня же перед глазами все поплыло. Отпускало напряжение, и наваливалась усталость. Хотелось прижать податливое тело чудесницы крепче, уткнуться в рябиновые волосы и забыть обо всем на свете.
— Всевидица зовет его, — произнесла Югле. — Пришло время.
Я вздрогнул, не веря своим ушам.
— Всевидица?
Югле перевела на меня взгляд и кивнула:
— Всевидица, — повторила она. — Мяран. Вы не смогли встретиться в Ярлунге. А после ей пришлось уехать домой. Вы же отправились в Браннхальд. Но я — ее посланница. И приведу тебя в земли лаайге.
— Только зачем?
Я почувствовал, как Рангрид сжала мою руку.
— Ты хочешь победить Хозяина Штормов?
Повисла тишина. Сверре покосился на меня, Йорд, прищурившись, рассматривал странную посланницу, Арве мял в руках край своего плаща.
— Хочу.
— Мяран поможет тебе, — уверенно произнесла Югле. — Но чем раньше отправимся — тем лучше.
— Зачем Мяран смерть Хозяина Штормов? — хмыкнул я.
— Лаайге не хотят, чтобы их земли поглотил Мрак, — ровно ответила она. — Только поедешь ты со мной один.
— Один? — Я покачал головой и хмыкнул. — Ну, уж нет. Я тебя, посланница, первый раз вижу. А доверять вот так сразу — не приучен.
— Оларс, — отвлек меня тихий голос Рангрид, — так надо. Она говорит правду. — Чудесница раскрыла ладонь. На ней лежали прозрачно-золотые, будто напоенные солнечным светом, овальные и круглые камешки. — Это мерикивский янтарь.
— И? — не понял я.
— Послушай свою чудесницу, — улыбнулась Югле. И улыбка вдруг оказалась мягкой и открытой. — Она тебе все расскажет. Времени на сборы — до утра. На рассвете я прилечу.
Не успел я ничего сказать, как девчонка накинула капюшон, а плащ засиял мириадами белых звездочек. Миг — и глянув на нас желтыми глазищами, громко ухнула, и, хлопнув крыльями, отлетела сова.
Потеряв дар речи, я молча смотрел вслед удалявшейся птице. Однако, вот оно как обернулось.
— Господин Оларс, — подал голос Йорд. — Ваша крылатая подружка не так уже дурна собой!

* * *

— То есть, ты хочешь сказать, что все знала еще в Ярлунге? — спросил, в упор глядя на Рангрид.
Она молча положила передо мной лепешки и поставила кувшин с вином. И хоть запахи оленины и выпечки заставляли желудок болезненно сжиматься, намекая, что надо все бросить и приняться за еду, я не собирался отступать.
— Знала. — Длинные пальцы Рангрид ломали лепешку — то ли нервничает и не знает, чем занять руки, то ли огромные лепешки Лив ей не по нраву. — Помнишь, к нам сова влетела в окно?
Я кивнул и все же взялся за ложку. Голод проснулся прямо после гонки, значит — жизнь меня покидать не собирается. А вся еда у жены Сверре и впрямь хороша. Или это я уже набрался дурных привычек от Йорда — есть все подряд?
— Потом… — Рангрид посмотрела на меня. В полумраке комнатушки медовые глаза казались таинственными и в то же время такими близкими и теплыми. — Потом она приняла человеческий облик, сказала, что служит Мяран. И рассказала — всевидица давно хочет с тобой поговорить. Открыть некоторые вещи, что касаются твоей семьи. Но для этого ты должен отправиться один. В землях лаайге хоть и рады гостям, но к Мяран не каждый может прийти.
Я задумался, ковыряя ложкой в глиняной миске. Встреча с всевидицей прольет на многое свет. Но чтобы вот так — все бросить и мчаться к ней?
— А вы?
Рангрид пожала плечами, убрала за ухо рябиновую прядь.
— Югле сказала, что моя дорога лежит в Ванханен. А Арве теперь с тобой везде будет. Не принято на севере бросать своих спасителей в беде.
— В беде? — хмыкнул я.
Хотя, чего удивляться — беды на меня сыплются с завидным постоянством. Просто я уже на них смотрю без прежнего ужаса. Вон, даже богов теперь не испугаюсь.
— Да, — ответила Рангрид и отправила в рот кусочек лепешки. Красивые губы, такая же рябина, как и волосы, такой же красный мед. Такие бы целовать, а не ждать пока слово вымолвят.
— Но и ему дорога в Ванханен, как и Йорду. Янтарь, что передала мне Югле — зачарован на верную дорогу всевидицей. Он нас к нужному месту и приведет.
— Но что может понадобиться в Ванханене вам с Арве? — спросил я и тут же поморщился: оленина-то горячая, нечего хватать, как никогда не ел.
Увидев это, Рангрид налила вина мне в чашу и подвинула ближе:
— Запивай.
— Спасибо, — кивнул я, — но я не услышал ответа.
Чудесница вздохнула и откинулась назад:
— Так сразу и не ответишь. Сама не знаю, Оларс. Только, если есть возможность погубить Хозяина Штормов, то хоть в Ванханен, хоть на Острова-Призраки на бревне поплыву — лишь бы знать, что его забрали по ту сторону Мрака.
— Да услышит тебя Мрак, — пробормотал я. Плохие слова, но что нам остается? Порой Мрак — единственный, кто может управиться там, где остальные опустили руки.
— А ты… — я запнулся.
Рангрид внимательно посмотрела на меня.
— Да?
— Ты совсем не хочешь вернуться к себе домой?
Она пожала плечами, снова убрала соскользнувшую на лицо прядь.
— Что мне там делать, Оларс? Дома нет, а те, кто в него входил, не будут рады мне. Так зачем? А мир велик. Если все удастся, если я проживу этот год, то можно и поехать восточными дорогами.
Мне не понравились слова про год, но возражать ей не стал.
— В Гардарру?
— В Гардарру, — улыбнулась она. — И не просто, а в добрый город Славск, где живет родня моей матери.
Хорошо тебе, чудесница. Хоть какая-то родня осталась.

Больше мы не говорили. Сборы — всегда хлопотное дело. А Йорд, который безостановочно ворчит, что хозяин уезжает без него — еще хуже. Солнце не успело взойти, а настроение мне подпортил уже основательно.
— Негоже вам одному ехать, — бубнил рисе.
— Я буду не один.
И хоть Йорд был прав, на душе было тихо и спокойно. Такое бывает только тогда, когда совершаешь верные поступки.
— С совой, которая не совсем сова, — не смутился слуга. — Обычно это дело до добра не доводит, господин Оларс.
— А ты знаешь то, которое бы довело?
Пыхтя, рисе помогал пристроить на Аяне седельные сумки.
— Знал бы — впереди б побежал. И вообще, — в голосе слуги появились обиженные нотки, — я за вас беспокоюсь, а вы как льдина над Соук-Икке-Соуке.
— Да ты скальд, Йорд, — звонко похвалила подошедшая Рангрид.
— Ну, — он неожиданно смутился.
— Кстати, Повелителей Холода больше нет, а что-то город Ищи-Не-Найдешь не спешит показываться, — заметил я.
— На то и зовется так, — улыбнулась чудесница. — Только чары тут древние и сильные, сразу ничего не получится. Всю зиму только трещины по льду идти будут. А как запрет Госпожа Зима дверь холодов, и придет Весенняя Красавица, увидим мы Соук-Икке-Соуке.
Что ж, и то верно. Одни Искорки и полумертвый Посредник не сумеют за день разрушить заклятья, накладывавшиеся тысячелетиями.
— Все вам хорошо, — снова буркнул рисе, — а ведь радоваться нечему.
— Но и грустить не стоит, — ухмыльнулся я. — Тебе теперь беречь Арве и Рангрид.
— А у меня есть выход? — буркнул он. Правда, я прекрасно понимал, что это не со зла или из вредного характера, а потому что раздраженный и смущенный Йорд в такие моменты иначе себя не ведет.
Над нами хлопнули крылья. Я поднял голову.
— Приветствую тебя, посланница лаайге.
Хлопок повторился, сова начала кружить над моей головой.
С Арве я попрощался еще в доме, с Йордом — сейчас. Оставалась чудесница. Я посмотрел на нее. Рангрид вдруг набросила мне на плечи меховую накидку и застегнула на янтарную застежку. Надо же, я даже не заметил, что она что-то держала в руках.
Заметив мой удивленный взгляд, она рассмеялась.
— Пригодится. Холодно там очень. Ветер и одиночество.
Да, смеется. Только глаза серьезны — нет в них веселья.
Поймав ее за запястье, я быстро притянул к себе, обнял и прижался к губам. Она не сопротивлялась, наоборот ответила с жаром и страстью. Нежные пальцы скользнули по моей щеке.
— Ты будешь меня ждать? — шепнул я в приоткрытые алые губы.
— Буду, — выдохнула она.
Я медленно выпустил ее из объятий и подошел к коню. Сова ухнула. Взобрался в седло и пришпорил Аяна.
И хоть меня провожало молчание, в душе все звенело от счастья.

Глава 2. Дом из снега

Дорога вилась белой широкой лентой, Аян мчался вперед, будто летел на крыльях. Что там ледяные линормы — нет на свете лучше моего коня! Правда, Югле все равно обгоняла нас. Впрочем, ей и положено, куда хуже, если б проводница плелась сзади.
День выдался солнечным, мороз искусал щеки, но настроение все равно было отменным.
Браннхальд остался за спиной. Чтобы добраться до края лаайге, живущих в деревянных тупах — низких избах, больше походящих на жилища гардов, нежели браннхальдцев, нужно было два дня и одна ночь.
По правую сторону появился лес. Не такой, как в Раудбремме, а суровый, мрачный, холодный. И пусть раудбреммскому было далеко до свежести и богатства южных лесов, он все равно казался более живым и уютным.
Югле спустилась ниже, покружила над моей головой. Аян заржал и остановился.
Я нахмурился. Видимо, дорога шла через лес, но конь отказывался туда идти. Сова села мне на плечо. Я вздрогнул от неожиданности — ну, и коготочки! Протянул руку и погладил его по темно-серым перьям.
— Куда дальше?
— Ух-ху, — выразительно сообщила она.
— Если обернешься человеком — дело пойдет быстрее.
Югле взмахнула крыльями, раздался хлопок, и через миг передо мной стояла девушка в плаще. Теперь волосы были убраны в тугую косу и закручены на затылке. Лицо от этого казалось еще более резким и нечеловеческим.
— Здесь придется идти пешком. — Она махнула рукой на лес. — Дорога еще не близкая — до ночи, а потом еще день пути. И рядом никаких живых поселений.
Я нахмурился. Хоть пищу мы и взяли, приятного мало.
— Получается, эта часть дикая?
С коня пришлось спешиться и, подхватив под уздцы, повести за собой по узкой тропинке, терявшейся в лесу.
— Нет, — качнула головой Югле, — есть пара деревенек.
Она шла рядом, только если под моими ногами и копытами Аяна снег громко скрипел, то шаги девушки были бесшумны. А когда я обернулся, то вместо человеческих следов увидел отпечатки птичьих лапок.
Тем не менее, ее слова заставили озадачиться.
— Какие деревеньки? Ты же сама сказала…
— Я сказала, что нет живых, — пожала плечами она. — А вот заброшенных — пожалуйста.
Я нахмурился:
— А как же получилось, что между землями лаайге, на которых живет немало людей, и Браннхальда, никого нет?
Югле кинула на меня взгляд и усмехнулась:
— Здесь жили валкары — крылатые девы, прислужницы самого Вирвельвина — Великого Властелина ветров. Они могли провести смертного на небо, если на то была воля богов. И всегда были врагами Мрака.
Я молча слушал. Да, про них тоже слышал не один раз. Только вот бабушка говорила, что те валкары, которые еще остались, покинули эти края. И часть, если верить легендам, отправилась к морю и присягнула Гунфридру — Владыке морей. И будто, он сам вышел из волн и принял их на службу. Но даже в детстве я не мог понять, как крылатые девы могли подчиниться водам.
— А потом?
— А потом пришли Повелители Холода.
Тропинка и вовсе исчезла, теперь приходилось нагибать и отводить пушистые лапы елей, покрытые белым снегом.
— … и хоть часть валкар попыталась отбиться, защитить свою землю, да только, — Югле резко замолчала. — В общем, замерзли все валкары. Превратились в лед. Янсрунд и Иданнр тогда-то посильнее были, чем сейчас. Поэтому вот так и вышло.
— Но мы заночуем в мертвой деревне? — хмыкнул я.
Она покосилась на меня:
— Как догадался?
Некоторое время я молчал, желая, чтобы прислужница Мяран немного понервничала. Ее самоуверенность меня раздражала, поэтому церемониться особого желания не было. Все же сова, а не всевидица.
— Ну?
Аян фыркнул, я глянул на коня:
— Ничего, потерпи. Скоро остановимся. Так вот, — я по-прежнему не смотрел на Югле. — дорога долгая. И тебе, и мне нужен отдых. Ночевать в лесу на снегу — не лучший выбор. Пусть Повелителей Холода больше нет, но Госпожа Зима осталась.
Послышался довольный смешок.
— Меня не особо радует место, куда мы должны прийти.
Я споткнулся, дернул за поводья сильнее, чем следовало, Аян тут же остановился. Пришлось потратить время, чтобы уговорить его идти дальше.
— Соображаешь, йенгангер, — хмыкнула Югле.
— Ну, спасибо. — Я чувствовал пробирающий до костей холод и подбирающуюся на мягких лапах усталость. Интересно, сколько мы уже шагаем? — Кстати, почему ты мне помогала?
На мгновение на губах Югле появилась улыбка, но ничего хорошего я в ней не увидел. Хотя, может, показалось? Ведь она больше сова, чем человек. А с умеющими менять облик, да еще и на звериный, всегда сложно что-то понять.
— Всевидица велела. В ее руках все нити судьбы.
Но вот про Мяран Югле отозвалась с какой-то неожиданной мягкостью и уважением. Будто, и впрямь верила в волшебные силы предсказательницы лаайге.
— Нити судьбы… — повторил я и тут же хмыкнул: — Держит, да управлять не может.
Югле не ответила. Не знаю, сколько продолжался наш путь. Шли долго. Я порядком устал, замерз и готов был прибить любого, кто посмеет приблизиться.
Солнце уже опускалось в край Мрака, а Госпожа Ночь готовилась накинуть на землю свой бархатный покров.
— Смотри. — Югле указала вперед. — Это она.
Сразу я ничего не заметил, но всмотревшись вдаль, понял, о чем она говорит. На небольшой опушке было пять или шесть домиков. Только целыми осталось всего два, а остальные — развалины. И если развалины — камни, то дома будто… Я нахмурился. Будто кто из снега построил. Стены — белые, крыши — гладкие, как водой облитые и заледеневшие на морозе, в окнах — тьма.
И смотришь — нет никого. Пустота. А внутри все сжимается от непонятной тоски и боли.
— Пойдем в этот. — Югле указала закутанной в серый плащ рукой на ближайший дом. — Я здесь уже ночевала.
Несмотря на слова девы-совы, мне эта идея совершенно не нравилась. Югле тем временем браво прошла к дому. Поняв, что я остановился, оглянулась и нахмурилась:
— Ну, чего ты?
Я передернул плечами. Если сразу не мог сообразить, что меня останавливает, то теперь понял — здесь пахло смертью. Не той — древней, почти исчезнувшей и замерзшей, а…
— Здесь никого нет, — холодно отрезала Югле и, не став меня дожидаться, ухватилась за ручку и дернула на себя.
Разделся жалобный скрип, снежная дверь отворилась. Какая-то маленькая темная тень шмыгнула вдоль стены.
— Югле, здесь что-то не так.
Она нахмурилась, явно хотела сказать что-то резкое, но замолчала. Все же хоть и посланница великой Мяран, а способностями Посредника не обладает.
Я огляделся. Тень больше не появлялась. Но чувство тревоги росло. Как и чувство неопределенности. Как поступить? Остаться на улице и превратиться в ледышку или же войти внутрь дома из снега, но столкнуться нос к носу с неизвестностью.
— Пошли, — тихо, но уверенно повторила Югле и поманила за собой. — Не бойся. К тому же у тебя есть огонь. Да и тут сарай есть. Кстати, теплее, чем дом. Вон, — она указала на каменную пристройку возле дома. — Аяну будет лучше, чем нам.
Я не был уверен, что это сарай, но спорить не стал. Отведя коня и покормив, как следует, все же вошел в дом. Внутри, на удивление, не было ни льда, ни снега. Две деревянных лавки, широкий стол, очаг, на стене даже висела шкура медведя. На полу какие-то плетеные светлые дорожки. Разобрать из чего именно я не сумел.
— Надо же, — пробормотал я. — Будто Господин Сон хранит это место.
— Он младший брат Смерти. — Югле уже жевала кусок солонины из прихваченных у Сверре продуктов. — Так что, ничего удивительного.
Я опустился на свободную лавку. И все же тень мне не понравилась.
Югле смотрела на меня с любопытством:
— Очаг-то разжигать не будем разве?
Я озадачился, глянул на него и пожал плечами:
— Рад бы. Только…
Девушка неожиданно прыснула со смеху. Я оторопело уставился на нее.
— А что смешного-то?
Она глянула на меня и снова покатилась со смеху:
— Ты еще спроси, где взять огня.
Совершенно не понимая приступа такого дикого веселья, я хмыкнул:
— И где?
Югле перестала хохотать:
— Так, кажется, тут все сложно. Ну, подумай сам, йенгангер. Малые боги дали тебе искру, вселили ее в твое полумертвое сердце. Неужели ты решил, что она стала пеплом?
Я нахмурился. Обычно боги, пусть даже малые, не дают что-то просто так. За каждый дар — нужно платить. Искорки помогли мне разобраться с Холодными камнями, а я выполнил их задачу и избавил землю от Повелителей Холода. Но теперь… Теперь никто никому ничего не должен.
Подняв руки, молча глянул на свои пальцы. Югле ничего не говорила. Хмыкнул. По ладоням пробежали лиловые огоньки, и вдруг резко вспыхнули ослепительные пламенем. Я вскрикнул от боли, попытался сбросить огонь, однако он и не подумал гаснуть. Только теперь уже не жег, а мягко, приятно согревал.
Не веря своим глазам, я, замерев, смотрел на окутавшее кисти пламя: лиловое, пронизанное искрами как огненные аметисты.
— Вот видишь, — шепнула Югле с улыбкой и одобрением, — есть огонь. А ты верить не хочешь.
Ответить было нечего. Я молча встал и подошел к очагу, лиловые огоньки вспыхнули и кинулись к нему. Миг — в очаге весело заплясал яркий рыжий огонь.
В голове проносились мысли: что происходит? Вроде бы все по-старому, но я явно меняюсь. Есть хоть и хочется, но не так, как раньше. Усталость накатывает волнами и тут же спадает. Сон. Да, сон еще нужен. Но если надо, то могу обойтись и без него. Волшебство древних богов держится и не собирается покидать мое тело. Неужели магия бабушки начала… покидать меня? Если так, то скоро я стану йенгангером. Полностью.
Откуда-то раздался шорох. Краем глаза я заметил, как по стене метнулась тень. Но Югле зевнула и потянулась.
— Давай спать, Оларс. Завтра дорога долгая будет. И чем быстрее ее пройдем — тем лучше.
Я еще раз огляделся, но больше ничего не сказал. Сидеть на страже тоже не хотелось. Да и вряд ли мне сумеет навредить тень.
Сон пришел сразу, стоило только улечься на лавку и закрыть глаза. Кажется, в нем была смеющаяся Рангрид, что протягивала ко мне руки, и улыбающийся Арве с флейтой в руках.
А потом флейта запела. Горько, печально, страшно. О доме из снега на окраине лесной дороги, о жестокой метели и холодном солнце.
Моего плеча коснулись чьи-то пальцы — легкие и сухие — пробежали аккуратно вниз, к локтю. Но продолжала петь флейта — о гордости и гневе, радости и боли. Об охваченном огнем старом доме и новом, что возник на его месте, со стенами из снега да крышею изо льда.
Сон растаял, я открыл глаза и чуть не закричал, но мой рот тут же зажала сухая ладонь.

Глава 3. Топор валкары

Сердце стучало, как сумасшедшее. Я во все глаза смотрел на стоявшую рядом женщину. Спросонок такое увидеть — любой заорет. Высокая, в доспехах из тускло-серого металла. Только вот толком ничего не осталось от них — ржавчина одна. Как еще в труху не превратились? Но от взгляда на ее лицо у меня по позвоночнику пробежали мурашки. Слева все как надо: чистая кожа, аккуратные черты, но справа… Голые кости, пустая глазница — провал во тьму, а от скулы и вовсе ничего не осталось.
Она усмехнулась. Жутко — сочные пухлые губы резко переходили в оголенные зубы. Будто кто-то взял и сорвал плоть, как ненужную маску.
— Не смотри на меня так, Посредник. Зла тебе не причиню. Но как мертвая призову твою власть.
Я почувствовал, что не могу пошевелиться: и смотреть страшно, и глаз отвести нельзя.
— Давно иду по твоему следу, но только тут догнала.
Она вскинула руку, я увидел обрубленную кисть и поежился. Но через миг забрезжил свет догадки: доспехи, раны… Валкара?
— Я — Урд, последняя из браннхальдских воительниц, — произнесла она. — Хоть давно покинула мир живых, поклялась оберегать эти места от Повелителей Холода. Но ты… — валкара умолкла.
Я быстро глянул на Югле, однако та преспокойно спала, свернувшись клубочком и накрывшись плащом.
— Она меня не слышит и не видит. Но ты — другое дело. Ты их прогнал отсюда.
— Что тебе нужно?
Сделав глубокий вдох, я сумел сесть на лавке. Так лучше. Да и вид валкары не так уже страшил.
— Идем, я покажу.
Урд развернулась и направилась к выходу. Ее спину скрывал плащ, только смотрелось так, будто у женщины был горб. Или, может быть, сложенные крылья?
Встав с лавки, я еще раз бросил взгляд на спавшую посланницу лаайге. Валкара уже вышла из дома.
— Югле, — позвал я.
В ответ — тишина. Неожиданно над спящей появилась тень. Разобрать, кто это не вышло, но я четко видел, а как она погрозила мне маленьким кулачком. Живой человек на моем месте испугался бы, но я улыбнулся. Так вот оно что…
Выскочив из дома, едва не врезался в мертвую валкару. Она ухватила меня — пальцы до боли впились в плечо. Я ойкнул и отпрянул.
— Поосторожнее. Лишние дырки мне ни к чему.
— Прости, — Урд развела руками, — не хочу лежать на снегу.
— Кто с тобой так? — Я кивнул на ее покалеченную руку.
Валкара стояла ко мне боком, страшной части лица не было видно. Красивая. Только что же произошло-то? И какая тварь так обошлась с ней?
— Иданнр, — льдом прозвенел ее голос. — В битве. — Она обвела рукой вокруг. — Это наша земля. Мы всегда стояли на страже этого края. Но Повелители Холода пришли сюда с войском.
Она обняла себя за плечи, будто могла чувствовать мороз. Я подошел ближе.
— Убили всех?
— Тех, что тут были — да. — Она повернулась ко мне. По коже снова пробежали мурашки, но я не отвел взгляда. — Мои сестры были у Гунфридра — Морского Владыки. Я сумела послать к ним вестника.
— Поэтому они так и не вернулись?
Валкара кивнула:
— Не лучшее место — дом из снега, Посредник, мертвый край и Повелители Холода. Но теперь…
— Госпожа, госпожа! — прошелестело совсем рядом.
Урд до пояса окутала тень.
— Да, я знаю, — кивнула она. — Погоди немного.
— Время, госпожа, — в шелесте звучали жалобные нотки.
Мне оставалось только дивиться: как вышло, что валкаре служит ниссе — мертвый домовой? Обычно, насколько я знал этот народец, ниссе покидали дома без жизни. Но здесь… Только сейчас я понял, что тень вовсе не бесформенна, а очертаниями напоминает маленького человечка.
От Урд не ускользнул мой взгляд. Валкара мягко взяла ниссе за теневую руку:
— Не удивляйся, Посредник. В этой земле до сих пор спрятано то, что нас держит. Сейчас сам все увидишь. Идем!
Ночь выдалась тихой. Скрип снега — единственное, что нарушало ее покой. Странно. И лес тоже странный: птица ночная не пролетит, ветка не отломится, зверь мимо не пробежит.
Мы шли недолго, но я почувствовал — вокруг что-то изменилось. Хоть все так же темно, звезды да белый покров снега.
— Вирвельвин — Властелин Ветров, — произнесла Урд, — всегда был нашим покровителем. Он помогал нам и давал силы. Только с приходом Повелителей Холода и сам потерял свое могущество.
Ниссе бесшумно скользил рядом с госпожой, по-прежнему держа ее за руку.
— Уж не отправили его по ту сторону Мрака? — Я оглянулся, пытаясь запомнить дорогу.
Раздался смешок, валкара покачала головой:
— Не так просто отравить ветер туда, куда не вольно ему лететь. — Она посмотрела на меня. — Ветер в чем-то сродни тебе, Посредник. Ни дома у него, ни рода.
Появилось желание подхватить что-то тяжелое и треснуть ее по голове. Я сделал вдох. Плохо, Оларс, вспыхиваешь, как баба на базаре.
— Нет моей вины, полуликая валкара, что остался я без крова и потерял половину жизни. Но и безнаказанным не уйдет тот, кто стал причиной этому.
Мой ответ понравился Урд. Она одобрительно кивнула.
— Потому и веду тебя сюда, Посредник. Давно за тобой наблюдает мой вестник — белый ворон.
— Ворон? — это несколько озадачило.
Она вдруг рассмеялась:
— Той же породы, что и твоя посланница. Перед землями лаайге лежит край Крылатых. Оттого у нас крылья за спиной, а птицы тут вовсе не птицы.
— Но где я с ним встречался?
— Думай, Посредник, думай, — в голосе звенело лукавство. — Гонку на ледяных линормах многие видели.
Урд резко остановилась, будто врезалась во что-то невидимое. Подняла покалеченную руку и зашептала. Воздух сгустился, ночная тьма скрутилась жгутом и потекла на белый снег.
Я стоял не дыша. Магия мертвых. Только им служит ночь, только их пальцы могут окраситься ее темнотой, чтобы начертить в воздухе руны заклятья.
Валкара шептатала, тьма продолжала причудливый танец, не предназначенный для глаз живых. И хоть Урд обращалась к силам: древним и чуждым, я чувствовал, что в каждом слове звучал призыв.
— Призываю тебя. Силой и знаниями Посредника отомсти за сгубленных валкар на краю холода возле спящего Соук-Икке-Соуке! Уничтожь Хозяина Штормов, не дай душам моих сестер послужить злу!
Я вздрогнул. Так вот в чем дело! Она знает, что Повелителей Холода нет, но жаждет смерти их союзника!
— Призываю тебя болью живых и памятью мертвых, призываю тебя…
Голос набирал силу, нечеловеческие слова продолжали звучать, но я понимал их сердцем.
Тьма замерла, но чувствовалось напряжение, будто невидимые нити с трудом удерживали ее. Урд говорила все громче и ритмичнее, зачаровывала с каждым выдохом.
— Да не ступит никогда нога врага на мою землю, да скроет его Мрак навеки! Отец мой, Вирвельвин! — Зов валкары зазвенел над спящим лесом. Но не хрустальными колокольцами, а звоном скрещивающихся мечей. Тьма заискрилась, взметнулась ввысь, словно желая коснуться безмолвных звезд. — Помоги, Властелин Ветров!
Тьма вспыхнула серебристым светом, мириадами звезд рассыпалась вокруг. Я зажмурился и отвернулся. Раздался довольный смех Урд.
— Благодарю тебя, Отец мой!
Кто-то коснулся моей руки. Открыв глаза, я увидел ниссе. Он подвел меня к своей госпоже. Валкара держала в руках боевой топор. Красив. Опасен. Явно Древняя раса мастерила. И не понять из какого металла, только смотришь на него — кажется, что переливается живым огнем.
Урд смотрела на топор, казалось, что даже забыла о моем существовании. Потом подняла голову.
— Найди мою дочь, Посредник. Передай ей родовое оружие. С его помощью валкары будут непобедимы.
Топор оказался в моих руках. Кожу тут же обожгло, миг — кровь по венам побежала быстрее. Будто и впрямь божественная сила заключалась в нем.
— Чем сможешь рассчитаться с Посредником, валкара Урд? — спросил я. Нет, отказывать не собирался, но и бесплатно служить тоже.
— Когда найдешь присягнувших к Гунфридру дев, — в одно мгновение левая часть лица начала ссыхаться и рассыпаться прямо на глазах. — Отдай им топор Властелина ветров. Они спросят, как отблагодарить тебя. Тогда не молчи, Посредник. Требуй, чтобы войско валкар последовало за тобой на Острова-Призраки.
Я сжал рукоять крепче. На такую помощь я даже во сне не мог рассчитывать. Сами валкары!
— Впрочем, они с радостью последуют за тобой, чтобы впиться в глотку Хозяина Штормов. Но не медли. Помни, время — не ждет.
Урд превратилась в туман, рассыпалась стальной пылью, что тут же подхватил ветер и унес в лес.
Я вздохнул. Странно, холода толком не чувствую. Как бы не замерзнуть вовсе… Опасность в том, что я могу это даже не заметить.
Кто-то дотронулся до моей ноги.
— Посредник, — прозвучал тоненький голосок.
Я опустил взгляд и встретился с большими грустными глазами ниссе. Сердце почему-то сжалось. Его госпожа ушла. А что делать домовому без нее да в доме из снега?
Повинуясь неясному порыву, я присел на корточки, чтобы не смотреть сверху вниз. Теневые пальцы пробежались по древку топора, погладили лезвие, будто руку любимой госпожи.
— Не надо, чтоб видели его чужие глаза. Нехорошо это, — прошептал он.
Топор тут же окутало бархатной тьмой. И хоть тяжесть оружия валкары никуда не исчезла, глаза видели пустые ладони.
— А как же ты? Пустой дом сторожить?
— Нет больше дома.
Ниссе не вздыхал, но в теневых глазах было столько боли и печали, что становилось холоднее, чем от ночного мороза.
— Пошли, я тебя выведу, — произнес он.
Я встал, по-прежнему сжимая невидимый топор.
— Почему нет дома?
— Он из снега. — Маленький человечек повернулся и зашагал по тропинке. — Заклятье Иданнра удерживало мою госпожу и ее дом. Но теперь… — Ниссе пожал плечами.
Я следовал за ним, лес начинал просыпаться, хоть до рассвета еще было далеко.
— Но почему ты не ушел с ней?
— Урд была повелительницей здешних валкар. А у повелительниц хранитель очага — вечен.
— Но очага же нет…
— Безобразие! — Вдруг раздался возмущенный голос Югле. — Еще этого не хватало!
Я встрепенулся. Утбурд меня забери за рассеянность, мы же пришли!
Нахохлившаяся и насупившаяся девушка-сова стояла возле Аяна и продолжала ругаться. Заметив меня, она замолкла, а потом разразилась новой тирадой:
— Где ты был? Дом развалился! Тебя нет! Сказать нельзя было? Один конь, но и он ведет себя приличнее!
Дома и впрямь не было — лишь снежный сугроб в два раза выше меня.
Ниссе посмотрел на Югле:
— Тихо.
Она оторопела, но вдруг нахмурилась.
— Оларс, что случилось?
— Я расскажу. В дороге.
Она еще раз кинула косой взгляд на домового, но кивнула. А потом и вовсе обернулась совой и, взмахнув крыльями, поднялась вверх.
Я подошел к Аяну и погладил его по шее. Конь одобрительно фыркнул. Я потрепал его по холке и, уже оказавшись в седле, обернулся.
Ниссе стоял не шевелясь и молча смотрел на снежные руины. Потом, будто почувствовав мой взгляд, повернул голову. Время исчезло. Домовой без дома смотрел на зависшего между жизнью и смертью йенгангера. Чуть сжав бока Аяна коленями, я подъехал к ниссе и, не говоря ни слова, протянул ему руку. В теневых глазах мелькнуло удивление, а потом вдруг зажглись надежда и радость. Сухая узкая ладошка легла на мою, и в тот же миг домовой оказался у меня за спиной.
Пришпорив коня, я понесся вслед за Югле.
Нас ждала Мяран.

Глава 4. Мяран

Народ лаайге хоть и не сторонился чужих земель, но свои покидать не любил. Мы с Югле приехали к ночи в огромную деревню на берегу замерзшей реки. Несмотря на поздний час то и дело слышались голоса женщин, откидывались шкуры, и из веж выходили статные хозяйки. Их мужья заводили оленей в загоны, а любопытные детские мордашки выглядывали из окон туп. В тупах — домах из дерева — жили лаайге побогаче, в вежах — шатрах из шкур, натянутых на деревянные шесты — победнее. Только, как объясняла мне бабушка, богатство для лаайге — не та мера, с которой будут считаться. Чтобы заслужить уважение — одним золотом, большим стадом оленей да богатой тупой не отделаешься.
Едва показались дома лаайге, Югле обернулась человеком и явно не собиралась больше быть совой. Может, это и не слишком хорошо по отношению к моей помощнице, но птицей она мне казалась более, кхм, привлекательной.
Вульсе — теневой ниссе — шагал рядом со мной, не задавая лишних вопросов. Мы провели в пути всего день, но он уже успел показать свои расторопность и сообразительность. Казалось, он заранее знает, что мне потребуется в следующую минуту: от куска лепешки до остановки, чтобы передохнуть. И вроде домовой не должен такого делать, да только нет сейчас дома, вот и приходилось следить за новым хозяином. А в том, что я стал господином для маленького ниссе, сомневаться не приходилось. Другой вопрос, что я не знал: появится ли собственный дом и стоит ли домовенку оставаться у меня на службе.
Югле тем временем здоровалась с людьми. На меня кидали заинтересованные взгляды, но лишних вопросов не задавали.
— Куда мы идем?
— Догадайся.
Аян фыркнул. Кажется, девушка-сова так же не нравилась ему, как и мне. Ну, ладно. Уточню: не совсем нравилась.
— К Мяран?
Югле кивнула и махнула рукой, закутанной в плащ:
— Вон видишь, вежа стоит вдалеке? Вот туда и идем.
Моему удивлению не было предела: чтобы всевидица, о которой говорит весь север, жила в простой веже? Быть того не может!
Югле тихо рассмеялась, заметив мое недоумение.
— Не переживай, Посредник. Ты скоро и не такое увидишь.
— А какое? — неожиданно подал голос Вульсе.
Она глянула на него, миг — на губах девушки появилась добрая и мягкая улыбка. К ниссе она явно относилась лучше, чем ко мне. Не то, чтобы это было сильно неприятно, но маленькой иголочкой все же кололо. Потому что неясно — за что.
Больше я не задавал вопросов. Югле и Вульсе говорили, но как-то и прислушиваться не хотелось. Мне бы побыстрее поговорить со всевидицей и назад. Нечего гостить у лаайге. Да и топор валкары за спиной напоминал о новых заботах.
Вблизи вежа Мяран уже не казалась такой хилой и бедной, как остальные. Но и до ладно срубленной тупы не дотягивала. Югле едва подошла к веже, как полог откинула чья-то рука.
— Заходите, гости дорогие.
От этого голоса пробежали мурашки. Тихий, еле различимый, и в то же время глубокий, будто падаешь в бездонное озеро Лестуннгсин, что лежит в сердце самого Мрака. В нем слышался скрип снега, глухие удары в бубен и протяжная песня лаайге.
Югле поманила меня за собой. Мгновение я стоял в нерешительности, будто понимая, что нечего делать простому человеку в обители всевидицы. Тряхнув головой, быстро шагнул за девушкой-совой. Хватит думать о глупостях.
Стоило очутиться внутри, как меня окутал жар очага, в ноздри ударил незнакомый запах: острый, свежий и пряный. От него тут же закружилась голова. Следом за мной в вежу бесшумно скользнул Вульсе. Возле очага стояла невысокая женщина в темно-синем платье. Свет падал так, что толком невозможно было ее разглядеть.
— Я привела его.
Югле почтительно поклонилась.
— Спасибо, совушка.
Тот же голос, что и позвал нас в вежу. И снова уносит в бездну, туда, где не разобрать: верх ли, низ, просторно или узко.
— Отведи коня к Яине и маленького ниссе тоже.
Югле кивнула и, ухватив Вульсе за руку, выскользнула из вежи. Мяран обернулась. Медленно подошла ко мне.
— Давно жду тебя, Оларс, — мягко произнесла она. — Вот и дождалась.
А я… совсем растерялся. Еще пару вдохов назад готов был распрощаться с ней, если что-то не понравится, но теперь не знал, как поступить. Голос уже не очаровывал, но успокаивал, утешал, давал почувствовать себя умиротворенно и уютно. А всевидицу старой, кстати, назвать нельзя. Так, только лучики морщинок в уголках глаз, а лоб — высокий, чистый. И на губах улыбка. Из-под красно-синего лаайгского платка выглядывали светло-русые волосы, еще один платок — из крашеной шерсти лежал на плечах. Но больше рассмотреть не получилось, потому что оторваться от глаз Мяран было невозможно. В полумраке вежи и не разобрать цвета — ясно, что светлые — только смотришь в них и теряешь себя. Так же, как в небо, когда есть только пронзительная синева и ни единого облачка. Лишь голова идет кругом.
Она вдруг протянула руку и коснулась моих волос, чуть нахмурилась и покачала головой.
— Седина… Молод ты еще, а уже обзавелся ей.
Теплые пальцы погладили по щеке… Я все так же и стоял, словно потерял дар речи. Не хотелось уходить, хотелось потянуться за ее пальцами, чтобы так и гладила, успокаивая. И в глаза смотрела. По коже пробежал мороз, внутри все сжалось. И только в этот миг сообразил, что не всевидицу Мяран я видел перед собой, а совсем другую женщину. С такими же глазами небесными — без края, без дна; с такими же нежными пальцами и именем — мягким, не ванханенским — Кайса. Мама.
Я тряхнул головой, прогоняя наваждение.
— Не так я молод, всевидица. Да и что возраст тому, кто одной ногой в могиле?
Даже засмеялся. Только смех получился горьким. Карканье ворона, а не человеческий голос.
— Именно это и делает тебя неуязвимым, — неожиданно улыбнулась она. — Сядь, Оларс, — указала рукой на табурет возле грубо вытесанного стола. — Негоже гостя голодным у дверей держать.
Я молча сел, куда указали, задумавшись о ее словах. Если б магия бабушки и впрямь сумела меня сделать неуязвимым, было б неплохо. Но этого не может быть.
На столе лежал полотняный мешочек с гадальными костями, в плоской глиняной плошке находлись терпко пахнущие сушеные травы, рядом — серебряная чаша с густой черной жидкостью. Но больше ничего — не нужны амулеты да всякие магические штучки настоящей всевидице. Она все знает так.
Мяран вновь подошла к очагу и открыла котелок. Тут же разлился аппетитный запах, и внутри все скрутило от голода. Лаайге, может, не слишком изысканные повара, но еда у них всегда вкусна и сытна. В каждом доме есть оленина и молоко, каша из сосновой заболони с ржаной мукой, которую не встретить больше нигде, наваристый суп с рыбой, который здесь зовут лим.
— Топор валкары-то положи, — сказала она, не оборачиваясь, — тяжесть держать ни к чему. Да и спину бы поберег.
Я недоуменно уставился на Мяран. Так-так, вот тебе и подтверждение, что всевидица видит все. Не только будущее с настоящим и прошлым, а и топор под чарами невидимости. Хмыкнув, снял его и осторожно положил возле ног.
Мяран развернулась и, осторожно неся в руках глубокую тарелку с поднимавшимся над ней ароматным дымком. Однако когда передо мной ее поставили, я впервые за все время искренне пожалел, что не взял с собой Йорда. Нет, еда выглядела соблазнительно, но никогда я не ел столько за раз!
Всевидица села напротив и, кажется, едва сдерживала улыбку.
— Ничего, тебе надо восстановить силы, — сказала она. — С дороги согреться самое оно. Да и налью тебе сейчас чаги, чтобы освежиться.
— Чаги? — переспросил я и покосился на странную жидкость в серебряной чаше. Разве это можно пить?
Мяран перехватила мой взгляд и расхохоталась, потом снова встала:
— Не бойся, твилом против воли никогда не пою.
— То есть?
Всевидица снова суетилась возле очага. Только сейчас я заметил второй котелок, из которого хозяйка ловко что-то наливала в простую деревянную чашу.
— Чага растет на деревьях, — ее голос звучал беззаботно и почти весело, будто рассказывать об этом было настоящей радостью, — такой древесный гриб. Лаайге срезают его со стволов и заваривают вместе с травами. Им и излечиться можно, и дух укрепить, и настроение поднять. Чагу подарили нам чахкли — маленькие помощники, наш подземный народец. Ну, они похожи на твоего ниссе, Оларс, только еще меньше.
Мяран подошла и поставила возле меня чашу с напитком, видом напоминавшим амр. Снова села напротив и, подперев щеку кулаком, посмотрела на меня. В небесных глазах плясали смешинки.
— А вот твил пьют наши шаманы. Или те, кто способен пройти по дороге духов, — она улыбнулась. — Сам понимаешь, охотникам да торговцам, что с духами бесед не заводят, такого лучше не пить.
От тепла вежи, сытной еды и улыбчивой хозяйки меня охватило какое-то умиротворение, и едва ли не наваливалась сонливость. Но поддаваться не стоило.
— Спасибо за гостеприимство, Мяран, — сказал я, — только ж не за этим ты меня позвала, чтобы лимом накормить и чагой напоить.
— Конечно, — глаза продолжали смеяться. — Хочу поглядеть, какой из тебя получится шаман, Оларс Забытый.
Мне не понравились эти слова. Чуть отодвинувшись в сторону, подальше от чаши с черным твилом, я внимательно посмотрел на всевидицу.
— Вот как?
Голоса своего почему-то не услышал, но от Мяран глаз не отвел. Странная она. Мягкая, добрая, мать напоминает. И в то же время — другая… чудная. Только сразу этого не разглядеть и не отталкивает этим от себя людей, а наоборот — синей бездной в небо утягивает. И улыбается. Так, будто в первый и последний раз.
Перед глазами вдруг все помутилось, а в ушах зашумело.
— Устал ты, Оларс, — услышал я мягкий голос, теплые пальцы вдруг вновь коснулись моих волос. — Дорога была долгой.
Пальцы гладили и ласкали, глаза сами собой закрылись, даже не понять — сижу я или уже нет.
— Очень долгой, — как бескрайняя река журчал голос, — десять лет шел ты сюда: через южные земли, через лед севера, через злобных богов и мир мертвых.
Я почти ничего не слышал, чувствуя, как проваливаюсь в сладкую дрему, забывая обо всем на свете. Нежные пальцы продолжали перебирать мои волосы.
— Еще много предстоит пережить, не одну дорогу пройти, познать много горечи, но это — впереди. А пока — спи. Спи, Оларс, и звезды будут беречь твой сон.

Глава 5. За тобой пойду по звездам

Она звонко смеялась: весело и задорно. Не зря все слуги говорили, что такого смеха, как у Кайсы Глемт, нет ни у кого. Живая, проворная, никогда не унывающая. Казалось, что сама Леле Славная сотворила ее из снегов севера, но оплела солнечными лучами и зажгла в груди сердечный огонь.
Она пряла у окна, но то и дело посматривала на нас. Я всегда с удовольствием наблюдал за ее ловкой работой, лишь дивясь, как женщины так долго и терпеливо могут ею заниматься.
Возле меня с хохотом и визгом носились Арве и Лейсе. Игра всегда куда интересней, если можно спрятаться за старшим братом и оттоптать ему все ноги. Семилетние близнецы решили, что иначе играть вообще не стоит, поэтому весь день от меня не отходили.
— Оле, Оле!
Лейсе ухватила меня за руку и глянула снизу вверх:
— Ты меня возьмешь завтра на ярмарку?
В серых глазенках слились вопрос и почти мольба.
— И меня! — Арве ухватил за вторую руку.
Кстати, брат с сестричкой на меня совсем не похожи — такие же светловолосые и круглолицые как мама. От отца разве что взяли серые глаза да порой совсем недетскую рассудительность. Не то, что я. Посторонние, глядя на нас, все время удивлялись, узнав, что я прихожусь старшим братом этим непоседам.
— Ах, вы ж! — Мать всплеснула руками и покачала головой. — А кто обещал отцу помочь? Вы же только позавчера вернулись!
Арве потупился, но Лейсе продолжала смотреть на меня и крепко сжимала руку.
— Мам, может, и правда… — начал я.
— Нет! — вдруг раздался истерический вскрик. Веретено, как живое, выскочило из ее пальцев, со стуком ударилось о доски пола и покатилось в сторону. Матери больше не было — вместо нее возле прялки сидела фигура, завернутая в серый плащ, сделал шаг назад. На лбу выступил холодный пот. Показалась костлявая рука — без плоти, с заостренными черными когтями и поманила к себе. Дыхание перехватило — передо мной был Хозяин Штормов. Арве медленно, спотыкаясь на каждом шагу, побрел к нему. Я кинулся за братом, но Лейсе неожиданно сильно дернула меня назад и громко разрыдалась. По стенам дома пошли трещины, уши заложило от грохота, в окно ворвался ветер.
— Арве! — отчаянно крикнул я. И сестру отпустить нельзя, и до него не дотянусь… Утбурд, что же делать?
Хозяин Штормов расхохотался, и яркая вспышка ослепила меня. Спустя миг все исчезло, лишь ветер кружил вокруг пепел, будто тут все сгорело. Вокруг опустилась тьма, хотя еще совсем недавно светило солнце. Холод пробрал до костей, я огляделся и, поежившись, обнял себя за плечи:
— Арве! Лейсе!
— Оларс! — глухой женский голос заставил меня обернуться.
Она стояла всего в нескольких шагах. Как всегда спокойная, неестественно прямая, с легким укором глядя на меня. Черный плащ скрывал ее с головы до пят. Волосы, такие же, как у меня — ночь, пересыпанная снегом — стянуты за спиной, а в глазах — лиловое пламя. Единственная из рода Глемт, на кого я похож больше всех.
— Бабушка! Что происходит?
Я бросился к ней, но она сделала шаг назад, и между нами появилась пропасть.
— Бабушка!
Голос срывался, кажется, я даже не слышал его, но не мог отпустить ее.
— Некк наделила тебя силой ходить по снам, это хорошо, — мягко произнесла она и снова отступила назад.
Я шагнул к ней, замерев на самом краю пропасти.
— Не уходи, пожалуйста! Я один не справлюсь!
Отчаянье затопило полностью. Единственный человек, который мог дать совет, вот-вот исчезнет.
Она посмотрела на меня, чуть покачала головой:
— Что ж ты как маленький-то? — улыбнулась и протянула руки. — Ну, иди ко мне, не бойся.
Я еще раз глянул в пропасть, сердце бешено заколотилось. Еще шаг — и я окажусь на дне.
— Оларс, — с нажимом повторила она. — Не бойся. Йенгангер, который боится Мрака. Ай-ай-ай!
Неожиданно внутри стало как-то тихо и спокойно. Не задумываясь и не задавая лишних вопросов, я смело шагнул вперед и… Нет, не упал. Невидимая дорога держалась крепко. Шаг, еще один, еще. Я оказался возле бабушки. Тут же протянул руки, чтобы обнять ее, но черный плащ распахнулся в мгновение ока и замерцал белыми огоньками.
— Ты справишься, — услышал я далекий голос. — У тебя все выйдет. Но ты не должен дышать.
Плащ стал непроглядной тьмой, белые точки превратились в сияющие звезды. Я резко развернулся, растерянным взглядом оглядел все вокруг. Черные крылья утбурда, что со мной? Если это кошмар, то почему такой реальный? Если нет, то как я тут оказался?
Кто-то коснулся моего плеча, я дернулся от неожиданности, быстро повернул голову. Рядом стояла Мяран. Я выдохнул и присмотрелся: Мяран, но выглядит моложе. А из одежды — одна белая рубаха длиной до пят, с широкими рукавами. И ступни босые.
— Ты бы поосторожнее, — хрипло произнес, — ненароком могу и зашибить.
Мяран не ответила, но глаза смеялись. Уж они-то остались такими же, как у той Мяран в веже — без края, без дна.
— Спокойнее надо, Оларс, — мягко произнесла она.
— Спокойнее?
Внутри все вскипело от злости, я стиснул кулаки и попытался успокоиться.
— Сначала я вижу, как моя родная мать становится Хозяином Штормов, брат и сестра исчезают, а все вокруг рушится. А потом появляется моя…
— Ингва Глемт, — улыбнулась Мяран, и мне неожиданно стало стыдно: всевидица-то не виновата ни в чем.
— Мяран, скажи, где мы находимся?
Всевидица тихо рассмеялась, но почему-то стало от этого смеха нехорошо. Вся эта тьма, звезды, нереальная Мяран рядом. Где я?!
Она мигом стала серьезной:
— Сны и воспоминания тесно связаны, Оларс. И те, и другие живут в пропасти у края Мрака.
Я нахмурился:
— Как мы здесь оказались?
Мяран указала на звезды:
— Видишь их, Оларс? Это души предков, которые после смерти уходят на небо.
— Вот еще, — хмыкнул я. — Уж как Посредник, я знаю — души никуда не уходят. Иначе все б Посредники сидели без работы.
— А ты не задумывался, почему некоторые души отыскать невозможно? — Губы всевидицы изогнулись в лукавой усмешке. — Пойми, Оларс, я плохая колдунья. Знаю много, да силы меня не слушают. Тот, кто видит — плести чары не может. Но у меня много помощников. Ты заснул, мне удалось увести твою душу сюда — в ночь. Сам же знаешь, ночь — младшая сестра Мрака.
В ее словах было зерно истины. Действительно, если человек обладал даром предвидения, магия ему не давалась. А тут еще больше: всевиденье!
Я провел рукой по лицу, убирая упавшие на глаза волосы. Боги севера, когда мне уже дадут выспаться?
— Тогда объясни мне, всевидица, что я вижу? Почему в мой сон пришел злейший враг, а родные люди не хотят говорить?
Мяран молча указала вниз, на тьму, усеянную звездами.
— Я знала твою бабку, Оларс.
Я вздрогнул и пристально посмотрел на Мяран. Интересно, сколько же ей лет?
— Откуда?
Несколько звездочек, крошечными светлячками подлетели к всевидице и венцом легли на ее светлые волосы. Несмотря на простую одежду и кроткую улыбку, у меня появилось ощущение, будто передо мной стоит один из могущественнейших людей на свете.
Она сделала шаг в сторону:
— Идем, я тебе кое-что покажу.
Я покорно последовал за ней:
— Не обманывайся моим лицом, Оларс, — тем временем произнесла она. — Я стара.
Перебивать не было смысла, только слушал и смотрел по сторонам: светящиеся точки сливались, становились линиями и завитками, жили какой-то своей, непонятной мне жизнью.
— Тяжба Ингвы Забытой и Хозяина Штормов длится не один век, — продолжала Мяран, — только слишком уж хорошо они прятались друг от друга, слишком ловко устраивали ловушки и не попадались в них. И только десять лет назад Хозяин Штормов отыскал способ уничтожить свою соперницу.
Я поморщился. Да рассыплется прахом он со своими Островами-Призраками!
— Что произошло? Почему нам никто и никогда не говорил об этом?
Мяран глянула на меня и усмехнулась:
— Твоя бабка и Спокельсе — Посредники, дети Мрака. Они ненавидели друг друга.
Я остановился, недоуменно уставившись на нее:
— Что? Дети Мрака?
— Да, Оларс, — Мяран не смутилась, — твоя бабка была лишь наполовину человеком. Ее родила человеческая женщина, но отцом был Господин наш Мрак.
От того, как она произнесла последние слова, я вздрогнул и сжался.
— Мяран, этого не может быть. Мрак — даже не божество. Он никогда не приходит к людям. Он забирает всех: богов, духов, людей, смертных…
— Все живое боится Мрака, — холодно ответила всевидица. — Но только не мертвое. Госпожа Смерть — не есть зло, Мрак — тоже. Хоть он и беспощаден.
— Но как моя бабушка могла стать врагом Хозяина Штормов? Ему же тысячи лет! Неужто он обратил внимание на смертную?
— На смертную — нет. А вот на дочь Мрака — да. К тому же Ингва считала, что Острова-Призраки должны быть уничтожены. Но и молчала, потому что сам Мрак взял с нее клятву молчать.
— Но откуда же ты… — начал я и тут же прикусил язык.
Ответ — взгляд бездонных глаз да усмешка на губах. И только шепот во тьме:
— Все видит, все знает…
Но вопрос, который мучил меня долгие годы, теперь прорвался на волю.
— Но почему так случилось, что из всех в семье я единственный, кто на нее похож? И почему она спасла именно меня?
Всевидица продолжала идти, кажется, она шептала что-то: то ли песню, то ли заклятие:
— За тобой пойду по звездам, соберу в ладони слезы…
— Мяран!
Но она не вздрогнула и не испугалась:
— А как сам думаешь, Оларс Забытый?
— Утбурд, да не знаю! — раздраженно бросил я. — Знал бы — не спрашивал!
— Не горячись, — спокойно ответила Мяран, — это плохо. Тебе предстоит пройти много дорог. Побывать там, куда по своей воле не ходят.
— А можно уточнить?
— Ну что ж…
На миг Мяран остановилась, будто что-то рассматривая вдалеке, а потом вновь зашагала:
— Чтобы выполнить клятву и отомстить, нужно собрать большую силу. Тебе нужно войско, Оларс. Но одними людьми здесь не обойтись. Хоть Къергар и Ванханен пойдут за тобой с радостью, этого мало. Морские псы стерегут Острова-Призраки, и чтобы их победить, нужна сила Гунфридра. Небо над островами охраняют крылатые стражи-ветра, покорные Хозяину Штормов. Их ни с моря, ни с суши не убить — только с воздуха.
— Есть у меня вещичка валкар, — горько усмехнулся я, — госпожой Урд пожалованная. Только скажи, Мяран, кто пойдет за оборванцем, явившимся с юга? Пусть даже наследником уважаемого ранее рода?
Венец из звезд на голове всевидицы ярко вспыхнул, звездочки поднялись выше, закружились над ней. Всевидица сложила ладони лодочкой, белые огоньки устремились в них, образуя шар. Некоторое время она держала в руках это звездное пламя, свет озарял ее лицо, превращая в изваяние богини.
Она подняла на меня глаза, губы снова дрогнули в улыбке: мягкой, нежной, материнской.
— Смотри, Оларс.

Глава 6. Зов дома

Звездный свет разгорался ярче и ярче. Глаза заболели, но и я не подумал отвернуться. Казалось, серебряной белизной пылало все вокруг, и тьма растворилась. Верно говорят: нет тьмы без света, но не станет света без тьмы. Только ночь родит звезды, но лишь по следам солнца придет темнота.
Свет вдруг чуть померк, перестал резать глаза, и я сумел разглядеть очертания небольшой комнатки. Миг — ни света, ни Мяран — я стоял на деревянном полу, смотрел на склонившуюся к столу светловолосую женщину в красном шерстяном платье, расшитом белыми ромбами: не простыми — чуть вытянутыми, изящно переплетенными друг с другом — ванханенскими. Сердце почему-то забилось быстрее.
Свеча отбрасывала неровный свет на женщину, а в узкое окошко заглядывала ночь.
Она выпрямилась, отодвинула от себя глиняную плошку и вздохнула. Ванханенка. И по одеянию, и по уложенным короной вокруг головы светлым косам, и по серебряному браслету с крупными молочно-белыми камнями, именуемыми бромдами. Их добывали только у нас и не возили на продажу. Камни считались даром Гунфридра ванханенскому народу, и продавать их чужестранцам было неуважением к Морскому Владыке.
Женщина посмотрела на меня. Я замер, забыв как дышать. Что сказать, как объяснить, что взял и из ниоткуда появился в ее доме? Но она только вздохнула и отвернулась.
— Шайрах, — тихо позвала кого-то.
До меня дошло, что Мяран показывает происходящее при помощи магии, и даже не стоит опасаться: увидят ли меня или нет. Значит, не такая уж плохая колдунья моя всевидица. Хотя… что я знаю о волшебстве лаайге? Мало, очень мало.
Женщина поднялась, снова глянула в плошку, подняла руку и убрала упавшие на глаза короткие прядки. Бромды глухо стукнулись, наполнив комнатку странно родным и привычным звуком — мать всегда носила такие браслеты. А еще я поймал себя на смутной мысли, что уже где-то видел эту женщину. Но только где? Богата встречами дорога Посредника, попробуй-ка всех упомнить!
Послышались шаги, в комнате появился молодой мужчина, закутанный в темные одежды южан. На поясе висела кривая сабля, голова была скрыта капюшоном.
— Чем скорее ты его найдешь, тем будет лучше, — мягко произнесла женщина. — Вода не хочет меня слушаться и ничего не показывает.
Она опустила пальцы в плошку, изящную кисть тут же окутало серебристое пламя. Я нахмурился. Ванханенская магия. Такой же я пользовался, когда искал скремта. Значит, она тоже имеет дело с духами смерти. Потому что маг, уважающий жизнь, не станет колдовать ночью. Ночь — время мертвых.
— Хозяин Штормов собирает войска, рано или поздно он придет сюда.
— Почему именно сюда, Йортрен? — спросил Шайрах. — Разве в Ванханене живут все его враги?
— В пределы лаайге не посмеет сунуться, — усмехнулась она. — Там Мяран — всевидица всего Севера, ее нельзя трогать ни злу, ни добру. И как бы не хотелось Спокельсе стать могущественнее всех, Мяран он силой не возьмет.
— Но сумеют ли оленеводы дать ему хороший отпор?
Нет, я не услышал презрительных нот в слове «оленеводы», однако южанин искренне недоумевал, как лаайге могут противостоять Хозяину Штормов.
— У них есть оружие, — уклончиво ответила Йортрен, — и надо сойти с ума, чтобы туда пойти. Разве что он сумеет подчинить саму Госпожу Смерть.
Жаль, я не мог глянуть на Мяран. Хотелось побольше узнать, что прячут лаайге и почему мой враг не посмеет к ним подобраться.
Шайрах усмехнулся:
— Ваши боги — не мои, Йортрен, но ты знаешь, почему я здесь.
Она кивнула:
— Да. Пусть же хранят силы земли и неба почтенного Яшраха.
Я вздрогнул и необдуманно сделал несколько шагов ближе к ним. Яшрах! Мой учитель?
Но говорившие меня не видели и не слышали.
— Хозяин Штормов уже знает, что остался в живых внук Ингвы. И сделает все, чтобы уничтожить его, — продолжала Йортрен. — Мало того, что мальчик — сильный Посредник, так еще и завис между жизнью и смертью. Если боги подсуетятся, ему не будет равных, а Острова-Призраки превратятся во прах.
Я напряженно слушал, сжав кулаки. Во всемогущество не верил, но всем сердцем желал, чтобы они говорили правду.
— Он сумеет вызвать из мира мертвых врагов Спокельсе. А их больше, чем достаточно.
Шайрах покачал головой, задумался. Зачем-то провел пальцами по рукояти сабли, будто хотел убедиться, что она никуда не подевалась.
— Плохо. Где мне его искать?
Йортрен сложила руки на груди и отошла к окну.
— Зеркало вод показало, что йенгангер идет на север. Скачи в Раудбремм, мимо него не ведет ни одна дорога, а значит — он будет там.
Шайрах откинул капюшон, сверкнула холодным серебром серьга, по плечам рассыпались иссиня-черные волосы. Он вздохнул. Кажется, южанину ехать не особо хотелось.
— Главное — не потерять время, — сказала Йортрен. — Ты поедешь в Раудбремм. Мы с Ингваром — в Ярлунг. Если не удастся тебе его перехватить, будем действовать мы.
Меня как озарило: Ярлунг! Рангрид сказала, что меня искали ванханенцы! А Йортрен я видел, когда ехал с холмов, где искал Нороа! С ней еще был мужчина. Но… Я снова нахмурился. Нет, не этот. Тот, судя по внешности, был северянином.
Шайрах вдруг посмотрел на меня. Я замер. Он тут же перевел взгляд на собеседницу. Я выдохнул. А ведь его я тоже видел! Тогда, на постоялом дворе Гутрун и Ярни. Тот самый лекарь, о котором не очень-то ласково отозвалась подавальщица.
— Что мне делать, если ключ не признает его? — вдруг напряженно спросил Шайрах.
Йортрен передернула плечами.
— Этого не может быть. В ключе — кровь Глемтов, так что все получится.
Шайрах некоторое время молчал и кусал губы. Явно что-то хотел спросить, но не решался. Потом резко выдохнул и кивнул, накидывая капюшон:
— Хорошо, тогда я отправляюсь.
Йортрен резко обернулась:
— Сейчас?
— Да, мне ночная дорога удобнее будет.
С этими словами он развернулся и быстро вышел. Йортрен подняла руку и начертила руну в воздухе, сберегающую от лиха в пути.
Я уже не совсем понимал, что к чему, но видение комнаты и фигура женщины мигом растаяли.
— Теперь ясно? — тихо спросила Мяран. — Или что-то растолковать надо?
Мы вновь стояли среди ночного неба и звезд.
Меня вдруг захлестнуло раздражение:
— Еще как надо! Все вокруг да около! Кто меня ищет? Каким образом я сумею помочь Ванханену? Я же не первый йенгангер на этом свете. Что вообще происходит и кого мы только что видели?
Звездный шар исчез из рук всевидицы, но теперь около ее пальцев кружило множество маленьких огоньков.
— Хозяину Штормов нужны души людей. Много душ, чтобы создать девятый Остров-Призрак. Ванханен находится ближе всего к его владениям. По приказу дроттена Стейна все маги твоего края объединились и решали, как можно отвести беду.
Мяран замолчала, будто к чему-то прислушиваясь.
Я скрипнул зубами, еле сдерживаясь, чтобы не нагрубить.
— Найнас-месяц скоро растает под солнечными лучами, — пробормотала она, словно для себя. — Мало времени.
— Мяран!
Всевидица посмотрела на меня:
— Йортрен служит вашему дроттену и Госпоже Ночи. Богиня-то ей и сказала, что уничтожить Хозяина Штормов сможешь только ты.
Удивлению не было предела:
— Я? Оборванец без роду и племени, почти нищий и едва живой?
Мяран усмехнулась:
— Ты учился у Яшраха — одного из лучших магов юга, в тебе живет магия Ингвы, и в твоем сердце столько Уз, что никого лучше и не найти. Конечно, можно обучить другого, заставить Посредника отдать ему жизнь, пройти подобный твоему путь, но… Это долго, Оларс. — Мяран смотрела на меня абсолютно серьезно. — Тебя нельзя назвать незаменимым, но ты — подходящий.
Ее слова заставили задуматься, а потом горько усмехнуться. Оказаться в нужном месте в нужное время надо уметь. Нужно ли говорить, что и то, и другое как обычно настроено против меня.
Мяран покосилась на меня и тихо рассмеялась:
— Не бойся, у тебя будут помощники… и возможность уничтожить врага.
— У меня есть выбор?
Мяран пожала плечами:
— Нет.
— Что ж, это, хотя бы, привычно, — кивнул.
Она взяла меня под руку, под ногами замерцали очертания широкой лестницы:
— Идем, Оларс.
Я не ответил, молча начиная спускаться. Чем темнее ночь, тем больше утбурдов. Боги севера, за что же мне все это?
— Оларс…
Я повернулся, но всевидица резко меня оттолкнула. Я вскрикнул и, не удержавшись, полетел вниз. Ужас затопил полностью, перед глазами потемнело.
Я дернулся, но тут же почувствовал теплую ладонь на лбу.
— Тише, тише, — шепнула Мяран, — просыпайся. Все хорошо.
Голова пошла кругом, но всевидица меня удержала.
— Спокойно, дыши глубже, сейчас все будет в порядке.
Последовав ее совету, я глубоко вдохнул, потом открыл глаза. Хм. Та же вежа всевидицы — ни тебе звездного неба, ни сияющей лестницы. А я так и сижу возле стола, а у ног лежит топор валкары. Сама Мяран стояла за спиной и осторожно массировала мне виски.
— Так лучше? — она убрала руки.
— Да, спасибо, — кивнул я, — что ты мне показала?
— Прошлое.
Мяран подошла к столу, взяла чашу с твилом и подошла к очагу.
— Чтобы я убедился, увидев собственными глазами?
— Да.
Я не видел, что она делает, но по веже разлился приятный острый аромат.
— Своим глазам всегда веришь, Оларс. Это лучше, чем я бы тебе рассказывала о событиях давних лет или месяцев.
Да уж, не поспоришь. Мяран обернулась и подошла ко мне. В ее руках был вытянутый узкий флакон с массивной пробкой, наполненный до краев черной жидкостью.
— Держи. Придет время — тебе понадобится наша помощь. Твил поможет прийти по шаманской дорожке.
Я взял флакончик, пальцы тут же замерзли — будто не стекло, а осколок льда. Пробормотав благодарность, сунул флакон в карман.
— Оставайся у меня, Оларс. Отдохнешь, а с утра двинетесь в путь.
Я поднял глаза на Мяран:
— Ванханен?
— Да. Сова моя останется здесь. Но с тобой будет другой проводник.
Я нахмурился. Этого еще не хватало.
— Кто?
Но не успела она ответить, как вход в вежу приоткрылся и внутрь вошел мужчина в черном одеянии.
— Вы меня звали, госпожа? — спросил приятным низким голосом.
Мяран кивнула:
— Да, Шайрах. Оларс Глемт давно ждет тебя.
Пронзительные, темные как оникс, глаза внимательно смотрели на меня:
— Да пребудут с вами здравие и сила, господин Глемт, — мягко произнес он. — Наконец, боги свели нас.

Часть VI. Северный флот
Глава 1. Храм на скале

Позади остались Къергаские горы. Три месяца, десятки пройденных дорог и… небывалая легкость на сердце. Никогда еще я не чувствовал себя так хорошо. Все, что было после Мяран, стало смазанной картиной, ворохом осенних листьев, что кружат на ветру. Лица, имена, слова… Будто и не было ничего. К тому же Шайрах оказался прекрасным попутчиком.
Вдалеке показались высокие каменные стены — Ванханен молчаливо взирал на всех путешественников.
— Кажется, мы у цели, — произнес южанин, — осталось совсем чуть-чуть.
Стены казались хмурыми и угрюмыми, будто за ними жили не приветливые добрые люди, а страшные великаны, готовые в любой миг накинуться и разорвать неосторожных гостей.
Вульсе сидел передо мной и с интересом вертел головой, разглядывая неизвестную ему местность.
— Новый дом, мой господин? — тоненько спросил ниссе.
Я только вздохнул. Дом? Новый? Вряд ли.
— Скорее старый, Вульсе.
Ниссе быстро обернулся и внимательно посмотрел на меня. От взгляда теневых глаз стало немного не по себе — появилось ощущение, будто я лишаю его чего-то необходимого. Хотя, так оно и было. Каждому ниссе нужен дом. А что я могу ему дать?
— Сейчас рано что-то загадывать, посмотрим, как будет дальше.
Вульсе кивнул:
— Верно, мой господин. Будущее — зыбко, как отражение на воде, и беда тому, кто принимает его за истину.
Я покачал головой, чуть усмехнувшись. Маленький ниссе, а говорит мудрые вещи.
Шайрах не вмешивался в беседу, но при этом постоянно смотрел по сторонам, будто чего-то ждал.
— Рад вернуться на родину, Оларс? — наконец спросил он.
Ответить оказалось не так просто. Все, что раньше вспоминалось с трепетом, таким, что сладко сжималось сердце в груди, теперь было серым и безрадостным. Не покидало ощущение, что я вдруг очутился в гостеприимном, но… чужом краю. Кроме пустоты ничего не было. И окутывал страх. Хоть тело и продолжало жить, душа медленно умирала. Разве может быть что-то страшнее этого?
Я пожал плечами, говорить не хотелось. Шайрах усмехнулся:
— А вот я уже истосковался. Дядюшка Яшрах обещал, что мое путешествие на север будет недолгим, но что-то оно затянулось.
— Яшрах умеет убеждать, — заметил я. — И доставлять хлопоты своим родственникам.
Ответом был довольный смех:
— Знаешь, я не жалуюсь. Как по мне — родственники и хлопоты — вещи неразделимые. Но уж лучше большая дружная семья, не дающая сидеть на месте, чем одиночество.
Внутри кольнуло. Захотелось дать хорошую оплеуху, чтобы думал, о чем говорит.
— Язык южан порой слаще меда, а порой жалит больнее змеи, Шайрах, — медленно произнес я, глядя на него в упор.
Он тут же замолчал, поняв, что ляпнул лишнее. Отвел глаза в сторону, чтобы скрыть смущение.
— Прости, Оларс, я не хотел тебя обидеть. Извини. Слова иногда летят перед мыслями.
— Смотри, чтобы не перед делами.
Нет, плохого сказать о Шайрахе я не мог. К тому же племянник моего учителя. Тут, хочешь или нет, а заставят соответствовать.
С неба начал падать противный мелкий снег. Дорога резко вильнула в сторону.
— В Ванханен лучше заехать с окраин, — отстраненно сказал Шайрах. — Ни к чему нам лишнее внимание.
— Вдоль берега? — я нахмурился.
Шайрах кивнул:
— Нечего привлекать ненужные взгляды.
— Я могу накрыть его плащом.
Южанин бросил короткий взгляд на мигом сжавшегося Вульсе.
— Дело не в этом. Домовенка можно спрятать быстро — никто и не догадается, но вот ты…
Я недоуменно посмотрел на него:
— А что я?
Шайрах нахмурился, даже прикусил нижнюю губу, словно подбирая слова. Только вот подобрать ничего удачного не получалось.
— Оларс.
Вроде только произнес имя, но мне почему-то стало не по себе: то ли ветер задул сильнее, то ли мороз ударил крепче.
— Чем дальше мы отъезжаем от Къергарских гор, тем меньше ты похож на живого человека.

* * *

Море — серое и неприветливое — накатывало на берег и тут же уходило назад, забирая мелкую гальку. Берега здесь все такие — сплошные камни. Есть, конечно, и песок, но это на востоке, там, где Ванханен встречается с Гардаррой.
Холод, соль, ветер. Подбитый мехом плащ не спасал, хотелось укутаться теплее и бежать со всех ног. Но негоже, возвратившись домой после долгой дороги, не почтить богов.
Нога соскользнула с покатого камня, я с трудом удержал равновесие. Нет, не богов, а бога. Одного — защитника и хранителя этого края — Гунфридра.
Вдалеке, угрюмо возвышаясь на скале, стоял деревянный храм. Хорошо, что жрецы сюда не ходят, не мешают простым людям изливать душу.
Стиснув зубы, я продолжал идти к храму. Дорогу занесло снегом, подниматься будет нелегко, но идти назад не стану.
Шайрах, забрав коней и Вульсе, отправился в город, перед этим детально рассказав, как добраться к дому Йортрен — уважаемой госпожи и колдуньи. Той, кто больше всех жаждет меня видеть.
На мое решение побыть в храме Гунфридра, Шайрах только пожал плечами, но не спорил. У них свои боги, у нас — свои.
Тропка круто поднималась вверх, но я слишком хорошо ее знал, чтобы оступиться. Мальчишкой наведывался сюда каждую неделю. Очень уж уважал отец Морского Владыку. Да и бабка относилась к Гунфридру с особым почтением.
Старый деревянный храм не изменился. Может, правду говорят, что дерево это вечно, и позаботился Владыка о месте, куда приходят к нему люди?
Я вздохнул и остановился. Еще несколько шагов — и назад дороги не будет. Может, я не прав, да только помощи просить больше не у кого.
Набравшись смелости, подошел к двери и толкнул ее вперед. Послышался тихий скрип, изнутри пахнуло хвоей и немного — морской солью. В горле стал ком, а к глазам вдруг подступили слезы. Детство, счастливая семья. Живая. Зажмурившись и помотав головой, я быстро ступил в храм, проклиная себя за слабость.
Здесь все было так же, как и десять лет назад. Жертвенный огонь окружали плоские камни, запах трав дурманил и кружил голову, а на стене висело изображение морского бога. Только ничего не разобрать на нем: чудовище из пучин или человек, опутанный водорослями.
Некоторое время я стоял, не зная с чего начать. Как-то самому никогда не приходилось обращаться к Морскому владыке — то бабка, то отец. А тут и просьбы были не шуткой.
Глубокий вдох, успокоить бешено колотящееся сердце, подойти к алтарю с плоскими камнями и опуститься на колени.
— Гунфридр, Владыка бескрайнего моря, хозяин пучины, приди на мой зов, не оставь без совета. Не обращался я к тебе раньше, но больше надеяться не на кого. Прошу твоей помощи в предстоящем деле. Прошу защиты родного края от призрачных орд Хозяина Штормов. Прошу, чтобы море оказалось благосклонным. Прошу твоего благословения, великий.
И хоть я говорил простые слова, казалось, что мерно произношу заклятье, вызывающее мертвых с той стороны Мрака. Голос был чужим, странным, нечеловеческим. Будто, и утекающая водой сквозь пальцы жизнь, меняла и его.
Шайрах сказал, как я выгляжу. И в первый раз за долгие годы я почувствовал ледяные пальцы страха. Мне действительно было страшно взглянуть на себя. Я знал, что пройдут времена, когда йенгангер будет только звучным словом. Рано или поздно смерть возьмет все в свои руки.
Из голенища сапога я молча вытянул кинжал и положил его на плоский камень. Кинжал тот самый, что когда-то хотел продать мне Хишакх: с серебряным лезвием и тяжелой черной рукоятью. Он принадлежал Сиргену. Если Бессмертник, действительно, сын Гунфридра, то бог отзовется.
Повисла мертвая тишина: то ли от моего голоса, то ли от чего-то другого.
Камень вспыхнул черным пламенем, обхватившим кинжал. Серебряное лезвие задрожало, изогнулось металлической змеей. Внутри все замерло, я невольно сделал шаг назад. Что это? Изображение на стене шевельнулось?
Черное пламя затрепетало и вспыхнуло, черные трепещущие языки плеснули волнами на пол. Миг — весь храм наполнился водой: ледяной, соленой… Не может быть ее здесь!
Нелепо взмахнув руками, я попытался доплыть до двери, но ничего не вышло. Ноги будто сковало невидимыми путами. Глянув вниз, заорал от ужаса и дернулся: меня обвивали гигантские щупальца, сквозь толщу воды, казавшиеся лишь туманными тенями.
«Кракен! — пронеслось в голове. — Но откуда?»
Он утягивал меня к себе, я почувствовал, что захлебываюсь. Перед глазами пошли круги, легкие начали гореть.
Стены храма исчезли, кракен занял весь пол. Я снова попытался вырваться, но понимал, что это бессмысленно. Зверь стискивал меня как тряпичную куклу.
— Отпусти его! — вдруг раздался громовой голос. — Мне нужен этот человек!
Хватка щупальцев ослабла, но я провалился во тьму. Перед этим, правда, каким-то чудом почувствовал, что кто-то подхватил меня и рванул вверх.

Глава 2. Фьялбъерн Драуг

Голова раскалывалась. Спину ломило, а на плечо давило что-то твердое. С трудом разлепив глаза, я приподнялся на локтях и огляделся. Время шло, а увиденное никак не хотело укладываться в голове: серое небо сливалось с мерно, почти лениво, перекатывающимися волнами, ветер рвал парус — некогда белый, а сейчас изрядно истрепанный и едва выделявшийся на фоне неба и моря.
Спустя пару мгновений я понял, что попросту лежу на палубе, на любезно кем-то подстеленном плаще. Ко мне кто-то склонился и тронул за плечо. Повернув голову, встретился с пронзительным живым взглядом согнувшегося надо мной сухого мужчины. На нем была старая латаная одежда моряка, широкий кожаный пояс с несколькими кинжалами, а пшеничные волосы придерживались кожаным ремешком. По лицу — северянин, только…
— Живой?
Я кивнул и попытался встать, но в голове будто что-то взорвалось и, стиснув зубы, чуть не рухнул назад.
— Эй-эй, осторожнее.
Он успел меня подхватить и снова помог улечься на плащ.
— Что там, Лирак? — послышался зычный бас.
— Он пришел в себя, мой ярл! — крикнул Лирак, вновь выпрямляясь. — Только еще плох.
— Ничего, бывает хуже.
Волна дурноты ушла, я шумно выдохнул.
— Как я здесь оказался? — спросил, не открывая глаза.
— С нашим кракеном познакомился, — смешок. — Он у нас любит новых людей.
— На закуску, — грубо рубанули рядом.
Меня сгребли в охапку и резко подняли. Голова пошла кругом, внутри закипела злость. Волей-неволей глаза пришлось приоткрыть.
— Гнилые водоросли и те выглядят лучше тебя, парень.
Но я, не мог ничем ответить, съежившись, глядя на стоявшего рядом. Утбурды всего севера, как он огромен! Выше меня голову точно, да шире в плечах — Йорд бы обзавидовался. А Йорд все-таки рисе. Возможно, казалось так еще потому, что он держал меня тряпичной куклой над палубой. На его лицо свисали седые пряди, но я сумел все же рассмотреть: высокий лоб, орлиный нос, впалые щеки, а подбородок резко скошен. Его губы искривила ухмылка. От правой скулы прямо к глазу тянулся жуткий рубец, напоминавший клин. Основание этого клина касалось века. Точнее, когда-то касалось, потому что вместо живого человеческого глаза на меня смотрел мутный кусок льда. Но при этом по коже пробегали мурашки, и становилось не по себе от этого молчаливого разглядывания. Будто он видел насквозь. Левый глаз был подобен человеческому и дрожи не вызывал.
— Что, залюбовался? — почти ласково осведомился он. — Ну, это ничего, это нормально.
Я вдруг осознал, что это тот самый голос, который велел кракену остановиться.
— Есть немного, — ответил я и поразился, что голос превратился в глухой хрип.
— Мой ярл… — робко попытался вмешаться Лирак.
— Да?
Именуемый ярлом медленно опустил меня на ноги, при этом, продолжая сверлить взглядом. Возникло желание вжаться в борт, а еще лучше — слиться с ним.
— Владыка хочет видеть этого человека.
— Я знаю.
Ледяной глаз будто сдирал кожу, раздвигал мышцы, и, ломая кости, хотел узреть все спрятанное под оболочкой тела. Пальцы, впившиеся мне в плечи, причиняли боль, словно испытывая на прочность.
Но, тем не менее, удалось собраться и прямо посмотреть на ярла.
— С кем имею честь разговаривать?
Неуместный пафос развеселил его, на губах снова появилась усмешка:
— Фьялбъерн Драуг к вашим услугам, господин Глемт.
Казалось, еще миг — и он отвесит поклон. Лирак тоненько засмеялся, неожиданно его смех подхватило море голосов. Я быстро осмотрелся, но никого не увидел. В голову закралась нехорошая мысль: так и сходят с ума, Оларс. Не разобрать — хохочут невидимые мне моряки, морские волны или, может, сам корабль.
— Ничего. — Фьялбъерн с размаху хлопнул меня по плечу, и я едва удержался на ногах. — Пока ты на «Гордом линорме», можешь считать себя в безопасности.
— Как я здесь оказался?
Он уже успел отойти на несколько шагов, обернулся и пожал плечами. Одет, кстати, был по-простецки: шерстяная рубаха, штаны из кожи, сапоги, пояс. Даже не вооружен, что весьма странно для плавающего в северном море. Да и вид у одеяния, мягко говоря, потрепанный. Такой же, как у паруса. Спустя несколько мгновений до меня дошло: одет он совсем не по погоде!
— Спроси у Гунфридра. Это он из храма на скале знает все дороги в море, — послышался ответ.
С этими словами он пошел дальше, после чего принялся куда-то спускаться. Я нахмурился. Желая подтвердить догадку, быстро глянул за борт. Так и есть! Ряд весел с нечеловеческой точностью поднимался и опускался в воду. Кто бы не управлял ими, он находился внизу. Значит, Фьялбъерн спустился к гребцам. Но только на севере предпочитают совсем другие корабли, внизу гребцы сидели только у южан! И в основном, это были рабы. Но почему они ходят на таком корабле? Неужто тут поправли законы севера и впустили рабство в свою жизнь? Здесь? Я огляделся. Ага, вот и надстройка, а вон вход в каюту.
— Чего так беспокоишься? — Лирак с интересом посмотрел на меня, будто на диковинного зверька.
— Корабль-то не северный.
Лирак улыбнулся:
— Да и ты не северный, Посредник.
Я нахмурился и кинул на него быстрый взгляд, но тот смотрел на меня совершенно невинно и искренне. Внутри зашевелилось нехорошее подозрение. Эти оборванцы знают что-то такое, чего не знаю я? Или же нарочно хотят посмотреть, что я буду делать?
— С юга, — неожиданно миролюбиво ответил Лирак. — Гунфридр благоволит к нашему храброму ярлу.
В голосе моряка звучала такая гордость, что невольно захотелось расспросить, чем же тот так выслужился перед Морским владыкой. Вид и дружелюбие Драуга оставляли желать лучшего, поэтому кроме разбоев я ничего представить не смог.
— На ногах вроде стоишь, — вдруг деловито сообщил Лирак, обойдя меня и внимательно осмотрев. — Сейчас принесу тебе что-нибудь выпить. Смотри только, не свались за борт.
Я сделал вид, что не заметил издевки в голосе. Он повернулся было уже идти, но остановился и предупредил:
— В каюту пока не ходи. Рано еще.
Ничего не объяснив, быстро направился по той же дороге, что и Фьялбъерн. Кстати, Фьялбъерн… Что-то жутко знакомое. Где-то я уже слышал это имя. И Драуг… Странное прозвище. Это все равно, если бы меня величали Оларс Йенгангер. Тьфу, гадость какая! Да и тени Госпожи нашей Смерти я не почувствовал на ярле, поэтому прозвище становилось вдвойне глупым. Негоже звать Смерть раньше срока — она же придет.
Соленый воздух и пробиравший до костей ветер заставили подхватить плащ, на котором еще недавно лежал, и плотно закутаться. Вид у него, может, не ахти, но стало теплее. Никогда не любил море. Здесь я чувствую себя, будто в ловушке. Куда лучше ощущать под ногами твердую землю.
Из серых волн вдруг показалась прелестная головка с убранными жемчугом зелеными волосами. Помахав мне изящной ручкой, хавфруа послала воздушный поцелуй и снова нырнула в пучину.
Я лишь покачал головой, но губы сами расползлись в улыбке. Ох, шалуньи, девы морские, все бы вам парней на дно заманивать. Однако меня разок заманила утопленница Хильда на дно Скьяльвинд, впечатлений на всю жизнь, больше не хочу.
Глубоко вздохнув, посмотрел на беспокойную линию, где небо и море становились одним. Что ж, могло быть и хуже. А раз Гунфридр хочет меня увидеть, значит, мольба услышана. Не зря же я положил кинжал Сиргена как жертву Морскому Владыке. Кинжал… Я нахмурился и резко обернулся — рядом никого не было. Но забрезжившая догадка не собиралась уходить. Сирген! Ведь он же говорил про корабли, море и…
Откуда-то раздался пронзительный вой, по серым волнам пробежала рябь. На мгновение вода стала зеркалом, замерла — ни волны под дуновением ветерка, потом снова появилась рябь. Да и ветер пропал. Вой повторился, а внутри все похолодело. Никогда я такого не слышал: ни от живых, ни от мертвых.
Появилось непреодолимой желание коснуться воды. Склониться ниже, еще ниже и еще…
— Куда?! — рявкнули над ухом и, грубо сцапав за плечо, дернули назад.
От неожиданности я вскрикнул и оказался лицом к лицу с Фьялбъерном Драугом.
— Спешишь на свидание к Госпоже Смерти? — живой глаз прищурился, но ледяной осколок смотрел прямо и беспощадно.
— Нет, — выдавил я, даже растеряв всю наглость и ехидство, чтобы достойно ответить.
— Не подходить к бортам!
Он отшвырнул меня с такой силой, что, пролетев почти всю палубу, я ударился спиной о стенку надстройки. От боли потемнело в глазах, точно так же, как и от подступившей ярости. Тварь!
Вокруг поднялась суета, откуда-то повыскакивали существа, едва напоминавшие людей — больше ожившие скелеты. Среди них метался Лирак. Фьялбъерн громовым голосом отдавал команды. Только от каждого слова я чувствовал, как сжимается все внутри. Потому что из горла одноглазого ярла рвался рев волн и плач шторма, но никак не человеческий голос.
Вода поднялась, обрушилась на палубу, я тут же промок до нитки. «Гордого линорма» начало мотать во все стороны. Суета на палубе не прекращалась, вдруг над кораблем начали сыпаться белые искры.
На какое-то время я даже забыл про себя, зачарованный стихией и ярлом, который противостоял ей.
Кинув беглый взгляд за борт, замер от ужаса: там, поднимаясь из морской пучины, ко мне тянулось существо. Постоянно меняющееся, будто размываемое волнами лицо походило на жалкую маску уродца, вместо носа — черная впадина, жуткий оскал, не глаза — два бешеных водоворота. Туловище было огромных размеров, но они также размывались волнами, как и лицо.
«Морские псы, — вспомнились рассказы о слугах Хозяина Штормов, — верные и безгранично злые создания».
Костлявые руки манили к себе, когти сжимались и разжимались как у хищного зверя.
— Оларс…
Миг — морские псы выскочили из волн и с диким голодным рычанием кинулись к кораблю. Сердце сжалось от страха. Белые искры вспыхнули, заставляя отпрянуть назад и зажмуриться. Что угодно, но только не видеть этих чудовищных глаз. Лишь случайно я сумел заметить, что Фьялбъерн слепящими от пылающего огня руками удерживает над «Гордым линормом» защитный купол.
Вой и безумие вокруг не стихали. Попеременно слышался голос Лирака, бас ярла Драуга и неистовый вой морских псов.
Нащупав под рубахой целебник Рангрид, я крепко сжал его. Никогда не носил талисманов и не верил в них, но сейчас пригодится. Ладонь тут же обожгло, но на душе стало спокойнее. Откуда-то появилась уверенность в себе, на миг даже стихли ураганный ветер и крики на палубе.
Выдохнув, я открыл глаза и позабыл, как дышать. Прямо на меня смотрели бешеные водовороты глаз морского пса, а длинный, усеянный прозрачными шипами язык, тянулся к моей щеке.

Глава 3. Морские псы

Ворох белых искр посыпался на спину морской твари, она заверещала и отпрыгнула назад. Я прищурился. Боишься огня, водяное отродье? Это хорошо. Пусть я рухну без сил, но испепелю тебя. Почувствовав, как ладонь обдало жаром, резко выбросил вперед руку. Лиловое пламя ударило в грудь морского пса, а уши заложило от повторившегося визга.
Опираясь о стенку надстройки и отчасти поражаясь невиданной ранее мощи, я жег его, желая услышать предсмертный вопль. В один миг появились силы, показалось, даже если на меня кинется стая — сумею с ними справиться. Сознание будто плыло в тумане, голоса отражавших нападение затихли, но зато появились другие. Странные, едва различимые, мерно произносившие какое-то заклинание. И каждое слово наполняло меня силой, внутри все поднималось от пьянящего ощущения собственного всемогущества. От морского пса осталась кучка пепла. Я повернул голову и встретился с несколько озадаченным взглядом Фьялбъерна. Хмыкнув, он отбросил в сторону подступавшую к нему тварь.
— Сзади, йенгангер!
Я обернулся, на меня в прыжке летел морской пес. Пламя вспыхнуло, обвило его, вой заставил вздрогнуть. Лиловые искры упали к ногам вместе с пеплом.
— Они уходят! — раздался громовой голос Драуга.
— Уходят!
С глухим рычанием оставшиеся в живых твари прыгали в воду и плыли прочь от корабля.
— Щенки! Передайте своему Хозяину, что не по зубам вам «Гордый линорм»!
Команда поддержала своего ярла неприличными выкриками и заливистым улюлюканьем.
Я огляделся: палуба была покрыта слоем пепла. Правда, кое-где лежали превратившиеся в кровавое месиво тела морских псов. Внутри еще все звенело от напряжения, однако ни усталости, ни подавленности, как обычно после использования магии, я не чувствовал.
— А ты ничего, — прозвучало почти возле уха.
Подняв голову, встретился со смеющимся взглядом Фьялбъерна Драуга. В этот раз даже ледяная глыба в правой глазнице утратила зловещий вид.
Не слишком удается говорить на равных, глядя снизу вверх, да еще на такую гору мышц, но голос мой звучал твердо:
— Посредник должен уметь многое. В том числе, не оплошать на морской прогулке.
Драуг рассмеялся. Только было не разобрать чего больше в этом смехе: шального веселья или горечи.
— Что ж, неплохо сказал. Посмотрим, как заговоришь дальше.
— Мой ярл, мне кажется, он способный парень! — крикнул кто-то за моей спиной. — Немного походит с нами — вообще будет морских псов одними глазами укладывать!
— А глазки-то ничего! — подхватил второй, и тут же над палубой раскатился громогласный хохот.
Очень хотелось треснуть шутника, но махать кулаками сейчас — нельзя. Да и слабость может вернуться в любую минуту. Но кулаки все же сжались.
Тем не менее, Фьялбъерн смотрел на меня спокойно, хоть улыбка и искривила уголки губ. Он похлопал меня по плечу, в отличие от первого раза без грубости, и я даже не пошатнулся.
— Держишься достойно, йенгангер, это хорошо. Всем грубиянам черепа не проломишь. Лирак! — Он махнул рукой. — Оларс Глемт — наш гость! Он помог защитить нашего «Гордого линорма»! Принести ему вино!
— Да, мой ярл!
Фьялбъерн сделал несколько шагов, отдавая команды. Те, кто составлял экипаж корабля, лишь склоняли головы и быстро исчезали. Когда на палубе никого не осталось, он вновь посмотрел на меня. Смотрел долго, внимательно, будто что-то изучал. Потом кивнул и усмехнулся.
— А глазки и впрямь ничего.
Скулы вспыхнули, я скрипнул зубами. Утбурд тебя забери.
— Да уж, получше, чем у некоторых, — процедил еле слышно.
Фьялбъерн вдруг оказался возле меня, сгреб за рубаху, притянув к себе:
— На моем корабле лучше не забывать про учтивость, йенгангер, — шепнул он, но шепот заставил заледенеть. — Ведь море глубокое, а псы голодные.
Хотелось вырваться, только он держал крепко.
— А как же закон гостеприимства, ярл Фьялбъерн Драуг? — мой голос прозвучал на удивление твердо.
— Гостеприимство бывает разное, — белозубо сверкнула улыбка, больше походившая на оскал.
Железные пальцы разжались, он отошел. И… в первый раз в жизни я понял, что лучше заткнуться.

* * *

Вино, выделенное из запасов ярла, оказалось сладким и терпким. Явно с юга. Южане знали толк в виноделии, но порой у них выходили слишком необычные напитки. После нескольких глотков я почувствовал себя лучше, а лепешки и оленина придали сил. Не осталось даже следа слабости и ломоты в мышцах, хотя еще утром казалось, что они не покинут меня никогда. На палубе сидеть было не слишком удобно, но пристроившийся рядом Лирак, болтал без умолку, чем отвлекал и от приторной сладости вина, и от твердости деревянного настила.
— Делом Гунфридра заведуют хавманы, — говорил он. — Вон видишь, — указал рукой на появившуюся над водой фигуру, напоминавшую моржа. — Следит за округой. Ребята они добрые, но за владениями морскими следят зорко: как, где, чего… Когда морские псы напали — сразу сообщили нашему ярлу. Псы — твари пучины, верны Хозяину Штормов, как не знаю кто. А вот хавманы всегда нас поддерживают. Дочки и жены у них, кстати, одно загляденье.
Я припомнил зеленоволосую хавфруа и даже улыбнулся. Да, девы хороши. Бывали даже случаи, когда они покидали море и становились женами рыбаков.
— А команду Гунфридр со дна поднял, — продолжал Лирак. — Славные моряки были. Вот он и вдохнул в них жизнь еще раз. Жаль, с телами не смог ничего сделать. В воде они себя прекрасно чувствуют, а на корабле да на воздухе — толком их и не разглядеть.
Я нахмурился и глянул на Лирака. Тот спокойно любовался морской гладью.
— То есть, члены команды «Гордого линорма» — утопленники?
Лирак кивнул:
— Да, есть немного.
Хотелось отметить, что «немного утопленником» человек быть никак не может. Но все-таки пришлось помолчать и задуматься. Почему я не почувствовал и намека на тень Смерти? Теряю способности? Вряд ли. Значит, пришлось столкнуться нос к носу с чем-то новым и… сильным. Обвести вокруг пальцы опытного Посредника — не так просто.
— А ты?
Лирак потянулся за просоленным кусочком оленины.
— Я — живой, — посмотрел на меня, в глазах заплясали смешинки. — Единственный тут такой, правда.
— То есть, ваш ярл Фьялбъерн…
— Драуг он, — кивнул Лирак и, заметив мое недоумение, рассмеялся: — Ты что, не знаешь драугов?
— Знаю, — немного запинаясь, произнес я, — то есть, слышал в детстве о них сказки. Выходит, драуги — реальны?
— Позвать ярла, чтобы ты убедился?
— Нет, спасибо, — я покачал головой, видеть этого хама и драчуна совсем не хотелось.
Лирак пожал плечами:
— Как знаешь. С первого раза, конечно, он… — моряк замолк, подбирая слова.
— Производит впечатление, — хмыкнул я.
— Да! Но потом, знаешь, все привыкают.
— А что, много было этих всех? — в моем вопросе проскользнуло ехидство.
— Достаточно.
Желание расспрашивать далее исчезло само собой. Лирак молча смотрел на волны, у меня же осталось еще немного вина, поэтому растягивая его, попытался все разложить по полочкам.
Итак, через храм на скале я попал на корабль. С одной стороны — ничего удивительного. Где же богам иметь двери в свои владения, как не в храмах? С другой… очень сложно поверить. К тому же я никогда о таком не слышал: ни от жрецов, ни от бабки. Но это уже случилось, отвергать нельзя. Дальше. «Гордый линорм» — корабль, построенный явно южными умельцами. Интересно, откуда он появился в наших краях? Разве как торговый, потому что привести сюда флот с южных островов не получится. Пока они доберутся до нужного порта, все уже будут знать, что идут чужие корабли. Слишком тяжелы и неповоротливы суда южан для наших узких рек. Другое дело — море. Но к нему можно добраться либо через эти самые реки, либо, делая огромный крюк и огибая мерикивские земли.
Сделав последний глоток, я бездумно уставился на горлышко кожаной фляги. Это все хорошо, но команда корабля? Лирак говорит, что они мертвы. Но почему я ничего не чувствую? Ладно, спишем на всемогущество Гунфридра, как-то даже бабушка мне говорила, что боги могут обмануть жизнь и смерть. Может, она имела в виду именно это? Ладно, если Морской Владыка не уничтожит меня на месте за наглость, попытаюсь спросить.
Лирак аккуратно вынул из моих рук флягу и, кряхтя, встал на ноги.
— Сейчас принесу еще, — сказал он и, не дав возразить, пошел в каюту.
Я нахмурился. Так, идем дальше. Кстати, каюта… почему меня в нее не пускают? Сказано уже было не один раз, только без объяснений. Я-то не буду соваться туда из желания насолить ярлу, но все же любопытство утихать не собиралось.
Будто услышав мои мысли, на палубе вновь появился Фьялбъерн. Уперев руки в бока, он стоял ко мне спиной, видимо, вглядываясь в горизонт. Отвратительный тип: хам, драчун и силой не уступает гардарскому богатырю. Драуг.
От резкого порыва ветра стало зябко, и я поежился. О драугах только слышал. В сказках они упоминались как утопленники, голова которых превращалась в клубок водорослей. Глядя на Фьялбъерна, смело можно было отметать эту выдумку. Никаких водорослей. Разве что они вместо мозгом ему. Но будь он дураком — не заслужил бы покровительство Морского владыки. В общем, сказки. В свитках жрецов Гунфридра было записано иное: после того, как утопленник становился драугом, он получал невероятную силу, его тело увеличивалось, а взгляд мог заморозить. И хоть после разговора с Фьялбъерном я не покрылся коркой льда, ощущения были мерзкими. Убить драуга можно, но только простому человеку с ним не справится. Способа два: сжечь или же закопать в земле. Драуги считались злобными существами, которые давным-давно ушли в море, оставив людям сушу. Ведь так или иначе, люди уходят в море, корабли тонут вместе с сокровищами и становятся добычей свирепых утопленников.
Я хмыкнул. Ушли, да, видимо, не все. Этот явно никуда не собирается.
Скрипнула дверь каюты, вышел Лирак. Фьялбъерн подозвал его и что-то сказал. Лирак быстро кинул на меня взгляд и, кивнув, снова нырнул в каюту.
Драуг повернулся ко мне. Некоторое время молча смотрел, будто желая разглядеть что-то новое.
— Что смотришь на меня, йенгангер, как на диковинку? — вдруг ударом хлыста обжег его вопрос.
Утбурды всех мастей, у меня что, на лице написано: «Никогда не видел драугов»?
— Разве один я?
Фьялбъерн размашистыми шагами приблизился. И хоть я прекрасно понимал, что лучше говорить вежливо — ничего не получалось.
Драуг остановился, правда, еще бы шаг — и ближе некуда. Его явно забавляло мое поведение: возмущение его грубостью и злость на самого себя.
— Не один, — на губах появилась улыбка, только взгляд остался ледяным, как вершины Къергарских гор.
Корабль неожиданно сильно качнуло, и я упал бы, но Фьялбъерн вовремя успел поддержать. Запыхавшийся Лирак оказался возле своего ярла.
— Принес.
Драуг, не отпуская меня, кивнул:
— Давай.
Я перевел взгляд с одного на другого, резко стало не по себе. На палубу плеснула морская вода. Через миг понял, что она начинает заливать палубу. Лирак накинул мне на шею тонкую цепочку, на которой висело что-то тяжелое. В груди тут же разлилась жгучая боль, а во рту появился странный солоноватый привкус.
Хватка Фьялбъерна не стала слабее, но чуть смягчилась:
— Не волнуйся, йенгангер. Так надо.
«Гордый линорм» медленно погружался в воду.

Глава 4. Топпеналлохон

Накативший вместе с волнами страх начал отступать, когда я понял, что дышу под водой. Так же, как и у Хильды в реке. Опустив глаза, увидел голубоватое сияние, сквозь которое проступали очертания морской раковины. Невольно потянувшись к ней, тут же сжал в ладони. Миг, два… — ничего. Вдруг появились едва ощутимые толчки, будто раковина превращалась в живое существо. Сквозь пальцы тут же просочилось сияние, отразившееся на лицах Фьялбъерна и Лирака.
— Это амулет Морского Владыки. С ним любой человек в воде чувствует себя не хуже хавмана, — произнес Лирак, и только сейчас я заметил, что раковина поменьше прикреплена к его куртке.
Дышалось легко, но при этом со всех сторон на тело невыносимо давило, будто толща воды решила уничтожить меня.
Фьялбъерн, видимо, заметив мое выражение лица, хмыкнул:
— Это с непривычки, йенгангер. Море не ослушается своего хозяина.
Неожиданно, ухватив меня за плечи, резко развернул к себе спиной, чуть не вжимая в грудь.
— Ты лучше глянь сюда, больше такого не увидишь, — шепот драуга заставил вздрогнуть.
«Гордый линорм» несся вперед, опускаясь все ниже и ниже. Навстречу нам неслись хавманы на водяных конях — стражи Морского владыки. У каждого из них в руках было копье и круглый щит. Через время показалась чернеющая расщелина подводной скалы. Сердце подпрыгнуло, я шумно выдохнул, хрипло засмеялся драуг, сжав сильнее мои плечи.
Корабль нырнул в расщелину, в глаза ударил изумрудный свет. Онемев, и не в силах поверить увиденному, я разглядывал просторный коридор, выдолбленный прямо в скале. Его стены были выложены удивительной мозаикой из бирюзы, золотого камня и молочно-белых бромдов. Потолок увивали серебристые веточки, походившие на водоросли. С них свисали сияющие опаловым огнем огромные шары, освещавшие нам путь.
Вдруг откуда-то снизу вынырнула дородная маргюгра. Я отшатнулся, но зеленые, как прибрежная вода, глаза смотрели с хитринкой и интересом. Никогда не думал, что увижу морскую ведьму! Наполовину женщина, наполовину рыба. Но как же хороша!
Лирак подошел ближе к борту и кинул красавице жемчужное ожерелье. Маргюгра поймала украшение, послала ему воздушный поцелуй и, подмигнув Фьялбъерну, скрылась из виду — только мелькнул зеленый хвост.
— Ты вытянул всю сокровищницу? — буркнул Фьялбъерн.
Лирак невинно улыбнулся и развел руками:
— Мой ярл, нельзя обижать морских ведьм, коварны же.
Драуг что-то пробормотал про охочих до маргюгр некоторых моряков, его пальцы впились в плечи до боли. Я поморщился:
— Отпусти.
Получилось тихо, но спокойно.
Хватка чуть ослабла, но слушаться никто и не подумал.
— Не хватало, чтобы тебя унесло течением. Пока выполняю волю Гунфридра, буду делать, что посчитаю нужным.
Я стиснул зубы и глубоко вдохнул. Спокойно, Оларс, спокойно. На суше открутишь этой дубине голову.
«Гордый линорм» вырвался из каменного коридора и на мгновение застыл. Глянув за борт, я замер: внизу серебром, морской синевой и огненным золотом переливался огромный город.
— Это Топпеналлохон, йенгангер, — шепнул драуг. — Столица великого Гунфридра. Место, куда попадают все души утопленников на суд Морского Владыки.
Я не ответил, лишь во все глаза смотрел на открывшееся передо мной чудо. Подводный город сиял, будто все затонувшие корабли несли свои сокровища только сюда. Сверкали площади, причудливые дома, напоминавшие раковины, изящные храмы, сплетенные из веточек подобно кораллам южных морей, узкие улочки, будто выложенные перламутровыми камешками.
Дворец Морского Владыки заставил на некоторое время потерять дар речи. Сразу показалось, что он попросту выточен из огромной жемчужины. Но разве бывают такие жемчужины? Великолепен, ослепителен, одновременно роскошен и скромен.
На палубе тем временем появились члены команды ярла-драуга. Сейчас они были людьми — гордые, смелые моряки в богатых одеждах. Они весело смеялись и шумно разговаривали. Будто вода давала им вторую жизнь. Стоило же кораблю всплыть, как они тут же превращались в полубесплотных существ.
Мы спустились к резным воротам, несколько хавманов раскрыли их перед «Гордым линормом». Послышались приветственные крики, и я понял, что Фьялбъерн с его командой здесь нередкие гости.
Корабль опустился, бравый парень в рубахе с ванханенскими ромбами бросил якорь, что тут же с шелестом ушел сквозь серебристый песок.
— Прибыли, йенгангер.
Фьялбъерн наконец отпустил меня и отошел. Я несколько растерянно огляделся. Что теперь? Моряки уже спустили трап и сходили с «Гордого линорма».
Лирак, не дав опомниться, потянул меня за руку:
— Пошли, пошли, нечего смотреть по сторонам, а то потом не сыщем.
Я не понял, что он имел в виду, но стоило нам только оказаться на песке, как Фьялбъерн подошел к носу корабля и положил ладонь на деревянную обшивку. Что-то сказал — я не расслышал — видел только, как шевелились губы ярла.
По воде прошла рябь, послышалось странное гудение. Миг — матовое, кое-где прогнившее дерево, вдруг потемнело, вздрогнуло и заискрилось. Стало черным, гибким, извивающимся. Корабль исчез. И Фьялбъерн улыбался и смотрел в агатовые глаза огромного водяного линорма. Змееподобное тело изгибалось, чешуя блестела, отражая сказочный свет всего Топпеналлохона. Фьялбъерн протянул к нему руку. Чудовищная пасть открылась, раздвоенный красный, как гранат, язык обвил пальцы драуга, лизнул ладонь.
— Гос-с-с-с-с-подин.
Шипение заставило сжаться. Страшный зверь, скорее бы он снова стал кораблем.
— Я тебя позову, — сказал Фьялбъерн, — сейчас мы гости Гунфридра.
В голосе драуга слышались неожиданно теплые и ласковые нотки, будто он разговаривал с любимым ребенком.
Немигающие глаза уставились на мертвого ярла, линорм чуть склонил голову.
— Как с-с-кажете.
Дракон изогнулся всем телом, развернулся и, сверкнув черной молнией, пропал среди жемчужных домов и храмов.
Не в силах сдвинуться, я смотрел ему вслед. Разве что рта не раскрыл, хотя и это было вполне возможно. И даже не сразу понял, что Фьялбъерн смотрит на меня в упор.
— Ну что, йенгангер, как тебе наш гордый линорм?
Я пожал плечами:
— Что я могу сказать — всего лишь гость с суши? Впечатляет.
Ярл нехорошо прищурился, он явно ожидал не таких слов. Но, хмыкнув, кивнул:
— Да, то ли еще будет.
По этим словам я понял, что сумел задеть за живое. Хорошо это или плохо — кто знает, но почему на мгновение стало приятно. Не все же этому хаму быть на коне.
Перед нами появился хавман в отливавших золотом доспехах:
— Владыка моря желает видеть Оларса Глемта — дроттена Ванханена, — произнес он.
Уставившись на хавмана, я потерял дар речи. Кажется, уже второй раз за короткий промежуток времени. Дроттен Ванханена? Этого не может быть! Даже мои предки никогда не были дроттенами, хотя и считались уважаемыми людьми.
Команда «Гордого линорма» взирала на меня в каком-то странном оцепенении, озадаченно поглядывая на своего ярла. Но сам Фьялбъерн смотрел на меня так, словно хотел испепелить на месте.
— Я не…
— Великий Гунфридр слишком долго ждал, — оборвал меня хавман. — Идем!
Пожав плечами, я бросил быстрый взгляд на все еще оторопевшую команду. Их вид был настолько забавен, что на губах появилась улыбка. А хоть бы и так! В следующий раз будете спрашивать, кого везете в гости своему господину! Пусть я не дроттен, но пока промолчу об этом.
Хавман провел меня широкой дороге, выложенной изумительной мозаикой. По бокам стояли вооруженные хавманы и… прекрасные хавфруа. Хрупкие красавицы в доспехах удивительной красоты и остроконечных шлемах держали щиты полумесяцем, а на бедрах каждой висел короткий меч.
Моему изумлению не было предела. Хавман заметив это, оборонил:
— Царский караул Гунфридра — не только храбрые воины, но и бесстрашные воительницы. Не только валкарам служить своему господину-ветру Вирвельвину.
В его голосе слышалась гордость за морской народ.
— Да, стражи великого Гунфридра воистину хороши, — подтвердил я, внимательно разглядывая их.
Хавман улыбнулся и молча повел меня дальше. Это весьма удивило: он не пытался сказать, что морское войско — лучше всех в мире. Цари на суше, да и некоторые боги тоже, только и знают, что хвалятся своей мощью и дерутся за первенство. Или же тут иное? Знающий свою силу не кричит о ней?
Мы вошли во дворец. Я шагнул вперед, но нога не нашла опоры, пришлось ухватиться за руку хавмана. Под сапогом кругами разошлась вода. Будто я решил пройтись по воде. Что само по себе было глупо — я и так в воде.
— Утбурдовы зодчие, — вдруг пробормотал хавман. — Им только дай волю!
Перед нами протирался огромный зал. Стены, казалось, были воздвигнуты из синего хрусталя, в котором замерли фигуры маргюгр и морских чудовищ, потолок поддерживали колонны из бирюзы, увитые серебристыми водорослями, на противоположной стене во весь рост был нарисован Морской Владыка — ни человек, ни бог, ни рыба… Но кто же? Вспомнилось изображение Гунфридра в храме на скале. Может, мы всегда его чувствовали сердцем?
И хоть человеческих очертаний я не видел, было ощущение, что на меня неотрывно смотрят его глаза. Почти так же, как черный линорм глядел на Фьялбъерна.
Хавман вдруг склонился в пояс:
— Господин мой, я привел Оларса Глемта, дроттена Ванханена.
— Хорошо, — пронеслось по залу, и неясно было, откуда шел голос, будто из всех уголков сразу. — Можешь идти.
Хавман быстро развернулся и направился к выходу. Спустя выдох он исчез.
Я понял, что дороги назад нет. Трусом никогда не был, но тут чувствовал, что готов в любую минуту сбежать. Только вот беда — бежать некуда. Глубоко вдохнув, постарался успокоиться.
В зале царила тишина. Ожидание начинало действовать на нервы.
— Подойди, — неожиданно раздался голос.
Сердце пропустило удар. Я нахмурился, но, тряхнув головой, сбросил оцепенение и смело шагнул вперед. А потом еще и еще — лишь под ногами кругами расходилась прозрачная вода — озеро без дна.
— Ближе.
Я повиновался и остановился возле самой стены — дальше идти было просто некуда.
— Ближе, — повторил он.
— Но…
— Смелее, Оларс Глемт, — раздался довольный хохот, — просто иди.
Вокруг происходило что-то странное: кто-то видел все, что я делал, и явно забавлялся непутевым гостем с суши. При этом в зале по-прежнему никого не было. А если и были, то умело прятались.
Неожиданно разозлившись на себя, я хрипло вздохнул и шагнул вперед.
Едва мое дыхание коснулось синего хрусталя — стена передо мной растаяла.

Глава 5. Зеркало вод

Что-то подтолкнуло меня в спину, едва удержавшись на ногах, я чуть не рухнул вниз. Восстановив равновесие, обернулся — стена сомкнулась, по ней тут же прошла рябь, будто я глядел в озерную воду.
Огляделся по сторонам: ни пола, ни стен, ни потолка. Из великолепного зала я попал в странное место без верха и низа. Невольно вспомнилась прогулка с Мяран по усыпанным звездами ночным небесам. Только сейчас я находился среди морской пучины.
— Вот уж страсть у этих богов к непонятному, — раздраженно пробормотал. — Все, не как у людей.
— Именно, — раздался звучный голос. — Хотя… взгляни на себя, Оларс. Может, в тебе тоже человеческого уже не осталось?
По спине пробежали мурашки, вспоминились слова Шайраха, и я резко вскинул голову:
— Спасибо, нагляделся.
— Так погляди внимательнее, — зазвенел смех.
Пространство передо мной замерцало, загорелись серебряные и сапфировые нити. Миг — переплелись друг с другом, стали единым целым — огромным овальным зеркалом в дорогой резной раме.
Оно ничего не отражало — сплошная чернота, попадавшие в нее блики света тут исчезали.
«Будто зовет по ту сторону Мрака», — некстати подумалось мне.
Тьма задрожала, подпрыгнула в верхнюю часть зеркала и стала сужаться. При этом она трепетала и извивалась, как живое существо. Вдох — тьма разделилась на две части, становясь меньше и меньше.
В зеркале появился человек в темной одежде. Что-то, сияя ярко-голубым светом, висело у него на груди. Дыхание перехватило. Слишком знакомое лицо: бледное, худое, резкие черты, смоль волос и серебро седины. Но не это заставило меня сделать шаг назад.

— Не может быть… — дрогнули мои губы.
Глаза — сам Мрак, безграничная тьма, затопившая зрачок, радужку и белок. Мрак и пустота. Будто через слепца в зеркало вод смотрел первозданный ужас, желающий выбраться на волю.
Я неосознанно поднес руку к глазам, пальцы тут же обожгло — отдернул назад.
— Смотри внимательнее, Оларс, — прошелестел шепот, — внимательнее.
Черная бездна исчезла, растворилась в неистово полыхающем лиловом огне. Лиловый — цвет Глемтов. Я горько усмехнулся: так вот почему команда «Гордого линорма» обратила внимание на глаза. И Шайрах…
Но на смену странному веселью пришло хмурое уныние.
— Отлично. Красавцем не был, еще и дети будут пугаться.
— Уж не собственные? — смешок. — Так им не страшно.
— Не будет собственных, — неожиданно огрызнулся я, чувствуя, как раздражение готово выплеснуться наружу. — Мы все для богов игрушки, только сил уже нет, Морской Владыка. Хочешь убить — убей, воля твоя, а потешаться — не дам.
Все замерло. Но вдруг послышались хлопки и снова смех, на этот раз — довольный.
— Молодец, Оларс. Только так можно победить Хозяина Штормов.
Внутри все заледенело. Я шумно выдохнул, стараясь успокоиться и напоминая себе, что богам дерзить не стоит.
Мое отражение растаяло, вместо него в зеркале плескалось море, и виднелись… Острова-Призраки.
— Вот твоя цель, Оларс, — шепот Гунфридра походил на шипение линорма. — Вот они, как на ладони. А черная башня, что висит прямо в воздухе, — Цитадель Хозяина Штормов. Уничтожишь ее — исчезнут острова.
Я всматривался в зеркало: широкие улицы, бродящие по ним люди и странные серые существа, которым, видимо, не одна тысяча лет. Это было… мерзко. Будто кто-то из трухи и пыли решил создать жизнь. А чуть поодаль стояли рабы с почерневшими лицами, в изодранной одежде. Все были закованы одной толстой цепью.
— Пленники, бесправное мясо для прихотей Спокельсе.
Чем больше Гунфридр говорил, тем ярче разгоралось во мне черное пламя ненависти.
— Он жаждал смерти Ингвы. Она его понимала, но не покорялась. Спокельсе злило это, и шло в ход все, но Ингва… всегда оставалась невредимой. Даже сейчас, без плоти и крови ее дух взывает к мести. И орудие этой мести — ты, Оларс.
Цитадель стала ближе, около нее летали крылатые чудовища, зорко смотря по сторонам. Одно из них глянуло на меня, и появилось предательское желание сбежать, но зверь уже летел дальше.
— Только валкары сумеют помочь тебе убить воздушных стражей. Поэтому едва окажешься в Ванханене — призови дев ветра. Хоть они и стали служить мне, но по-прежнему ступают по облакам. Ибо смотрят друг на друга море и небо, а в одно им не слиться.
Цитадель развеялась агатовым дымом, который тут же превратился в щупальца огромного кракена. Они извивались и тянулись ко мне. Я затаил дыхание, не понимая: кракен ко мне тянулся из зеркала или же был за спиной.
— У нас общий враг, Оларс, — шелестел голос Гунфридра, — поэтому я помогу тебе его уничтожить.
Колышущиеся щупальца заставляли замереть, впасть в необъяснимое оцепенение, но я все же нашел силы и спросил:
— Если он твой враг, то почему же ты не сделал это раньше, Всесильный Морской Владыка?
Я и не думал язвить, вопрос был напоен жуткой горечью.
— У богов своих слабости, — выдохнул Гунфридр, а смоляное щупальце коснулось моего плеча. По телу пробежал теплый разряд: немного щекочущий и неожиданно приятный.
— Мы поклялись. Я — Владыка морей и он — это отродье Мрака, что никогда не будем вредить друг другу. Только что клятвы для детей Мрака?
Я сделал вид, что не понял намека. Даже если в моих венах кровь смешана с тьмой Мрака — это только мое дело.
— Спокельсе нарушил ее, — голос дрожал от еле сдерживаемого гнева. — Он посмел украсть мою дочь Сигрид, оставив ванханенский народ без Волчьей пророчицы.
— А еще превратил твоего сына в скремта?
— Да-а-а, — будто выдохнула сама пучина вокруг меня, — да-а-а-а. Сына… Сиргена Слышащего моря…
Некоторое время я молчал, не зная, что ответить. Но все же нахмурился:
— Но если он нарушил клятву, разве она не считается раздавленной и позабытой?
— Считается. Но не богами. Я клялся морем. Я не могу отступиться и навлечь беду на него.
Только сейчас я понял, как мало знаю о родных северных богах, которых призывал в случае беды.
— Что я должен делать? — мой голос прозвучал на удивление твердо.
Кракен растворился в черной мгле, сверкнули янтарно-желтые глаза.
— Научиться владеть своей силой, — хрипло произнес Гунфридр, — понять, кем ты стал.
Я удивленно посмотрел на кракена. Что он имеет в виду?
Мрак резко окутал мою грудную клетку, сердце заколотилось как бешеное, а голова пошла кругом. Жалобно выдохнув, я слепо выбросил руку в сторону в поисках опоры. Пальцы тут же наткнулись на что-то скользкое и влажное, оно обвило мою руку и не дало упасть. Щупальце. Я вздрогнул, но руки не убрал. Лучше устоять, чем растянуться во весь рост.
— Смотри, — прошелестело над ухом.
Мрак разрывал грудную клетку и ввинчивался прямо в сердце. От резкой боли я вскрикнул. Миг — туман растаял под хлестнувшими плетями черными и лиловыми лентами, что тут же замерли в воздухе.
— Узы, Оларс, — выдохнул Гунфридр, — Узы Посредника. Видишь, часть утеряла свою изначальную тьму, изменив на цвет твоего рода?
Я медленно кивнул, не понимая, к чему он клонит.
— А вот и последние…
Щупальца потянулись к двум лентам: еще не распрощавшимся с чернотой, но испещренными пятнами лилового.
— Сирген Слышащий море и Хильда, дочь Асмунда. Ты еще не выполнил их требований, а уже берешь силу.
Вдруг стало не по себе. Гунфридр был прав. Сны, которые и снами не назвать, приходят ко мне давно, а сегодня, там, на палубе, я слышал множество голосов. Их невозможно было разобрать, но я чувствовал, что они идут отсюда — из моря.
— Но почему так? — голос предательски дрогнул.
— Ты наполовину мертв, Оларс, — почти ласково отозвался Гунфридр. — Магия Ингвы берет силы погибших душ. Но ты знаешь ласку богов. Помни, она не проходит бесследно. Потому и тянуть нельзя, иначе Хозяин Штормов точно достанет твою голову. Сейчас он мало о тебе знает и просто хочет убить.
— А как узнает, то будет хотеть не просто? — колкость сама сорвалась с языка.
Гунфридр расхохотался:
— Это ты у него спросишь, — хохот резко оборвался. — А теперь слушай внимательно…
Янтарно-желтые глаза погасли, зеркало исчезло, и все погрузилось во тьму. Я стоял, не в силах пошевелиться, помня, что за спиной может быть кракен.
— Помни, Оларс, подойти к Островам-Призракам можно только с моря. Упроси Фьялбъерна Драуга — лучшего командира не сыскать. Вместе поднимите всех мертвецов со дна моря — я помогу. И идите к Островам. Но, кроме этого, вот что…
Он замолчал, кроме собственного дыхания я ничего не слышал. Тишина, резкий вздох:
— Поговори с Йортрен, она знает о тайном входе в логово Спокельсе, у нее есть ключ… И хоть я подарил его народам берега, но власти не имею.
— Йортрен? — повторил я. — Кто она? Ванханенская колдунья?
— Да, — прошелестел ответ. — И вдова дроттена.
— Да! — я вскинул голову. — Почему твой проводник назвал меня дроттеном Ванханена?
— Потому что так и будет, — отрезал Гунфридр.
— Но…
— Валкары вам тоже помогут, — продолжал он, будто не слыша моих возражений, — так что с неба к вам придет защита. Заручись помощью лаайге, Оларс. Мяран не откажет. К тому же лаайге — люди умные, они не желают заслышать поступь Спокельсе по своим снегам.
Слишком много слов, но вроде обещает сам бог. Я не совсем понимал, что должен делать, но не решался перебивать.
— Сложнее всего будет упросить Фьялбъерна, — продолжал Гунфридр, — он может затребовать высокую цену.
— Разве он не твой слуга? — я нахмурился. — Нельзя приказать?
— Нельзя, я могу лишь покровительствовать. Фьялбъерн — храбрый воин, и он — на особом положении. Его услуги неоценимы, за это я даже принял под свое покровительство живого Лирака, без которого Драуг не хотел ходить под моим знаменем.
Это осложняло дело. Фьялбъерн и так не лепешка с медом, а тут еще и цену запросит. Плохо, очень плохо.
На плечо мне легла рука, я вздрогнул.
— Я буду рядом, Оларс. Я помогу.
Передо мной вновь появился огромный зал из синего хрусталя.
— Тебя проведут назад.
Я сделал шаг вперед, но тут же замер. Медленно обернулся. Рядом — никого. Но при этом все равно чувствовал, что Морской Владыка никуда не ушел.
— Гунфридр…
— Да? — отозвался он.
— Можно вопрос?
— Задавай, — усмехнулся бог.
— Зачем Хозяин Штормов украл твою дочь?
Гунфридр рахохотался, но на этот раз веселья здесь не было.
— Смешной ты, Оларс. Зачем нужны женщины? Спокельсе создал свое царство тьмы, но не хочет им править в одиночку. Ему нужен сын и наследник. Только слишком много Мрака в этой твари, не могут его избранницы выносить дитя. Обычные же женщины и вовсе сразу гибнут. Поэтому ищет он дочерей богов или людей, что касаются божественного своими ладонями.
Вдруг повисла зловещая тишина.
— Береги, Оларс, свою рябиновокосую, — разлилось шипение со всех сторон. — Недолго ей осталось. Давно смотрит на нее Хозяин Штормов. Так что — береги!

Глава 6. Договор с драугом

Дорога назад показалась короткой и быстрой. Я толком не помнил, как вышел из дворца, оказался на корабле, промчавшем нас обратно через изумрудный коридор на поверхность.
Слишком много слов: странных, сумбурных и… страшных. Рангрид! Сердце бешено колотилось, но приходилось дышать глубже, чтобы успокоиться. Сейчас я прекрасно понимал, что вплавь не кинусь к берегам Ванханена. Да и на «Гордом линорме» доплыву куда быстрее, чем сам, подчинившись глупому сердцу.
Кто-то тронул меня за руку. Резко обернулся и встретился глазами с Лираком.
— Амулет, Оларс. — Он указал на сиявшую голубизной раковину. — Теперь он тебе не нужен.
— А, да… — растерянно отозвался я, снимая амулет и вкладывая в руку моряка.
Только сейчас дошло, что корабль уже несется по волнам, а северный ветер пробирает до костей.
Я стоял возле борта, бездумно вглядываясь вдаль. Небо было затянуто свинцовыми тучами — того и гляди посыплет снегом. Море волновалось, гонимые ветром морские волны накатывали друг на друга, будто куда-то спешили.
Я зябко передернул плечами. Холодно, мерзко, сыро. Никогда не смогу себя чувствовать спокойно, когда под ногами нет твердой земли. Так и хочется все бросить и сбежать. Только бежать… Куда ни глянь: от края до края соленая вода. Если прислушаться, то можно даже разобрать ее голос:
— Нет ничего древнее меня. Что вы, люди, жалкие букашки? Стоит лишь мне накатить на берег — не станет ваших укреплений, разрушатся стены домов, смоются сады… Вы, что галька на моих берегах. Вы умрете, а я буду всегда…
И где-то в глубине души я понимал, что она права. Мы приходим в мир, чтобы исчезнуть. Невеселая судьба.
Обхватив себя руками за плечи, тихо выдохнул и прикрыл глаза. Нет, холодно не было. Кстати, есть и пить тоже не хотелось. Да и вообще появилось странное ощущение, что теперь меня можно назвать йенгангером — полностью, совсем. Ни искорки жизни, ни следа тех желаний, что были еще недавно.
Как там они в Ванханене? Благополучно ли добрались? Оберегал ли Йорд мою чудесницу? Следил за юным фоссегрмом? И ведь ни весточки за все время. Хотя, как же ее послать? Эх…
Шум волн стал каким-то странным. На мгновение показалось, что он превратился в шепот: нарастал и затихал, бесконечно повторялся.
Вдруг сзади раздались шаги. Я не сдвинулся с места.
— Спать, стоя у борта, не советую, — раздался голос Фьялбъерна. — Если упадешь — вылавливать не буду.
— Не упаду, — ответил я, по-прежнему не открывая глаз. Так было проще сосредоточиться.
Лапища драуга легла на мое плечо и резко развернула. Я пошатнулся, но сумел сдержать рвавшийся с губ вскрик.
Фьялбъерн вдруг подцепил мой подбородок, вздернув верх и заставляя взглянуть на него. Его лицо было непроницаемо, однако я почувствовал, что сжимаюсь в комок.
— Отойди.
Он улыбнулся, только ничего доброго и хорошего эта улыбка не предвещала. Утбурд! Он, кажется, еще выше, чем показалось сразу.
— Тогда отпусти, — сдавленно произнес я.
Почему-то, стоило этому верзиле приблизиться, появлялся какой-то безотчетный страх. И в то же время…
Фьялбъерн усмехнулся и убрал руку.
— Клянусь морскими псами, запру тебя в трюме, если будешь так шататься.
Вспышка гнева заставила позабыть о предосторожности:
— Я не шатаюсь! И в няньке-драуге не нуждаюсь!
И тут же прикусил язык. Боги, мне же с ним еще надо договориться о помощи. Но будь проклят этот ледяной взгляд, как… как у Повелителя Холода!
Неожиданная догадка заставила посмотреть на него во все глаза. Сам же Фьялбъерн не особо оскорбился и продолжал на меня глядеть как взрослый на бестолкового ребенка.
— Что, Оларс, понял?
Я почему-то вздрогнул. Он впервые назвал меня по имени, и прозвучало оно как-то необъяснимо тепло.
— Что произошло с твоим лицом?
Драуг изумился — он явно не ожидал такого вопроса, но потом усмехнулся.
— Свел неудачное знакомство с Повелителем Холода.
— Янсрунд?
Он покачал головой:
— Нет, Иданнр.
— Что ж… — я выдохнул, все наваждение схлынуло, дав спокойствие и уверенность. — Их больше нет.
Фьялбъерн присвистнул и некоторое время недоуменно смотрел на меня. На этот раз хоть не было того холодного надменного изучения как прежде, но появился жгучий интерес.
— Откуда знаешь?
— Сам провел их по ту сторону Мрака.
— Расскажи, — жестко потребовал он.
Захотелось сказать что-то не очень хорошее, только взгляд мертвого ярла, кажется, обладавший физической силой, заставил благоразумно смолчать.
Рассказ о Соук-Икке-Соуке, сговоре с Яралгой и гонке на ледяных линормах не занял много времени. Фьялбъерн хмурился, качал головой, но не перебивал. Так же, как не давал отойти ни на шаг, пока я не выложил всю историю.
Некоторое время он молчал, переваривая сведения.
— Странная история, йенгангер, — медленно произнес он, в упор глядя на меня, — но…
К нам подошел Лирак и молча стал рядом, переводя взгляд с одного на другого.
— …но я чувствую, что ты говоришь правду, — мрачно закончил Фьялбъерн.
Внутри что-то отпустило. Почему казалось чрезвычайно важным, чтобы драуг поверил мне. Тем не менее, его взгляд все равно был холоден и непроницаем.
— Мой ярл, — тихо произнес Лирак, — прямо по курсу — морские псы.
Фьялбъерн хмуро глянул на него и кивнул.
— Иду.
Я чуть слышно выругался. Двинувшийся было за Лираком драуг быстро глянул на меня.
— В бой не лезь. В крайнем случае — прячься в трюм.
— Что?! — рыкнул я. — А может, забраться на мачту?
— Нет.
Его тон раздражал до ужаса. Больше всего обижало то, что вся команда уже видела меня в бою. А несколько часов назад Фьялбъерн сам назвал гостем, отметив заслуги перед кораблем.
— Оларс, — имя обожгло хлыстом, заставив вздрогнуть. — Не лезь. Сам знаешь почему.
С этими словами он развернулся и быстро направился за Лираком.
Я молча посмотрел на море. Я знаю? Откуда ж мне знать? Хотя тут или Гунфридр не сказал правды, или я настоящий осел.
Глубоко вздохнув, потер лицо ладонями — усталость навалилась в один миг. Тяжкое это дело — встречи с богами. Сейчас бы лечь. Я даже согласен на твердой палубе, даже без плаща, раз ноги держать не хотят.
В воздухе повисла тишина. Сколько я не вслушивался, ничего кроме всплесков волн не разобрал. Неужели Лирак ошибся? Или же просто нашел предлог, чтобы отвести от меня Фьялбъерна? Но тогда… зачем? Хм, странно.
Голова вдруг пошла кругом, в ушах зашумело. Подкатила дурнота, но глубоко вздохнув, я сумел с ней справиться.
Со всех сторон накатил шум, оглушили голоса:
— Не молчи…
— Не стой…
— Не жди…
— Призови драуга, произнести клятву моря…
На миг показалось, что нет ни корабля, ни команды, ни меня самого. Только шелестящие, накатывающие волнами голоса, заполняющие собой и заставляющие покориться.
Дар Сиргена проснулся резко, без предупреждений и смешался с моими способностями слышать мертвых. Море не хотело молчать — шумело, повелевало, не давало раздумывать.
Меня будто обожгло — Сирген! Боги севера, какой же я дурак! Я беззвучно расхохотался. Как же надо было измотаться, чтобы не вспомнить главного! Сам скремт говорил, что если судьба сведет с Фьялбъерном Драугом, стоит назвать имя!
Снова зашептали далекие голоса:
— Не молчи…
— Не стой…
— Не жди…
Они меня подталкивали, заставляли идти вперед. Миг — вновь море плескалось за бортом, тяжелое небо нависало над головой, а «Гордый линорм» мягко покачивался на волнах. И вдруг я увидел их: призрачные корабли с развевавшимися на ветру парусами, голодные глаза существ, некогда бывших людьми, жадно устремились ко мне.
— Не молчи…
— Не стой…
— Не жди…
Тряхнув головой, чтобы сбросить оцепенение, я посмотрел по сторонам, ища глазами Фьялбъерна. Вон он — на носу, возле него — Лирак. Ярл хмурился, а старый моряк что-то настойчиво говорил. И… ни следа морских псов.
Я решительно пересек разделявшее нас расстояние. Чувствовал, что за мной неотрывно следят, но голоса не давали отступить назад.
Фьялбъерн изумленно посмотрел на меня:
— Что-то еще?
Я молча указал на призрачные корабли. Лицо драуга стало непроницаемым, единственный живой глаз взирал на окружающее с непониманием и в то же время, будто начинал догадываться, что произошло.
— От имени морских душ, имени прибрежного народа, — мой голос звучал тихо и сухо, но Фьялбъерн ловил каждое слово, — и Сиргена Бессмертника…
Драуг вздрогнул, прищурился, шагнул ко мне. Но я стоял, будто скала:
— …призываю и прошу тебя помочь в войне против Хозяина Штормов.
Слова мне казались блеклыми и неправильными, но призрачные корабли, горевшие зловещим зеленым светом, возгласы поднявшихся со дна моряков, непрекращающийся шум бурлящих волн сделали свое дело. Фьялбъерн обвел все взглядом, на губах появилась улыбка. Зеленый свет падал на него, превращая в восставшего покойника.
— Но сумеешь ли ты оплатить мою услугу, Оларс?
Будто не он, а сам «Гордый линорм» зашипел, перекрывая голоса утопленников. По телу пробежала дрожь, но я лишь гордо расправил плечи, понимая, что назад дороги нет.
— Я сделаю все, что в моих силах, Фьялбъерн Драуг. Глемты не лгут.
Кривая ухмылка появилась на губах драуга, от нее по позвоночнику пробежали мурашки.
— Хорошо, Оларс. Если так, то я согласен. «Гордый линорм» пойдет к Островам-Призракам за дроттеном Ванханена. Только…
Ухватив меня за рубаху, притянул ближе и шепнул на ухо несколько слов.
Дыхание перехватило, кровь мигом заледенела в венах. Я зажмурился как от кошмара и… услышал собственный голос.
— Ты все получишь, Фьялбъерн Драуг. Все получишь.

Часть VII. Дроттен Ванханена
Глава 1. Рябины красный мед

Меня высадили у подножия скалы, на которой находился храм Гунфридра. Фьялбъерн пообещал вернуться через три дня — ему требовалось время, чтобы созвать как можно больше моряков под свои знамена. А точнее — знамена Гунфридра.
Мной овладело какое-то абсолютное безразличие, поэтому я лишь кивнул и некоторое время бездумно смотрел, как уходит «Гордый линорм».
Сейчас даже не мог сообразить — три дня — это мало или много? Что нужно за них успеть и успею ли? Драуг запросил огромную цену за свою услугу, но я уже согласился. Жалел ли? Нет. Не жалел.
Холодный ветер трепал плащ, пальцы заледенели, внутри была какая-то пустота. Накинув на голову капюшон, я отвернулся от серой глади моря и быстрыми шагами направился к городу. Ноги тонули в сугробах, идти было нелегко, но я упорно шел в сторону ванханенских деревянных домов. Шайрах сказал, где живет Йортрен, значит — нужно к ней. Уже там можно, переведя дух, начать поиски Рангрид, Йорда и Арве.
Покачнувшись, я остановился. Слабость. Этого еще не хватало — растянуться на снегу прямо возле города. Стиснув зубы, я упорно продвигался вперед, уже не ощущая ни ветра, ни падавшей с неба мелкой крупы, коловшей щеки и подбородок.
Вперед, только вперед. Забыть о словах драуга. У меня еще есть время. Нужно спросить у этой ванханенской колдуньи — что значит волшебный ключ? И валкары… Сумел ли маленький Вульсе сохранить топор своей бывшей госпожи? Зачем я его отдал ниссе?
Я отвернулся — порыв ветра засыпал ледяной крупой глаза. Нет, я сделал все правильно. Иначе было нельзя… Нельзя входить в храм бога с оружием. Кинжал Сиргена — другое, это жертвенный дар…
Шел, не разбирая дороги, держась лишь на каком-то безумном желании достичь цели. Шайрах сказал: второй дом направо от храма Госпоже Зиме. Только словно по чьему-то приказу снег валил хлопьями, застилая все вокруг.
Я продолжал упорно идти. Не зря Яшрах говорил:
— Родная земля признает свое дитя и поможет ему… Слаще всего лепешка у родного очага, чище вода — в родной реке, сильнее всего разит рука за родную землю. Где бы ты ни был, Оларс, как долго бы ни пропадал — родина поможет тебе вернуться. Она будет звать всегда, хоть и не сразу разберешь ее голос. Где родился — там и пригодился.
И сейчас, словно застланные снежной пеленой, стены домов шептали, подсказывая правильный путь. А может, я начинаю сходить с ума? Не зря же некоторых моряков считали чудными? Говорили: кто услышал голос моря, отдал ему душу?
Я остановился и огляделся. Дома и дома… Поди разбери, какой из них… Дурак ты, Оларс, как можно было так неосмотрительно отпустить Шайраха?
— Оларс! — звонко окликнули меня.
Только неясно — человеческий голос или просто метель смеется. Как-то давно бабка рассказывала о прислужницах Госпожи Зимы, что зачаровывают путников и уводят в царство льдов. По сказке прислужницы были молодыми красивыми девушками, которые так заманивали к себе женихов. Только… жених должен быть хорош собой, иначе зачем он тогда снежнице? После того, что я увидел в зеркале вод у Гунфридра, ни одна из прислужниц меня к себе не поведет, значит…
Чьи-то пальцы впились в мою руку: сильно, цепко, наверно, до боли, только я уже ничего не чувствовал.
— Оларс, наконец-то ты…
Медово-янтарные глаза сквозь хрусталь непролитых слез смотрели прямо в мои, на бледных губах притаилась тень улыбки. Из-под шерстяного платка выбивались рябиновые пряди. И в одном платье, темно-зеленом с широким поясом, даже плащ не накинула.
— Простудишься, — услышал я собственный голос — далекий и чужой — и… испугался. Внутри тоже было холодно и пусто.
Губы Рангрид дрогнули, на ресницах блеснули хрустальные капельки, медные брови нахмурились:
— Не боюсь я морозов!
Зло сказала, возмущенно и обиженно. Даже щеки заалели от гнева.
Некоторое время я молча смотрел на нее, а потом внутри будто что-то сломалось — треснул сковавший сердце лед — порывисто обнял и крепко прижал к себе. Да так крепко, что замерла, не шевелясь. От знакомого запаха мяты, ее волос, жара кожи дыхание перехватило, сил выпустить из объятий не было.
Рангрид прижималась ко мне и, нежно поглаживая по щеке и скуле, беспрестанно шептала:
— Ну, что ты, что ты… Все хорошо… все хорошо.
А вокруг нас продолжала выть и хохотать ванханенская вьюга.

* * *

Все время вплоть до ночи я пролежал в горячке. Толком не помнил, как оказался в доме. Кажется, появился Йорд и силой утянул меня под крышу. На языке вертелось слишком много вопросов, но в тот момент ни один из них задать так и не удалось.
Властная белокурая женщина покрикивала на служанок и поглядывала на нас, однако я потерял сознание быстрее, чем Йорд дотянул меня до постели.
Находясь в полубреду-полусне, я вновь видел заснеженную долину — такую же, как в Соук-Икке-Соуке. Шел по скрипящему снегу и оглядывался по сторонам, слыша непрекращающийся волчий вой — безумный и тоскливый. Вдалеке виднелись очертания башни, и шаг за шагом я приближался к ней.
— Помни, — разнесся над долиной выдох, — помни, Оле, йенгангер не должен дышать. Иначе не стоит и бороться.
По телу прошел озноб. Я уже это слышал, знал!
— Бабушка!
Ветер подхватил мой зов и, смеясь, понес над сугробами, сплел вместе с волчьим воем. Но в ответ — звенящая тишина. И вроде бы разгадка так близко, но ничего не понять.
Черная башня стала ближе. Откуда она? Чьи руки построили? Только видно, как в узких окнах вспыхивал зловещий свет, а едва державшаяся на петлях деревянная дверь скрипела на ветру.
— Ближе, — шепнул кто-то совсем рядом. — Ближе, Оларс Глемт! Я так давно тебя жду.
Я резко обернулся.
— Кто здесь?!
Над долиной разнесся хохот, от которого кровь в венах превратилась в лед. Он становился громче и громче, заставляя сжиматься в комок.
— Ты так давно ищешь со мной встречи. Так давно…
Я бросил взгляд на башню и замер. Нет! Не башня вовсе! Огромная фигура, укутанная в темно-серый плащ, закрывала собой часть долины, а головой касалась свинцового неба. Длинная рука поднялась и откинула капюшон. Впившись в нее взглядом, я неотрывно следил за каждым движением. Порыв ветра подхватил серебристые пряди, а на меня глянули черные провалы глаз. И лицо… совсем не то, что я видел у Арве, в печальном рассказе флейты. Сейчас это была маска — гладкая, ровная, будто отлитая из металла. Рука потянулась ко мне.
— Спокельсе, — шепнул я пересохшими губами.
Понимая, что не могу бежать, видел, как соскользнул темно-серый широкий рукав и обнажил костлявые пальцы с когтями.
— Ближе, Оларс, ближе…
И отчаянье, доведенное до предела: ни шевельнуться, ни выдохнуть.
— Ближе…
Когти коснулись моего горла. Это заставило очнуться:
— Нет! Будь ты проклят!
Я резко вскочил на постели, хрипло и шумно дыша.
— Оле, что случилось?
Прохладная нежная ладонь коснулась моего лба. Рангрид!
Она присела на кровать, рядом на столе горела свеча и стояла чаша с каким-то травяным отваром. Комнатку и не рассмотреть — слишком мало одной свечи. Разве что отблески огня творили в волосах моей рябиновокосой настоящие чудеса.
— Ничего, — мой голос звучал хрипло, — кошмар приснился.
— Это ничего?
Я поймал ее руку и прижался губами к ладони. Рангрид некоторое время не двигалась, а потом как-то облегченно выдохнула.
— Где ты был? Что случилось? На тебя смотреть было страшно, — тихо произнесла она.
— Особенно, в глаза?
Неожиданно я понял, что чувствую себя намного лучше. Слабость, конечно, осталась, но совсем не такая, как раньше.
— А что глаза? — Рангрид мягко коснулась моего подбородка и приподняла лицо, хмуро вглядываясь. — Как и всегда.
Я озадачился, но лишних вопросов задавать не стал. Может, они были не столь лишними, но почему-то сейчас показались какими-то мелкими и… ненужными.
— Как вы добрались?
— Нормально. Нам повезло, Арве знал, как попасть в Къергар. А там уже помогли его земляки.
Я снова прижался губами к ее ладони. Рангрид что-то еще говорила, я кивал — молча, и продолжал удерживать ее руку в своей.
— Оле, — шепнула она.
— Да?
— Тебе нужен отдых.
Я покачал головой и мягко потянул ее к себе.
— Оле…
— Тш-ш-ш, — шепнул, целуя запястье, спуская рукав платья к локтю. — Не надо.
Рангрид судорожно вздохнула, будто хотела сказать что-то еще, а потом погладила меня по волосам, тихо усмехнулась:
— Я…
Сердце пропустило удар, подняв голову, взглянул в медовые глаза.
— …ждала тебя.
Внутри разлился жидкий огонь, ладоням стало горячо, а губы вмиг пересохли. И не мальчик давно, а сердце застучало, как безумное.
Притянул к себе — мягкую и податливую — почувствовал прогнувшееся под руками гибкое тело. Губы обожгли огнем и медом, заставили позабыть все на свете. А она целовала и тихо смеялась, не думая отстраняться.
И дрожащее пламя свечи задула, пока под моими руками звякали застежки и распускалась шнуровка платья, а потом хлынул на плечи и спину шелковый водопад волос, освободившихся от кожаного ремешка.
Потом и вовсе все исчезло, мир сузился до маленькой комнатки с дурманящим запахом трав. Горячих жадных прикосновений и еле слышного шепота, стройного сильного тела и гладкой прохладной кожи.
Лунный свет проникал сквозь узкое окошко, едва освещая склонившуюся ко мне Рангрид. А вокруг ничего не было — лишь участившееся дыхание, безумный шепот, что таял прямо на губах, и впившиеся до боли в плечи ногти.
После нам не нужны были слова. Разве они что-то значили?
Она потерлась щекой о мое плечо, прижимаясь крепче, и я видел — на полуприкрытых губах блуждала улыбка.
Я натянул на нас обоих одеяло, поцеловав ее в висок, погладил разметавшиеся по подушке рябиновые пряди. При свете почти красные, а при одной свече — рыжие, как пламя. Рябиновая ягода, а поцелует — дикий мед.
Я прижал Рангрид крепче. Вся моя. И рябины красный мед — только мой.

Глава 2. Волшебный ключ

Проснулся я свежим и отдохнувшим. Некоторое время просто лежал, не открывая глаз и прислушиваясь к ощущениям. От слабости пропал и след, мышцы не тянуло, настроение было почти хорошим. Правда, я сразу же понял, что нахожусь в постели один. Вот так и верь женщинам. Привстал немного и осмотрелся — комнатка была куда больше, чем показалось сразу. Добротные ставни, отделанные деревом стены, на них висело оружие и как ни странно яркий ковер, сотканный руками южных мастериц. Я хмыкнул: не бедные люди здесь живут.
Дверь в комнатку тихонько скрипнула, но так никто и не вошел. Лишь приоткрытая щелочка давала понять, что за мной наблюдают с той стороны. Потом что-то стукнуло о пол, послышалось сопение и ругань:
— Черные крылышки утбурда, нет мне покоя!
Я невольно улыбнулся. Только один медведь способен, искренне желая не разбудить хозяина, что-нибудь уронить за дверью.
— Йорд, я все слышу. Заходи.
— Да я тут это… — попытался объяснить рисе, вваливаясь в комнатку спиной и медленно поворачиваясь ко мне. В его руках оказался большой деревянный поднос, на котором стояла глубокая тарелка, лепешки и изящный глиняный кувшин.
Он подошел и поставил поднос на стол, рядом с кроватью.
— В общем, это завтрак.
Йорд оповестил с такой важностью, будто эта услуга требовала дополнительной оплаты. Я быстро глянул в тарелку: похлебка с грибами и овощами. Что ж, выглядит неплохо, пахнет, кстати, тоже.
— Кухарка у Йортрен готовит — пальчики оближешь.
От него явно не ускользнула моя заинтересованность едой. Рисе остановился возле кровати и подозрительно разглядывал меня.
— Что такое?
На миг пришлось оторваться от еды и глянуть на слугу.
Сегодня уже получше, — важно отметил он, бесцеремонно плюхаясь на кровать, отчего тарелка чуть не подпрыгнула на подносе — хорошо, успел вовремя удержать.
— Э?
— Вчера смотреть было невозможно, — заявил он. — Сегодня почти живой. Здоровья не прибавилось, но хоть взгляд не такой безразличный. А то вчера я грешным делом подумал, что Рангрид обнимается с каменным столбом.
Я хмыкнул, но отвечать не стал. Во-первых, есть хотелось просто чудовищно, а во-вторых, возразить толком нечего. Тем не менее, болтовня рисе действовала умиротворяюще.
— Как вы здесь оказались?
Йорд мигом посерьезнел:
— У хозяйки нашей много осведомителей в Къергаре. Через них дорогу и узнали.
— Давно уже в Ванханене?
Я обжегся и поморщился, потянулся за свежей лепешкой.
Рисе задумался:
— Ну-у-у, недели полторы — не меньше.
Я поперхнулся и закашлялся. Йорд удивленно посмотрел на меня.
— Что случилось?
— Да нет, ничего. Просто пытаюсь понять, как мы с Шайрахом могли так задержаться.
— С вами Арве не было, — усмехнулся он. — Вот и ответ. На вид простой мальчонка, а тропки чует — на раз! Как ручеек, что и сквозь камни пробьется.
Я вздохнул, утерев выступившие слезы:
— Что ж, возможно, и впрямь родной край чует лучше других. Кстати, где он сам-то?
— С утра с Шайрахом куда-то поехали, — отмахнулся Йорд. — Арве как услышал, что вы тут, прям рвался увидеть, но хозяйка наказала никого кроме Рангрид не пускать.
Я нахмурился и внимательно посмотрел на слугу:
— Это еще почему?
Йорд невозмутимо встретил мой взгляд:
— Ну, как же… Потому что она вам нравится больше всех… как целительница!

* * *

С Йортрен я встретился уже около полудня. Статная светловолосая ванханенка показалась властной и спокойной госпожой — куда более уверенной в себе, чем тогда — в видении Мяран. Кажется, даже платье и браслет из бромдов были теми же. Она увела меня на второй этаж, оставив внизу Йорда и Рангрид, и велела не беспокоить нас.
Хозяйка дома завела меня в темное помещение с низким потолком, широким столом посередине и двумя стульями. Сверху свисали пучки трав, привязанные к балкам короткими ремешками, наполняя воздух приятным свежим запахом.
На столе стояла плошка и свеча. Йортрен щелкнула пальцами, и на конце свечи зажегся трепещущий огонек.
— Узнаешь, Оларс? — спросила она.
Я кивнул:
— Да.
Вдохнул полной грудью и быстрыми шагами подошел к столу. Тому, кто говорит с мертвыми, много не нужно. Плошка с водой, огонь, чтобы растопить ночную тьму, и сила. Собственная сила колдуна, который он способен вызвать с той стороны Мрака дух умершего.
Йортрен стояла у двери, сложив руки на груди, и внимательно следила за мной.
— Ты слышишь мертвых, — сказал я.
Вопрос не получился — только утверждение. Она кивнула.
— Ты — колдунья, но при этом не бедствуешь. Как я понимаю, имеешь в Ванханене влияние, иначе б ни Мяран, ни Владыка Морей не отправили меня к тебе, так?
На губах Йортрен обозначилась улыбка. Она подошла к стулу, отодвинула его и присела:
— Не стой, Оларс. Разговор будет долгим.
Я опустился напротив нее, не сводя настороженного взгляда.
— Я — вдова, Оларс, — начала она хрипловато. — Мой покойный муж — Стейн, из рода Берген.
Имя вспыхнуло, будто огонь во тьме. Стейн Берген! Но ведь так…
Видя мое выражение лица, Йортрен снова кивнула:
— Да, я была женой дроттена Ванханена. Он умер три года назад. Несмотря на приличную разницу в возрасте, брак у нас был крепким. Поэтому даже после его смерти я правлю Ванханеном… с ним.
Кончикам пальцев вдруг стало горячо — знакомое ощущение, появляющееся именно тогда, когда я начинал чертить в воздухе руны заклятия. Подняв руку, с удивлением уставился на серебрящиеся при слабом свете свечи пальцы.
— Не удивляйся, — сказала Йортрен, — в этой комнате магия сама стремится вырваться наружу. Впрочем, так даже будет легче. — Она подвинула ко мне ближе плошку с водой. — Начерти руну входа.
Подчинившись спокойному голосу и внимательному взгляду, я нарисовал над водой несколько линий. Они тут же задрожали, слились в руну, ставшую прозрачной. Я прищурился, руна вспыхнула всеми цветами радуги, а вода плеснула на стол. Миг — чернота окутала все пространство от меня до Йортрен. Я почувствовал головокружение, услышал тихий зов — зов бездны.
Серебряная тень вырвалась из черноты и метнулась к потолку.
— Оларс…
Смутно знакомый голос заставил вздрогнуть. Я поднял голову, всматриваясь в сияющие очертания, слабо напоминающие человеческие.
— Хоть ты и Посредник, но полностью мы его не увидим, — шепнула Йортрен, — хранение ключа забирает слишком много сил.
Я бросил быстрый взгляд, на колдунью, вспомнив, что уже не первый раз слышу про ключ.
— Что за ключ?
— Давным-давно, когда Хозяин Штормов первый раз нарушил клятву, данную Гуфридру, — послышался шелестящий голос сверху, — Владыка Морей велел своим мастерам сотворить ключ от Цитадели. И отдал его во владение дроттену Ванханена. Из поколения в поколение ключ передавался от отца к сыну. Сам Гунфридр не мог им воспользоваться, но люди — вполне. Ключ — тайна, поэтому о нем молчали. Знали лишь самые близкие и, разумеется, сам Владыка Морей.
Перед глазами возникло хмурое лицо пожилого мужчины, сотканное из серебристого тумана. Стейн… Я его несколько раз видел в детстве, но никогда бы не мог подумать, что встречусь вот так — после смерти.
— Если ключом Гунфридра отпереть врата в Цитатели Спокельсе, то можно оказаться прямо в Ванханене.
Я задумался, прикидывая, как может послужить делу этот волшебный ключик. Тьма, царившая между нами, тем временем затрепетала, всколыхнулась, и… появился огромный зал: мраморный пол, высокие стены с невероятной лепниной, потолок, тонущий в вышине. В центре — огромный жертвенный алтарь — тоже из мрамора, а на нем полыхает черное пламя. Прямо за алтарем — гладкая стена, будто напоенное мраком стекло. Кажется, шагнешь — и выбраться уже не сумеешь.
— Вот они, врата Цитадели, — тихо рассмеялся Стейн. — Но не только в Ванханен, но и из Ванханена можно попасть прямо в гости к Хозяину Штормов.
— Врата и днем и ночью охраняются невидимыми стражами, — подала голос Йортрен.
— О, так все просто, — хмыкнул я, бросив взгляд на многоуважаемую вдову дроттена. Нужно войти в Цитадель, убить невидимых стражей, правда, перед этим суметь их найти, открыть врата — и раз! — в тыл врага войдет ванханенское войско. Так?
Йортрен со Стейном переглянулись, насколько я успел заметить — оба остались довольны.
— А он неплох, — отметил покойный дроттен.
— Я же говорила! — вдруг кокетливо улыбнулась Йортрен.
— Жаль, что не наш сын, — вздохнул он.
Может, им и было весело, но мне стало не по себе.
— Эй, вы серьезно?
— Серьезнее некуда, — в голосе Стейна появились стальные нотки.
— И… — появилось желание поскорее выскочить из комнаты, однако ни руки, ни ноги не подчинялись разуму. Губы — и те шевелились с трудом. — Почему вы так смотрите, будто это должен сделать только я?
— Ты это и сделаешь, — мягко произнесла Йортрен.
Запах трав почему-то стал отчетливее. Серебристая фигура покойного дроттена приблизилась, неожиданно ледяные пальцы тисками сдавили мое запястье.
— Но почему я? К тому же раз ключ может быть только у дроттена, то я попросту не открою врата. Значит, это должен делать кто-то из ваших наследников?
— Сразу нет, — отрезал Стейн.
Я удивленно воззрился на него, краем глаза заметив, что Йортрен угрюмо опустила голову.
— Но почему? — вопрос получился очень тихим.
— Этим оболтусам нельзя доверить даже повозку с ослами! — неожиданно сплюнул он. — Не то, что идти в логово к врагу!
В голове прозвучал приглушенный гнев, но потом послышался вздох.
— Я и сам не рад, Оларс, — как-то грустно протянул он. — Что не родной кровью горжусь, а при помощи магии делаю вот это… Но лучше уж так. И из этой комнаты, Оларс, ты выйдешь дроттеном Ванханена.
В серебристых пальцах блеснул нож. Страх окатил горячей волной, я дернулся, но Стейн и не думал выпускать.
— Не бойся. Ничего не бойся.
Отточенное лезвие прошлось от запястья до локтя, вспышка боли заставила вскрикнуть. Очертания Стейна задрожали, превратились в серебристый песок и песчинка за песчинкой посыпались в открытую рану.
В голове зашумело, а перед глазами заплясали разноцветные круги. Йортрен встала и, подойдя ко мне, положила руки на плечи.
Боль заливала все тело, однако двинуться с места так и не получалось. Я прикусил губу, чтобы не заорать.
— Потерпи немного, — шепнула она, ласково погладив меня по волосам — совсем как ребенка, — потерпи. У нас все получится.
Боль не ушла, но притупилась. Я смутно соображал, что Стейн — вызванный дух — отдает мне всего себя: душу и разум. То, что настоящему дроттену нужнее всего. Его личность рассеется и уйдет, но мудрость и воля останутся.
— Вот так. Вот и хорошо… Мой дроттен.

Глава 3. На крыльях ветра

Из темной комнатки с дурманящим запахом трав я вышел… другим. Хоть по-прежнему и оставался Оларсом Глемтом — забытым Посредником, наполовину йенгангером.
Йортрен не перечила и не задавала глупых вопросов. Лишь молча кивнула, когда я встал и быстрым шагом покинул комнату. В голове появилась какая-то странная легкость и четкость: я прекрасно знал, куда идти, чтобы отыскать ключ Гунфридра.
Спуститься на первый этаж, отворить тяжелую дубовую дверь в комнату Стейна, замедлить шаг и осторожно сойти с крутой ступеньки. Память услужливо подсунула момент из прошлого и вспышку боли в ноге. Память… Моя или его?
Я огляделся: чисто, но как-то неуютно. Пусто. В глаза никогда ничего здесь не видел, но при этом четко знал, что тайник с ключом находится в стене, на которой развешано оружие валкар. Если нажать на выгравированного в металле щита медведя, то можно услышать глухой щелчок.
Я положил руку на зверя и мягко надавил. Щелчок. Наконечник висевшего рядом копья медленно повернулся вокруг своей оси. Присмотревшись, я едва не ахнул. Черный вытянутый цилиндр крепился к наконечнику тонкими цепочками. Но увидеть его можно было только под определенным углом. На удивление просто, и в то же время никто б не догадался искать ключ от врат в Цитадель Хозяина Штормов на самом видном месте. Приподнявшись, я снял его — пальцы тут же обожгло. Хмыкнул и покачал головой. Вот уж эти божественные вещички.
При этом едва я его коснулся, как на душе стало как-то тихо и спокойно, будто вернул себе давно утраченную вещь.
На выходе из комнаты чуть не столкнулся с Йортрен, но она вовремя успела отпрянуть.
— Приехали Арве и Шайрах. Мальчик хочет тебя видеть. Идем.
Пожав плечами, я молча пошел за ней. Хочет, так хочет. Кстати, заодно спрошу, почему малец вместо того, чтобы остаться дома, поплелся вместе с Рангрид и Йордом. Ему-то Къергар родной дом.
— Господин Оларс, — прозвучал тоненький голосочек за спиной.
Легкое касание теневых пальцев заставило замереть. Опустив взгляд, я увидел стоявшего рядом Вульсе.
— С возвращением.
Йортрен, опередившая меня, обернулась и чуть нахмурилась.
Я махнул рукой:
— Идите, сейчас догоню.
И, не дожидаясь, что она сделает, присел рядом с Вульсе. Ниссе погладил меня теневой ручкой по пальцам, на мгновение на его лице появилась мягкая улыбка. Мне стало несколько неуютно и в то же время как-то… радостно. Такой улыбкой меня никто из слуг еще не встречал. Йорд, конечно, выражал радость тоже, но по-своему… по-рисевскому.
— Где топор валкары?
Глаза ниссе хитро блеснули:
— В гроте Валкар, господин. Я его спрятал там намеренно.
Я задумался. Возле скалы с храмом есть, конечно, грот. Только я понятия не имел, как он назывался.
— Возле храма Гунфридра?
Ниссе кивнул:
— Крылатые девы там часто появляются.
Я погладил домовенка по плечу.
— Молодец, хорошо сработано. Дай мне переброситься парой слов с Арве и будешь меня сопровождать.
И хоть внешне Вульсе не изменился, но почему-то показалось, что он аж зарделся от удовольствия.
— Как скажете, господин Оларс, — важно сообщил он и юркой тенью шмыгнул вслед за давно ушедшей Йортрен.
Я поднялся и пошел через широкий коридор во двор. Задачка, которую нужно выполнить, — не из легких. Но придется постараться. Да. Очень хорошо постараться.
На улице оказалось солнечно. Ни следа от туч и снега. Я даже невольно зажмурился, ощутив себя жителем подземелья.
— Оларс!
Не успел я спуститься по ступенькам крыльца, как в меня чуть не сбили с ног и неожиданно крепко сжали в объятиях.
— Арве, ты чего это так?
Потрепав мальчишку по золотистым волосам, чуть отодвинулся и заглянул в глаза. Фоссегрим не смутился, но руки разжал.
— Переживали мы все за тебя. Дорога-то долгая и опасная, — ручейком прозвенел голос. И надо же… я почувствовал, что говорит он абсолютно искренне.
— Ты мне лучше скажи, как сам-то добирался?
Арве пожал плечами:
— Да что тут добираться было? К тому же къергарские водопады подсказывали дорогу. Это здесь я почти не слышу голос воды, а там — еще как!
Я подозрительно посмотрел на мальчишку. Будто расцвел. Даже не бледных щеках появился румянец. И сам сияет, как солнечный лучик. С чего бы это?
— Что-то не так?
В голубых глазах мелькнуло беспокойство, даже показалось, что фоссегрим сжался, словно ожидая от меня гневной отповеди.
— Арве… — вкрадчиво начал я, — а, скажи мне…
Он насторожился, но продолжал смотреть в глаза.
— Почему ты не остался дома, а приехал сюда?
Брови сошлись на переносице, он закусил губу. Но потом тряхнул головой и снова глянул на меня. На этот раз взгляд был прямой и твердый.
— Негде мне оставаться, Оларс. Но не бойся, нахлебником не буду.
Тон Арве меня искренне озадачил. Уж чем-чем, а лепешкой и куском мяса я его никогда не попрекал.
— И если господин Глемт не забыл про обычаи севера, — голос фоссегрима мигом стал холоднее, чем вода в горном ручье, — то тот, кому спасли жизнь, обязан помогать во всем своему спасителю. Ты меня вызволил из плена у Хишакха. Пусть у меня ничего нет, но я в долгу не останусь.
Слова мальчишки приятно удивили — обычай не забывает, относится с должным почтением. Только… Что мне сейчас с него взять?
Настроение вмиг испортилось. Через два дня я собирался сунуть голову в петлю и потянуть за собой флот бравых мертвецов ярла Фьялбъерна. Арве там места нет.
— Не забыл, — хмуро ответил я. — Обычаи чти, но старшим не хами.
Он оторопел, но благоразумно прикусил язык.
— Рангрид не видел?
Арве удивился, но покачал головой, в глазах плеснулось беспокойство.
— Нет. Со вчерашнего дня. Что-то могло случиться?
— Не говори глупостей! — неожиданно обозлился я.
Но на этот раз фоссегрим не испугался. Кажется, понял, что могу взорваться от любого неосторожного слова.
Рядом тихо появился Вульсе. Осторожно коснулся моей руки. Весь гнев и раздражение вдруг молниеносно схлынули, оставив лишь какую-то тянущую пустоту.
— Ладно, — вздохнул я. — Скоро вернусь.
Арве насторожился:
— А далеко?
— В грот Валкар, — буркнул. — Не бойся, хавфруа меня не утянут.
Скулы мальчишки неожиданно заалели.
— Да нет, я не об этом. Оларс…
— Что?
— Можно мне с тобой?
Я нахмурился, но задумался. Флейта фоссегрима та вещь, от которой не стоит отказываться в любом деле.
— Ладно, пошли.

* * *

Морской берег встретил нас неприветливо: волны угрюмо накатывали на гальку, ветер сбивал с ног, а с неба падали снежные хлопья. До грота мы добрались быстро, но за спрятанным топором побежал один Вульсе — он и легче, и проворнее. Сам же прятал — ему и доставать валкарское сокровище.
Арве натянул на голову капюшон и молча смотрел вдаль. Казалось, море его очаровывало своей дикой зимней тоской.
— Знаешь, — тихо произнес он, — я никогда не услышу море. Реки, ручьи, водопады — да. Но не море. Здесь я глух, как человек.
В голосе фоссегрима плескалась такая горечь, что его стало жаль. Тем не менее, я еще очень хорошо помнил голоса моря и не особо желал услышать их еще раз.
— Ты знаешь песни валкар?
Он перевел на меня затуманенный взгляд, но быстро кивнул. Мечты и сожаления — неплохо, но надо заниматься делом.
— Знаю.
— Попробуй сыграть. Ветер сейчас что надо. Он нам поможет.
Краем глаза я заметил, как к нам спешит Вульсе и несет огромный сверток — замотанный в полотно топор.
В руках фоссегрима засеребрилась флейта. Арве несколько мгновений на нее смотрел, вздохнул и поднес к губам.
Мелодия полилась звонким ручейком — нежно и мягко, призывно и трепетно. Мне даже показалось, что море замерло, прислушиваясь. Но ручеек набирал силу, звенел, пел, превращался в широкую реку. А потом вдруг с невероятной скоростью обрушился вниз, будто сорвался с высокой скалы грохочущим водопадом. Ветер со свистом подхватил разлившуюся в воздухе мелодию и понес ее к снежным небесам.
— Вирвельвин, Властелин всех ветров и Гунфридр — Морской Владыка, призовите прекрасных валкар, помогите своей силой, — губы еле слышно шептали заклятие, однако я чувствовал, что меня услышат. — Не для себя, но ради великой цели — освободить море, землю и небо от Мрака, дайте крылатым девам услышать мой зов.
Я взял топор из рук Вульсе и поднял высоко над головой.
Голос флейты становился все громче и торжественнее, сливался с воем ветра, что рвал нашу одежду и трепал волосы.
— Взываю к вам, великие валкары! Пришедшие с неба и коснувшиеся моря, именем Урд, сгинувшей на окраине Браннхальда, заклинаю — отзовитесь!
Топор вспыхнул в моих руках ослепительным пламенем, во все стороны ударили огненно-белые лучи живого света.
Глазам стало больно, я отвернулся. Арве слабо ойкнул и зажмурился. Тишина оглушила — ни свиста вихря, ни шума волн. Рядом раздалось хлопанье крыльев, послышались тихие вздохи.
— Посмотри на меня, Посредник.
Голос — богатый, будто ветер играл на струнах арфы.
Я повернулся и встретился взглядом со спокойными серыми глазами — прямо как лезвие топора, что держал в руках. Молодая, статная, кованые доспехи сделаны рукой мастера. Крылатый шлем подобно короне венчал гордую голову, а из-под него струились пшенично-русые пряди. Не было ни единой морщинки, ни единой складочки на гладком лице, но глаза смотрели с какой-то недоступной человеку мудростью. В руках она держала длинный меч. И… я вдруг понял, что такой могла бы быть Урд, до того, как ее изуродовал Иданнр.
Возле нее стояли крылатые соратницы — тоже в доспехах и с оружием, но поскромнее.
— Я — Эльдрун. Все крылатые — под моим предводительством. Ты звал нас, — мягко произнесла она и выразительно посмотрела на топор. — Как у тебя оказалось священное оружие валкар?
Неожиданно появились какое-то спокойствие и уверенность:
— Урд просила передать этот топор своей дочери.
Я замолчал, давая осмыслить сказанное.
На губах валкары появилась улыбка, но тут же она стала серьезной.
— Урд — моя мать, а этот топор ее подарил сам Вирвельвин — наш господин. Я вижу, что ты не лжешь. Но что ты хочешь взамен?
Я протянул ей топор. Она обхватила древко ладонью, чуть выше моих пальцев — почти касаясь. Однако выпускать оружие не собирался.
— Насколько мне ведомо, ваш господин и Гунфридр.
Эльдрун молча склонила голову, соглашаясь.
— Я прошу вас о помощи. От Гунфридра и Урд, призвавшей меня как Посредника.
Она чуть прищурилась, но не перебивала. Узы Посредника — священны. Если не отдать то, что ему положено, призвавший никогда не обретет покоя.
— Люди Ванханена и поднявшиеся со дна моря объединили свои силы, чтобы выступить против Хозяина Штормов. Я прошу, чтобы валкары были нашими союзницами.
Лицо Эльдрун не изменилось, но девушки вокруг зашумели. Длинные пальцы валкары соскользнули с топора.
— Дай времени до полуночи, Посредник. Мне нужно собрать совет.
Я опустил руку с топором и криво усмехнулся:
— Воля твоя, Эльдрун. Я буду ждать.

Глава 4. Корабль уходит в ночь

Ветер завыл, закружил снег, миг — и следа не осталось от крылатых воительниц. Лишь где-то в небе прозвучал серебристый смех.
Арве стоял бледный и потерянный.
— Так что же это… — тихо произнес он, — нам не помогут?
Я усмехнулся и посмотрел на сияющий мягким светом топор.
— Помогут, Арве. Но когда имеешь дело с женщинами — не нужно торопить событий.
Он недоумевающе глянул на меня, но потом, пожал плечами и снова уставился на море. Я вздохнул. Да уж. Ждать решения валкар — хорошо, но терять время — плохо.
— Может, пойдем в дом, господин? — послышался тоненький голосок Вульсе. — На вас лица совсем нет. А там тепло, да и еда есть.
— Тебе бы вместе с Йордом в няньки пойти — спасу б не было никому, — пробурчал я, но кивнул Арве и побрел по направлению к городу. На самом деле, стоило поблагодарить домовенка, обо мне мало кто заботился. Но именно поэтому проявлений заботы я — стыдно признаться — смущался. И тут же отчаянно злился. В первую очередь — на самого себя.
Однако ниссе попался мне не из обидчивых и вприпрыжку бежал рядом, стараясь приноровиться к моим шагам. Арве шел рядом и едва сдерживал улыбку, глядя на маленького человечка.
Остаток дороги мы прошли молча. Фоссегрим то и дело порывался что-то сказать, но не решался. И правильно, злого и раздраженного йенгангера лучше не трогать.
Возле дома нас встретил насупленный Йорд и сообщил, что Рангрид уехала в город вместе с Шайрахом. При этом, добавив что-то нехорошее про прытких южан, ворча пошел на конюшню.
Сердце неприятно кольнуло, однако расстраиваться было глупо. Не может же она сидеть возле меня, как привязанная… Я и сам-то этого не делаю, чего уж там.
Едва войдя в дом, понял, что он был пуст. Нахмурился. Прислушался к ощущениям. Чувствовать дома Посредники не умеют. Но откуда такая уверенность?
Арве замер за моей спиной:
— Что-то не так?
Я резко передернул плечами и быстрым шагом направился в свою комнатку. Распахнул дверь — тишина, пустота. Странно. Миг медлил, но потом быстро поднялся на второй этаж. Из полумрака пахнуло свежестью, травами и медовой сладостью. Обыскав комнатку, убедился, что она пуста. Но ощущение, будто вот-вот произойдет что-то очень гадкое, уходить не собиралось.
Арве осторожно заглянул в помещение:
— Йортрен говорила, что вернется вечером. У нее встреча с ярлами.
— Занятно, занятно… — хмыкнул я. — Когда это она успела сказать?
— До того, как ты вышел. Да что с тобой происходит?
Захотелось дать назойливому мальчишке по ушам, однако, глубоко вздохнув, только покачал головой.
— Пока не знаю. Но… будь другом, сходи на конюшню и посмотри, не пристукнул ли Аян Йорда.
Арве удивленно уставился на меня, но, видимо, решив, что с сумасшедшими лучше не спорить, быстро покинул комнату. Я устало опустился на стул, отложил топор и провел ладонью по лицу. Отмахиваться столь грозным оружием можно разве что от воздуха. А вот сходить с ума перед походом на Хозяина Штормов не стоит.
Я снова огляделся. Нет, никого рядом. Вздохнул и закрыл глаза. Поднял руку и начертил руну — пальцы чуточку обожгло, будто поднес к огню свечи. В висках зашумело, а голова пошла кругом.
Что-то зашуршало — будто речной песок пересыпался в медный чан — и тут же затихло.
— Стейн из рода Берген…
— Я здесь.
Шорох песка стал шепотом. Перед внутренним взором возникла серебристая фигура мертвого дроттена.
— Что здесь происходит? — спросил я.
Чувствовал при этом себя отвратительно, но ничего не мог поделать. Говорить с призраками — часть моей работы, но когда этот призрак внутри тебя, дело принимает совсем другой оборот.
— Здесь — ничего, — ответил Стейн, — но в доме тебе покоя не будет.
— Утешил, — нахмурился я.
Он пожал плечами:
— Ты чувствуешь мои воспоминания. Мне их не удержать, а тебе никак не отгородиться. Поэтому придется терпеть.
— До каких пор?
Стейн горько усмехнулся:
— Пока ты не уйдешь в море, Оларс. Там ничто не будет властно над тобой. Кроме Фьялбъерна Драуга.
— Это еще почему?
Чем дальше заходил разговор, тем меньше он мне нравился. С одной стороны, драуг — хозяин корабля, и, разумеется, перечить ему не надо, но с другой… Цена, которую я заплачу, заставит его считаться с моим словом.
Фигура Стейна слабо замерцала и вдруг рассыпалась мириадом серебристых песчинок. На виски вдруг легли ледяные пальцы. Я дернулся, но меня удержали.
— Тш-ш-ш, смотри. Смотри и запоминай.
Я открыл глаза и… обмер. Вокруг стояли темно-серые и черные дома. Узкая улица, по которой уныло брели скованные цепями люди в драной одежде. Рабы. Свист бича и болезненный вскрик. Один упал, к нему тут же подлетел надсмотрщик с хлыстом.
Кто-то ухватил меня за руку и потащил за собой.
— Идем!
Рядом парила серебристая фигура Стейна.
— Куда? — спросил я, но следовал за ним, оглядываясь по сторонам.
— К Цитадели, — бросил он.
Ноги почти не касались вымощенной черными камнями дороги. На нас никто не обращал внимания. Люди шли по своим делам, не поднимая голов. Что дома, что одежда горожан казались какими-то хмурыми и блеклыми — ни капли яркого цвета.
Призраки. Что люди, что острова. И правит ими тварь, которую ненавидит весь север. Я смутно догадывался, как сумел провести меня Стейн — ведь для мертвых нет границ. Те, кто при жизни были сильными магами, после смерти могли «увести душу». На короткое время показать место, в котором живой человек никогда не бывал. Я только слышал о таком приеме, но… никогда не думал, что сумею испытать его на себе.
Улочка оборвалась резко. Город остался за спиной. Вокруг царила как-то мертвая тишина. Мы стояли у крутого обрыва. Я глянул вниз, сердце сжалось от страха. Отпрянул, но Стейн вовремя ухватил меня за руку.
— Сейчас она не опасна. Но когда чужак приближается к Цитадели — пропасть оживает.
По спине пробежали мурашки. Отвратительно.
— Как обойти ее?
— Перейти, — поправил дроттен. — Вспомни Гьялларбрест.
Я с сомнением глянул вниз и покачал головой:
— Я не переходил Гьялларбреста, Стейн.
— Пока не переходил.
Над нами, взмахнув шипастыми крыльями, пролетело огромное существо. Его тело было вытянуто веретеном, мощные лапы поджаты.
Потеряв дар речи, я смотрел на него. Воздушный линорм? Да нет, скорее уж дитя утбурда. Не жди ни добра, ни ласки. Размером с добрый дом, по бокам и на крыльях — загнутые шипы.
— Это стражи Цитадели? — голос предательски дрогнул.
Стейн кивнул:
— Да. Любимые зверушки Хозяина Штормов. Он привез их с собой из самого сердца Мрака. И надо же — здесь тоже чувствуют себя, как дома. Но тебе переживать нечего. Валкары с ними должны управиться.
Я горько усмехнулся:
— Валкары еще не дали согласие.
— Они…
— Господин Оларс!
От крика Йорда в голове зазвенело, картинка перед глазами рассыпалась на мелкие осколки.
— Утбурд тебя забери, — процедил я сквозь зубы и посмотрел на запыхавшегося слугу. — Что случилось, золотой мой?
Йорд насторожился: ласковое обращение и улыбка голодного медведя явно не соответствовали друг другу.
— Там вас у порога ждет женщина. Красивая, но крылатая. Упирается, в дом заходить не хочет. Я попробовал вежливо пригласить, но она почему-то показала меч работы браннхальдских кузнецов и велела позвать вас.
— Знаю я твою вежливость, — буркнул я, поднимаясь на ноги. Прихватил топор и прошел мимо Йорда.
— А что в ней такого? — пробурчал он. — Старался, как мог.
Мой взгляд заставил его мигом закрыть рот. Настроение было паршивым. Стейн явно сумел мне показать только малую часть. Но вот удастся ли поговорить с мертвым дроттеном еще раз — неизвестно. Может, у меня все и вышло благодаря тому, что остался в одиночестве. А так…
Я быстро спустился по ступенькам. Мимо прошла Йортрен, искоса глянула на меня и тут же скрылась в кладовке.
— Не уходи далеко, нужно поговорить, — послышался ее голос.
— Не уйду, — буркнул я.
Она, конечно, госпожа и вдова дроттена, но меня начинали уже раздражать эти команды.
Оказавшись на улице, я оторопел. Вокруг царила непроглядная ночь. И морозец пробирал до костей. Но как же так? Когда я входил в дом, не было и полудня! Или же Стейн слишком долго водил мою душу.
— Посредник.
Ко мне приближалась закутанная в белый плащ Эльдрун. Крылья были сложены за спиной, в глазах светились спокойствие и решимость.
Она остановилась, чуть склонила голову набок.
— Совет состоялся, Посредник.
Я крепче сжал рукоять топора, глядя прямо в ее глаза. Каков бы ни был ответ — принять его надо достойно.
— Мы согласны, Оларс Глемт, — мягко произнесла она. — Мы пойдем с тобой на Хозяина Штормов.
Сжавшееся было сердце забилось как сумасшедшее. Даже дышать стало легче. Я вздохнул и чуть улыбнулся уголками губ.
— Твои слова, как мед, дочь Вирвельвина. Я счастлив принять твою помощь.
Миг — топор оказался в руках валкары. Ветер засвистел, завыл, закружил снег в безумном танце. Эльдрун подняла топор над головой, по лезвию пробежали алмазные искры.
Она приоткрыла рот и запела. Не разобрать ни слова, но в подхваченной ветром мелодии было столько света и радости, что на глаза чуть не навернулись слезы. Валкара благодарила своего господина и судьбу за возвращение святыни в руки крылатых дев.
Свет от топора становился все ярче и ярче, стелился вокруг, кажется, доходил до кромки плещущегося моря и даже ласкал борта кораблей. Точнее, корабля.
Корабль? Я нахмурился. Свет коснулся паруса, синей змеей мелькнул герб. По телу прошла дрожь. Нет, не может быть! Только у одного существа я видел этот знак!
На палубе стояли люди. Но разглядеть их — нет, слишком далеко. Высокий человек в развевающемся плаще помог подняться на борт своему товарищу.
Голос валкары стал громче, ураганом взвился ветер. Свет больно ударил по глазам, по щекам покатились слезы, но я и не подумал отвернуться. Чувство появившейся утром тревоги зазвенело с удвоенной силой. Оно… там спрятана причина! И уйти нельзя, и бежать к кораблю — опасно.
Оказавшийся на борту поднял руку и снял капюшон: по плечам хлынул рябиново-красный водопад.
Сердце упало куда-то вниз. Девушка медленно обернулась, улыбнулась своему спутнику в плаще. Он коснулся ее плеча — на темной ткани белела обнаженная кость, когти ласково перебирали шелковистые пряди.
Нет, нет, не может быть!
— Рангрид!
Ветер подхватил мой отчаянный крик и понес к морю. Она резко обернулась, будто услышала.
Песня валкары смолкла, сияние вокруг топора померкло. Эльдрун тоже жадно вглядывалась, желая понять, что происходит.
Весла опустились в воду, поднялись, вновь опустились. Ветер надувал паруса, чужой корабль быстро уходил в ночь.
Не слыша и не видя никого вокруг, я, как сумасшедший, рванул к берегу.

Глава 5. Лаайгский твил и пляска войны

Прав! Гунфридр был прав!
Мысль билась раненой птицей, заставляя ускорять шаг. Спуск был скользким, гладким, как зеркало, я с трудом удерживал равновесие, но не останавливался.
За мной, кажется, кто-то бежал, но оглядываться не было времени. Ветер бил наотмашь, мороз впивался тысячею иголок. Нога подвернулась, лодыжку пронзила боль. Скрипнув зубами, я глянул на черные волны. Тихие и спокойные, будто ничего и не произошло.
Но этого не может быть! Не ходят тенью корабли! Особенно, такие! И… самому себе не мог признаться, что узнал герб Хозяина Штормов. Не желал признавать, гнал прочь от себя эту мысль.
Откуда-то справа послышался слабый стон.
— Оларс…
Я пригляделся — что-то темнело на снегу. Спустя вдох понял, что ничком лежавший человек.
— Оларс…
Боги севера, Шайрах!
Я подбежал к нему, опустился на колени. Осторожно перевернул, пальцы ощутили что-то холодное и влажное. Кровь! Лицо Шайраха было залито ей почти наполовину.
— Что случилось?
— Рангрид… — прохрипел он.
— Как ее увезли?
Возле нас опустилась Эльдрун, крылья с тихим шелестом сложились за спиной.
Шайрах попытался встать, охнул и закрыл глаза.
— Не увезли. Сама ушла.
Внутри все похолодело, я не верил своим ушам.
— Сама… Хотела глянуть храм, а меня отправила к вам. Но я заметил корабль. Тогда она меня ударила.
Внутри что-то оборвалось. Всегда предающая… Нет, не может быть! Эльдрун тронула меня за плечо. Это немного привело в чувство.
— Идти сможешь? — спросил я.
Шайрах кивнул. Эльдрун глянула в сторону дома:
— Вижу огни. Ваши вышли, помогут. Если что — зови.
Она отсалютовала топором и взмыла в ночное небо, не тратя лишних слов. Не зря говорят, что валкары недолюбливают людей.
Первые несколько шагов южанин все же пытался делать сам, но потом повис на моих руках. Хорошо, на полдороги подоспел Йорд и, забрав уже потерявшего сознание Шайраха, унес в дом.
На пороге мы столкнулись с взволнованной Йортрен, выскочившей в одном платье, сонным Арве и скользнувшим тенью Вульсе.
— Где вы были? — спросила вдова дроттена.
Я вздохнул, тоскливо посмотрел на море. Сейчас я его ненавидел еще больше, чем когда-либо.
— Нужен лекарь.
Йортрен зябко повела плечами, но кивнула.
— Идем, я в этом разбираюсь.
…я не вникал в происходящее вокруг. После зелий хозяйки дома Шайрах заснул спокойным сном. Рана оказалась от удара, скорее всего — камнем, так как никакого оружия у чудесницы не было. На мой вопрос: зачем они ездили в город, Шайрах сказал, что Рангрид сама попросила его сопровождать в поисках нужных трав и камней. Мол, неведомо, какие испытания ждут, быть войне и раненым. В общем, хотела сделать целебники. Я хмыкнул: какая заботливая. По возвращении она первой заметила корабль. А когда Шайрах уперся и не согласился оставить одну — оглушила.
Когда Шайрах заснул, я молча встал с лавки и покинул комнату.
— Оларс! — крикнула Йортрен.
— Я вернусь, — бросил, не останавливаясь.
Вернусь… Но дайте время.
Пришлось быстро заскочить к себе и выудить из седельной сумки узкий флакон лаайгской работы. Уж если кого и спрашивать, то только одного человека.
Мороз на улице стал злее, звезды россыпью драгоценностей смотрели вниз. Казалось, можно было заледенеть от одного их света. Снег под ногами скрипел, я шел куда глядят глаза, лишь бы подальше.
Не было причин не верить Шайраху. Я еще очень хорошо помнил слова Гунфридра, помнил и сказанное всевидицей… Да и сама Рангрид говорила о проклятии. Но поверить все равно не получалось. Чтобы так — сразу… Упорно билась мысль, что ее зачаровали и увезли силой. Боги севера, помогите мне…
Онемевшие пальцы ничего не чувствовали, пришлось опустить флакон в карман, чтобы он ненароком не выскользнул. Холодный ветер успокаивал, замораживал звеневшую натянутой струной тревогу.
Хорошо, что жилище Йортрен расположено ближе к окраине. Я все же вышел к морю, но по другую сторону скалы с храмом Гунфридра. Некоторое время молча смотрел в небо. За что же ты так со мной, Рангрид?
Достал флакон с твилом, ловко выдернул массивную пробку. Принюхался. Запах острый, свежий, но ни на что не похожий. Криво усмехнулся. Что ж, хуже не будет.
Поднес к губам и сделал большой глоток. Потом еще и еще. Сразу ничего не понял: язык онемел, в горле стала комом горечь. Я сглотнул и закашлялся. Спустя миг во рту разлилась дурманная прохлада с остатками горечи. Перед глазами все померкло, тело вдруг стало легче пушинки. Все чувства и ощущения пропали, оставив меня только в безграничной пустоте.
Я покачнулся, на лбу выступил холодный пот. Безумный вихрь подхватил меня и понес вверх. Миг — ноги коснулись твердой поверхности. Вихрь стих. Я тряхнул головой и огляделся: тьма — по ту сторону Мрака, и то повеселей будет!
Одна за другой начали вспыхивать яркие точки. Сначала по одной, а потом россыпью, словно кто выпустил из горсти драгоценные камушки. Сразу я ничего не мог понять, но потом неожиданно стало легко и свободно. Я даже рассмеялся — знаю, видел уже, гулял по этим ночным небесам вместе с Мяран.
— О, я слышу смех, — то ли скрип снега, то ли хриплый женский голос. — Позвал меня, чтобы радостью поделиться?
Звезды замерцали, выпустили лучи, которые слились друг с другом, став маленькими ступеньками. По ним медленно спускалась Мяран, на ее плечи были наброшены белоснежные меха. Волосы придерживала широкая кожаная повязка с роговыми пластинками. Однако ступни всевидицы были босыми, будто лютый холод зимы ей был нипочем.
— Я уже и соскучилась по тебе, Оларс.
В лучиках морщинок возле глаз спрятались смешинки, на губах появилась улыбка.
С всевидицей было что-то не то. Будто… моложе стала. Но разве лаайге известен секрет молодости?
Я передернул плечами:
— Я рад тебя видеть тоже. Жаль, причина не из приятных.
Мяран подошла ближе, положила руку мне на плечо, вмиг стала серьезной. От прикосновения вдруг стало тепло и спокойно.
— Говори, — сказала тихо и повелительно. Но не как вождь или царь, а как мать непутевому ребенку, что и не подумаешь ослушаться.
— Рангрид, — произнес я, во рту тут же пересохло, — Хозяин Штормов увез Рангрид.
Мяран чуть заметно склонила голову. Разумеется, всевидице это не новость.
— Как ее спасти?
Мяран убрала руку с моего плеча.
— Она ушла по своей воле, Оларс.
Внутри снова все заледенело.
— Но почему? — собственный голос прозвучал как жалко. — Она же его ненавидит!
Всевидица молчала, но от ее взгляда у меня по коже пробежал мороз.
— Мяран…
— На чудеснице из Мерикиви лежит проклятие Хозяина Штормов. Он пометил ее, как свою собственность. Давно, еще в детстве.
— Неправда, — огрызнулся я.
Лед, сковавший сердце, разрастался, медленно вымораживая все изнутри.
Мяран смотрела на меня спокойно и совершенно бесстрастно, будто внезапно сквозь маску живой женщины выглянула сама Госпожа Зима.
— Мне жаль, — голос резал стальным лезвием. — Но ты должен это принять. Как бы она не пыталась, не сможет противиться силе проклятия. Она любит тебя, Оларс. Любит, как может любить женщина. Но чем сильнее ее привязанность к кому-то, тем вернее она губит человека. Ты не спрашивал, сколько уже жизней унесла чудесница из Мерикиви?
Ответить… Что ответить тут? Стиснул зубы и шумно вздохнул. Не спрашивал. Но… не верю. Не могу поверить.
— Но почему именно сейчас?
— Она не пошла бы с вами на Хозяина Штормов, — мягко сказала Мяран. — Хоть и желала этого всем сердцем, но не сумела причинить ему вред. И сейчас… много ли ей известно о вашей подготовке?
Я покачал головой:
— Не знаю. Но думаю, что немного. Я с ней почти не говорил, разве что Йортрен и ванханенцы могли что сказать.
Она нахмурилась:
— Все равно плохо. Она расскажет ему.
Я провел ладонями по лицу:
— Утбурд! Но должен же быть какой-то выход!
Сцепив руки за спиной, обошел вокруг невозмутимой всевидицы. Так почему-то думать получалось лучше.
Она покачала головой:
— Мне очень жаль.
Я резко остановился:
— Но ведь можно же как-то снять это проклятие?
Всевидица чуть пожала плечами:
— Убить ее.
Я вздрогнул, уставился невидящим взглядом на Мяран. Повисла тишина.
— Нет, — произнес тихо, но твердо.
Она вздохнула:
— Это не мое желание. Но чары Хозяина Штормов сильны. И исчезают только после смерти. Такова уж суть Мрака.
— Нет, Мяран! Нет!
Некоторое время мы молчали. Кажется, где-то вдалеке шумел ветер, но мне было не до него. Я не принимал и не желал понимать ее слова.
Всевидица коснулась моей руки, я хмуро глянул на нее.
— Не сердись. Но помни, что у тебя сейчас есть куда более важная цель, нежели бегство Рангрид.
Некоторое время я молча смотрел на невозмутимую маску вместо лица, но потом медленно кивнул. Забывать о главном просто не имею права. Хоть и хотелось бы послать все к утбурдам.
— Как… — получилось хрипло и тихо. — Как мне победить Хозяина Штормов?
Мяран бросила на меня хмурый взгляд:
— Драуг уже запросил цену.
Я медленно, будто против воли, кивнул.
Всевидица вдруг облегченно вздохнула. Маска развеялась, дав вновь проступить беспокойству.
— Соглашайся, Оларс.
Вдруг ослепила злость, захотелось зарычать.
— И так согласился! Без разрешений!
— Успокойся, — голос Мяран не дрогнул, хотя она и сделала шаг назад.
— Успокоиться?!
Кажется, я действительно сорвался на рык, но не звериный. Хотя и на звук, исторгаемый человеческим горлом, это не походило. Он резко оборвался, потому что я сам испугался услышанного.
— Утбурд, это что еще? — хрипло прошептал.
— Магия Ингвы не даст тебе стать ни живым, ни мертвым, — так же шепотом ответила Мяран. — Неизвестно, что произойдет, но ты должен быть либо жив, либо мертв. Иного не дано.
Я нахмурился:
— Меня уже никому не оживить. Если не вышло у Яшраха, то у остальных — подавно.
— Значит… значит, остается второй способ, — вкрадчиво сказала всевидица. — Фьялбъерн Драуг.
Отвечать не стал. Драуг свое получит.
— Я обещала помочь. Так и будет.
Я удивленно глянул на Мяран, но она указала рукой вперед.
— Смотри.
Тьма развеялась агатово-черным дымом, перед нами простирались снежно-белые холмы.
— Долина не спит. Мы ждем твоего зова.
В голосе всевидицы слышался звон скрещивающихся мечей, и сама она вдруг будто стала гордой воительницей, ни в чем не уступавшей валкарам.
Я присмотрелся и вздрогнул: долина была наполнена движущимися тенями. Вспыхивал огонь, блестела чешуя доспехов, слышались голоса:
— Скоро, скоро, скоро.
Я не видел людей, но теней становилось все больше. Они все двигались в каком-то странном зачаровывающем ритме, будто в ритуальном танце.
— Уже скоро…
Фигуру Мяран окутало сияние:
— Мы опередим корабли, Оларс. Сотрясем снежным бураном Цитадель Хозяина Штормов. Лаайге давно ждут этого часа. Не подведи нас.
Мяран исчезла. Звезды потухли, я вновь стоял на берегу моря. Ветер шевелил волосы, пробирался под одежду. Пальцы окоченели, тело онемело от холода, но висевший на шее целебник жег раскаленным железом.

Глава 6. Шепот Спокельсе

Как я вернулся — не помню. Сразу было ничего, но потом вязкой волной накатила слабость и подступила дурнота. Наизнанку меня не вывернуло, но состояние — врагу не пожелаешь. Шел, не разбирая дороги. Видимо, лаайгский твил дает о себе знать.
Кажется, Йортрен побледнела, увидев меня, но молча проводила взглядом, так ничего и не сказав.
Скоро рассвет, но мне не до него. Ноги переставлялись с трудом, кровать казалась пределом мечтаний. Едва я рухнул на нее, вокруг все исчезло.
Сон пришел сразу: беспокойный и леденящий душу. Я снова был на Островах-призраках, над головой летали стражи Цитадели, а люди прятались по домам. При моем приближении створки окон захлопывались и задергивались шторы.
— Смерть… — прошелестело со всех сторон. — За ним идет смерть…
Но я не обращал на слова внимания. Шел легко и уверенно. Смерть — моя давняя подруга, без нее прогулка будет не та.
— Нам не выжить… не выжить…
И все безнадежно смолкли, будто зная, что ничего не исправить. Круживший в небе страж опустился, глянул на меня красными гранатами глаз и снова взмыл вверх. Но я и не подумал остановиться.
Мой путь лежал к берегу. Туда, где можно увидеть, как небо впадает в море, сливаясь в единое целое. Угрюмый и тихий город смотрел на меня тысячью глаз, но молчал.
На берегу было пустынно. Не падал снег, не шумел ветер, даже волны замерли зеркальной гладью. Все затаилось, будто в преддверии бурана — небо было снежным и серым, того и гляди — начнет падать снег.
Нежные руки коснулись моих плеч, запах мяты заставил вздрогнуть.
— Рангрид, — выдохнул я.
Ответа не последовало, я обернулся. Но не она, а закутанная в серый плащ фигура протягивала ко мне костлявую руку.
— Добро пожаловать в мои владения, Оларс Глемт. Я давно жду тебя.
Страх пропал. Пальцы сжали кинжал Сиргена Бессмертника. Откуда он у меня? А, неважно. Появившийся ветер трепал край плаща, но я ничего не чувствовал, будто живая плоть стала камнем.
— Дождался, — сухо ответил.
— Ты так ненавидишь меня, что готов вцепиться в горло, — в голосе прозвучала усмешка, — но зря. Ты и я — Мрак. Не борются лучи против солнца, не восстают звезды против Госпожи Луны. Глупец…
— Но не предатель.
Пальцам стало горячо. Спалить, превратить в пепел, приложить все силы — пусть даже самому уйти по ту сторону Мрака — но уничтожить.
— Глупец, смотри.
Шум моря за спиной не предвещал ничего хорошего, но я не повелся. Кинулся вперед, лиловый огонь обнял фигуру в сером. Спокельсе махнул рукой, искры исчезли. Я с размаху всадил кинжал в его грудь.
Раздался истошный женский крик. Я содрогнулся в ужасе. Хозяин Штормов рассыпался на глазах. Вместо него стояла Рангрид. Рябиновые волосы закрывали лицо, черная рукоять торчала из груди. Я онемел. Она покачнулась молодым деревцем под ветром, застонала и начала падать. Подхватил ее, но вместо тела на ладонях оказался мокрый песок.
— Оларс! Оларс!
Меня трясли за плечи, звонко хлестнули по щеке. От удара я вскочил на постели, но Шайрах удержал на месте, не давая дернуться в сторону.
Я огляделся: солнечный свет заливал комнату. Шайрах был едва одет, на голове белела повязка, но на ногах держался твердо.
— Ты издавал такие звуки…
— Какие?
Голова казалась на удивление легкой, не было и следа от гадкого ночного состояния.
— Будто решил кого-то загрызть живьем, — хмыкнул Шайрах.
Я вздохнул, решив не вдаваться в подробности.
— Ты, кстати, почему в таком виде?
— Примчался на крик, — проворчал южанин, присаживаясь рядом на лавку. — Меня обещали не трогать до прихода кораблей Фьялбъерна Драуга.
— Хорошо тебе, — покачал я головой, садясь и спуская ноги на пол. — Еще в запасе столько времени.
Шайрах нахмурился:
— Да нет, Оларс. С чего ты взял?
Я встал и потянулся:
— Фьялбъерн обещал приплыть через три дня. Вот и считай.
Южанин помрачнел:
— Да. Только ты пролежал в беспамятстве остаток ночи, день и еще ночь.
Я недоуменно уставился на него. Слова пропали. Но как же? Ведь прошло-то всего… Грязно выругавшись, быстро натянул одежду и вылетел из комнаты.
— Вот и считай! — донеслось в спину.
На лестнице я чуть не столкнулся с Йортрен.
— Можно поосторожнее? — недовольно бросила она, хмуро глянула на меня и покачала головой.
— Прошу прощения, — пробормотал я.
Сейчас хозяйка дома выглядела настоящей госпожой: шерстяное желтое платье, расшитое золотыми нитями, убранные короной косы переплетены янтарными лентами, изящный обруч с подвесками из желтого металла. Тонкие пальцы унизаны перстнями, правое запястье плотно обхватывал широкий браслет из мерикивского янтаря.
— Ярлы собираются на берегу, — сообщила она таким голосом, будто я и так должен был это знать.
Задумчиво глянул на нее:
— Они все знают?
— Знают, — кивнула Йортрен и тут же пустила шпильку: — Мне пришлось рассказать все. Ты был не способен.
— Да чего уж там, — пожал я плечами.
— Зачем ты столько хлебнул твила? — неожиданно накинулась она. — А если б там и загнулся, чтобы мы делали?!
Ответить было решительно нечего. Стало даже немного не по себе. Но это тут же прошло.
— Загнусь я очень скоро, Йортрен, — холодно сказал. — И это нам не помешает.
Она побледнела, светлые брови сошлись на переносице. Но потом вздохнула и склонила голову:
— Да, я знаю. Извини, второй день неприятности на голову так и сыпятся.
Я положил руку на плечо:
— Знаю, что принес много беспокойства, но оно того стоит.
Йортрен кинула на меня быстрый взгляд:
— Ты сумел заручиться чьей-то поддержкой?
Я провел пальцами по жестковатой ткани и лишь подивился: чего только не терпят женщины, чтобы выглядеть красивыми.
— Да. Лаайге ударят первыми.
В ее глазах мелькнули недоверие и растерянность, но потом зажглась радость. Она сцепила руки в замок — аж побелели костяшки пальцев.
— Тогда… Тогда у нас может получиться.
— У нас получится, Йортрен. Иначе быть не может.

* * *

Ветра не было, волны лениво накатывали на каменный берег. Я, семь ярлов и вдова дроттена всматривались вдаль, в ожидании кораблей. Чуть поодаль стояли Йорд, Арве и Вульсе. Если еще с ниссе удалось договориться, потому что бой — не место для домового, то рисе и фоссегрим уперлись вернее ослов и решили идти со мной. Йорду я, безусловно, был рад. Надежный друг, плюс его булава сумеет сослужить отличную службу, то Арве… Как я не пытался уговорить его остаться, он слушать не хотел. Этот щенок посмел сказать что-то вроде: «Ты мне не отец и не брат, чтобы указывать!», получил затрещину, но упрямо стоял на своем. Потом я и сам остыл, поняв, что он прав. На этом разговор закончился, но он все равно пришел сюда. Значит, не отступился от своего решения. С одной стороны, я восхищался его мужеством, с другой — отчаянно злился на ослиное упорство. Братом он мне, действительно, не был, но после этого довода беспокойство все равно не проходило.
— Как только ты откроешь дверь в Цитадели, — говорил Тойво, высокий рыжий мужчина, стоявший справа от Йортрен, — мы окажемся на Островах-призраках. Гунфридр сделал так, что каждый житель Ванханена сможет ступить на проклятые земли Спокельсе. Мы будем ждать днем и ночью. Чем скорее вы пробьетесь, тем будет лучше.
Я передернул плечами. Нашел, о чем сказать. И без него, умника, знаю. Только вот выйдет ли? Какой из меня к утбурду герой? Впрочем, в глазах ярлов именно это было: странная помесь недоверия и восхищения. Они хотели моей победы, но в то же время не особо радовались, что в бой ведет их полумертвец.
Вдалеке появилось несколько черных точек. Я машинально поправил висевший на бедре меч. Невольно отметил, что почему-то не ощущаю его тяжести.
— Северный флот идет, — шепнула Йортрен, внимательно вглядываясь и сжимая негнущимися пальцами меховую накидку.
На меня вдруг нахлынула какая-то бесшабашность и отчаянное веселье.
— Выше нос, благородные ярлы. Мертвые не проигрывают!
Они странно покосились на меня и переглянулись. Корабли неслись, будто живые линормы, все ближе и ближе к нам. Неожиданно рыжий Тойво улыбнулся, оценив шутку.
— Пусть будет так, Оларс Забытый. Мы в тебя верим.
Йорд и Арве тихо подошли к нам, не в силах оторвать взгляда от моря. Корабли… я даже не мог сосчитать их. Слишком много, слишком неистово и… Нет! Их можно было назвать какими угодно, но только не безжизненными! Мрачные черные борта, казалось, выпивали солнечные лучи, рваные паруса замерли в неподвижности. Но то и дело слышались крики невидимых моряков, и с нечеловеческой точностью падали весла в море, чтобы тут же подняться.
Впереди шел «Гордый линорм». Одноглазый ярл стоял на носу, уперев руки в бока. Такой не то, что хозяином морей себя чувствует — всего света.
Над головой раздался шелест. Я посмотрел вверх: небо потемнело от тысяч крыльев, но одновременно слепило стальным блеском копий и мечей. Валкарское войско.
Возле меня опустилась Эльдрун, а рядом с ней несколько прекрасных и грозных воительниц. Йорд озадаченно осмотрел и с головы до ног и покосился на меня, мол, эти тоже с нами?
Сдержав неуместную улыбку, я кивнул. На его лице появилась довольная мина. Охальник. Только об одном и думает.
Эльдрун поклонилась Йортрен и ярлам и повернулась ко мне.
— Небесные кони бьют копытом, Оларс. Мы готовы.
На губах валкары сияла улыбка, казалось, что весь свет солнца она вобрала в себя.
— Я благодарен, Эльдрун.
«Гордый линорм» причалил к берегу. Остальные корабли так близко подходить не стали. Я посмотрел на ярлов и Йортрен. Прощаться было не с кем, поэтому лишь попросил:
— Пожелайте удачи. Она мне ох как пригодится.
— Удачи, Оларс Забытый, — серьезно сказал седовласый ярл.
— Да не подведет тебя меч, — добавил Тойво.
— Да пребудет с тобой благословение богов, — шепнула Йортрен и начертила в воздухе руну-оберег.
Поглядев на них, я резко развернулся и пошел к кораблю. Арве и Йорд не отставали, а Эльдрун со своими соратницами взмыла в небо.
Когда мы взошли на борт, передо мной стал Фьялбъерн. Его взгляд пронизывал насквозь, замораживая все внутри.
— Плату вперед? — произнес я непослушными губами.
Драуг не изменился в лице, но лишь кивком указал на каюту.
— Дождемся ночи, — хрипло сказал он. — Ночь — твое время, йенгангер.

Часть VIII. Хозяин Штормов
Глава 1. Сквозь Туманный барьер

Все пропало. Было легко и страшно одновременно. Мертвецы не должны быть среди живых, но иного выхода нет. Внутри все жгло огнем, язык онемел. Ничего не болело, даже не чувствовалось. Не помню, как, шатаясь на подгибающихся ногах, выбрался на палубу. Ледяные иглы звезд, будто смеясь, глядели на меня. Ветер приносил запах соли, но я его почти не чувствовал. Смотрел вдаль — не видя, слушал плеск волн — не слыша.
Глянул на свои руки — береста, коснешься — и рассыплется. Провел пальцами по тыльной стороне ладони. Ничего не почувствовал.
— Халарн, смотри под ноги! — раздался грубый недовольный голос.
Я резко обернулся. Мимо прошел высокий худющий мужчина в потертых штанах и обнаженный до пояса. На голове был кусок полотна, стянутый сзади на манер женского платка.
— Смотрю, смотрю, — пробурчал кто-то. Раздались гулкие шаги, к верзиле подошел толстый приземистый человечек. — Плохая ночь, — пожаловался он.
Я передернул плечами. Захотелось с ним согласиться, но из пересохшего горла не вылетело ни звука. Да и кто это такие?
Оба, будто по команде, глянули на меня. Верзила осклабился, толстяк ухмыльнулся.
— Добро пожаловать в мир мертвых, йенгангер, — произнес высокий.
Мертвых… Значит, теперь я вижу всех моряков с «Гордого линорма».
Верзила приблизился, на лице было хищное выражение, но в глазах плескалась какая-то хмельная бесшабашная радость.
— Твоя жизнь получше чарки южного вина будет. — Он хлопнул меня по плечу.
От такого удара человек послабее упал бы, но я лишь пошатнулся.
— Отстаньте от него!
От голоса драуга прояснилось в голове, и мир обрел очертания. Я посмотрел на Фьялбъерна. Он выглядел ленивым сытым кракеном, но при этом все равно оставался грозным ярлом.
Верзила и толстяк тут же скрылись, видимо, здраво решив, что спорить с главным — себе дороже.
Фьялбъерн подошел ко мне, хмуро оглядел и улыбнулся.
— Ты — крепкий. Это хорошо. Не зря Гунфридр привел тебя к нам.
— Надолго ли хватит моей платы? — голос против воли прозвучал ехидно.
Драуг не обратил внимания:
— Бой выдержим. — Серьезно посмотрел на меня и покачал головой. — Ты не страдай, Оларс. Только сам подумай. Жизнь, напоенная ненавистью и жаждой мести, для человека рано или поздно потеряет смысл. А здесь станет мощным орудием против Хозяина Штормов. Он — отродье Мрака, но так ему нас не взять.
Умом я понимал, что Фьялбъерн говорит верно, но вот принять… не получалось. Я отдал все, что было, «Гордому линорму». Каплю за каплей. Теперь моя сила — у корабля и команды, а сам я — всего лишь йенгангер. Ни стука сердца, ни дыхания, ни человеческого тепла.
Фьялбъерн положил мне руки на плечи. Некоторое время я стоял напряженный, как струна, но потом стало вдруг легче. Будто через широкие ладони драуга в меня перетекали сила и уверенность.
— Так вот почему ты не разрешал мне войти в каюту?
Он кивнул:
— Да. Живым туда не стоит входить. Гунфридр нарочно сделал так, чтобы она вытягивала жизнь.
Я нахмурился:
— Но как же Лирак?
Фьялбъерн криво усмехнулся:
— Лирак — любимец Морского владыки… точнее, одной из его дочерей. Гунфридр, как узнал, хотел утянуть наглеца на дно, но дочка оказалась боевой — заступилась за любимого. Да еще и сказала, что у них будет ребенок. Гунфридр хоть на расправу порой и скор, но лишить внука или внучку отца не решился. Вот и отправил на вечную службу ко мне. В итоге и при деле, и ненаглядная хавфруа может миловаться с мужем сколько угодно.
— И муж к земным красоткам не сбежит, — хмыкнул я.
Незатейливая история почему-то развеселила.
— Это да. — Драуг убрал руки, но ощущения силы и уверенности остались. — Правда, должен сказать, Лирак от своей Сиф сбегать и не собирается.
…Фьялбъерн давно ушел, а я все смотрел на ночное небо. Оно было чистым, бездонно-черным с россыпью ледяных бриллиантов. И холода не чувствовал, и боль замерла где-то внутри такой же льдистой звездой.
И где-то вдалеке, среди шума ветра и волн, слышался едва различимый голос:

Раз, два,
Жизнь — вода.
Три, четыре,
В другом мире.
Пять, шесть,
Ты не здесь.
Семь, восемь.
Придет осень…

Бабка всегда говорила, что у каждого свой срок. И смерть считает до десяти. И когда досчитает — назад дороги не будет. Совсем. А сейчас еще не все потеряно. Но старая Ингва Глемт сказала: чтобы победить Хозяина Штормов, нужно не дышать. До встречи с «Гордым линормом» я не понимал, о чем она. Но сейчас… Сейчас йенгангер не дышит.

* * *

— Будь проклят этот туман, — раздраженно проворчал Лирак, отходя от борта. — Будто в парном молоке плывем. Утбурдовы козни, тьфу!
Он прошел мимо меня, продолжая бурчать нос. Скрестив руки на груди, я смотрел прямо перед собой — плотная белая пелена скрывала небо и почти касалась моря. Будто Хозяин Штормов решил спрятать от поднявшихся со дна Острова-призраки.
Море тихо плескалось за бортом, но я слышал шепот: безграничный, как само морское царство. Один голос накладывался на другой, заглушал его и тут же затихал. Шепотки ширились, шелестели вместе с волнами, ни на миг не смолкали. Каждый желал поведать свою историю, рассказать, кем был при жизни и почему навсегда остался в море. Они говорили о славе и блеске Ванханена, о молчаливых мореходах Островов-призраков, о смеющихся и задорных ведьмах из Мерикиви… и о зле Хозяина Штормов. Но вместе с тем к голосам, словно примешивалось что-то еще: шипящее, тягучее, неразборчивое. Обволакивало шепотом почивших в море, стягивало невидимыми нитями и расплывалось пятном земляного масла на прозрачной воде.
«Гордый линорм» летел вперед. Я чувствовал легкое покалывание и ритмичные удары, будто билось огромное сердце, видел перламутровое теплое сияние, исходившее от палубы, бортов и мачт. Поднимавшиеся из воды весла стали гладкими, будто их выточили из черного агата, даже рваный парус снова был целым.
Туман — это плохо, но для полного жизни корабля — ничто. Хуже приходится плывущим за нами и валкарам.
— Оларс!
Оклик Фьялбъерна заставил повернуться. Он быстрыми шагами приближался ко мне. Если ранее драуг серьезно впечатлял своим видом, то теперь его можно было назвать богоподобным и не ошибиться. Плечи будто стали еще шире, осанка горделивей, левый глаз из тусклой ледышки превратился в живой опал, кожа потеряла сухость и сеть шрамов. Да и остальные члены команды выглядели, будто только что поднялись на борт — здоровые, крепкие, полные жизни… Да, жизни. К тому же теперь я видел всех. Ребята Фьялбъерна Драуга были скорее разбойниками, нежели славными моряками, но слушались своего ярла беспрекословно. Не изменился лишь Лирак. Живому человеку моя плата бессмысленна.
— Ты что-то чувствуешь?
Я пожал плечами, мельком глянул на свою руку и вздрогнул. Береста вместо кожи пугала посильнее стражей Цитадели Хозяина Штормов. Не скоро привыкну. От Фьялбъерна ничего не ускользнуло, но он лишь хмыкнул.
— Пока нет, — ответил я. — Хоть и никогда не видел такого тумана.
Драуг прищурился:
— Может, господин Спокельсе устроил нам прием?
Я задумался:
— Если Рангрид ему рассказала, то все может быть. Но он же не способен видеть наши мысли.
Фьялбъерн отдал короткое распоряжение проходившему мимо верзиле, с которым я виделся ночью, и хмуро уставился на молочный туман.
— Надеюсь, нет. Но лучше думать, что враг знает каждый свой шаг. Тогда продумываешь сразу несколько вариантов.
Я поежился. Драуг был прав. Если ты рассчитываешь только на одну дорогу, то ее могут преградить, а бежать будет некуда.
— Оларс, прекрати уже, — вдруг сказал Фьялбъерн тихо, но с нажимом.
Я недоуменно глянул на драуга, но потом дошло. Пожал плечами и даже не удостоил ответом. Словесная перепалка ни к чему не приведет. Разве что к драке. Но союзники, которые вместо того, чтобы сплотиться и думать об уничтожении врага, молотят друг друга — не лучшее войско.
— Со временем ты поймешь, что так даже лучше.
Я покосился на драуга, но он смотрел вперед. И ни тени издевки в голосе не слышалось.
— А будешь страдать — оторву голову.
Фьялбъерн быстро отошел, но обещание прозвучало столь убедительно, что я серьезно задумался.
Туман становился плотнее, клубился жемчужным светом. Небо расчертила серебристая искра, послышался заливистый свист. Спустя несколько мгновений возле меня опустилась валкара. Не Эльдрун, ее младшая сестрица Анникен. Обычно дерзкая и веселая, но сейчас хмурая и настороженная. Оглядела меня с головы до ног, чуть качнула головой.
Я спешно отвел взгляд. Не хватало слушать еще, как меня будут жалеть.
— Лететь все труднее и труднее, — певучим голосом произнесла она. — Эльдрун спрашивает, как быть дальше?
Море зашумело, заволновалось, голоса стали громче. По коже пробежали мурашки, показалось, что сам Вирвельвин послал свое морозное дыхание.
Анникен ждала ответа, только я не знал, что сказать. Попытаться развеять туман? У меня не хватит сил. Шипение вдруг перекрыло голоса моря, волной обрушилось на меня. Я зажал уши руками, с губ сорвался хрип. Валкара шагнула ко мне:
— Что случилось?
Голос обволакивал и утягивал, шептал, настаивал, приказывал. Миг — я рванул к носу, лиловый огонь охватил мои руки.
— Веди на восток. Обойди Бромдовы рифы.
Фьялбъерн оказался рядом, но охнул и сделал шаг назад. Пламя хлестало со всех сторон, окружив меня непроницаемым куполом. Шире, еще шире — лиловая пелена закрыла весь корабль.
Огромные влажные щупальца обхватили борта, поползли по палубе. Анникен вскрикнула и отпрянула в сторону. Все моряки онемели. Фьялбъерн молча смотрел на меня.
— Вперед! — прогрохотал чей-то голос.
Щупальца сжались и с силой рванули вперед, потянули за собой «Гордого линорма». Я сумел глянуть назад: все корабли будто связали лоснящейся черной веревкой… множеством веревок. Они неслись, словно за ними гнались морские псы.
— Сквозь Туманный барьер!
Одно из щупалец коснулось моей ноги и робко прижалось, будто собака к хозяину. Я невольно улыбнулся и протянул к нему руку, пальцы тут же обвило.
В голове тут же что-то взорвалось, молнией рассек шепот:
— Почет тебе от Аккаргунда — всеотца кракенов, Оларс Забытый. Да сопутствует тебе удача!

Глава 2. Пленник

Но ликование от полета по волнам вскоре стихло. Странный скрежещущий звук разорвал повисшую тишину. Из тумана выпрыгнуло несколько худых существ, когти цокнули о палубу. Одно повернуло ко мне голову, клацнуло челюстями. Стало нехорошо. Сгорбленная тварь замерла, будто разглядывая меня. Именно будто, потому что место, где должны быть глаза, прикрывала уродливая кожаная складка. Мертвенно-белая кожа обтягивала выпирающие кости, руки свисали почти до палубы. Черные загнутые когти, венчавшие кончики пальцев, казались отлитыми из металла. Хвост с роговыми наростами неистово хлестал по бокам.
— Слепые пожаловали, — выдохнул Фьялбъерн.
Но расспросить подробней не было времени. Тварь прыгнула на меня. Я метнулся в сторону. Выхватил меч, рубанул по спине. Раздался визг, она повернулась. В один миг палуба превратилась в бойню. Слепые кидались на моряков, те отражали удары. Тварь оскалилась на меня, но рухнула под ноги, захлебнувшись воем. Сзади стоял Фьялбъерн с секирой.
— Спасибо, — коротко поблагодарил я.
Еще одна Слепая взвилась в прыжке. Секира описала круг над его головой. Тварь рухнула. Потянулась ко мне, я всадил меч в вытянутую голову.
Над кораблем забило множество крыльев — валкары неслись на помощь. Всюду разносился их боевой клич:
— Эйянха!
Кракены остановились — я заметил фигуры Слепых на черных щупальцах.
Копья кололи без устали, короткие мечи пожинали жизни. На некоторое время, казалось, обо мне забыли. Но потом Слепые кинулись с новой силой, будто определили источник своих неудач. Ни мига на передышку, меч рассекал, колол, уничтожал. Рядом сверкала секира драуга. Со свистом летели стрелы валкар, не смолкал боевой зов:
— Эйянха!
Я пригнулся, когтистая лапа чиркнула возле уха. Треск когтей, вой, Фьялбъерн отшвырнул труп в сторону.
— Откуда их столько? — процедил он сквозь зубы. — И все рвутся к твоей глотке.
Сомнений не оставалось уже. Слепые пришли за мной, только сдаваться я не собирался.
Туман рассеялся. Но над кораблем начались собираться тучи. Небо быстро почернело, засверкали молнии, хлынул ливень.
Все замерли. Миг — небо разверзлось, молнии сплелись в лестницу прямо до палубы «Гордого линорма». По ней медленно спускалась фигура, закутанная в плотный туман. Но я узнал ее и сильнее сжал рукоять меча. Жаль, не лук. Так не послать стрелу прямо в гнилое сердце.
— Глупцы! — раскатился громом смех. — Убогие глупцы!
Я сощурил глаза. Подойди ближе, поговорим иначе.
Фьялбъерн обернулся и тронул меня за плечо.
— Он не шутит.
Глянув через плечо, я остолбенел от ужаса. Волна высотой со скалу с Гунфридровым храмом неслась на нас. Пенный гребень скалился жуткими клыками, будто волна была пастью чудовища.
Но вдруг щупальца ожили, вздох гигантского кракена заставил вздрогнуть весь корабль. Лестница начала рассыпаться. Волна рухнула возле носа «Гордого линорма».
— Эйянха! — различил я среди шума голос Анникен.
Сам не понимая почему, рванул вперед — на Хозяина Штормов.
— Оларс! — крикнул Фьялбъерн.
Но застилавшие взор ярость и ненависть не дали остановиться. Оказавшись возле него, взмахнул мечом.
Спокельсе дернулся назад, но крепко ухватился за мой плащ. Сверкнула молния, я зажмурился. Резкая боль пронзила от макушки до пяток. Хрипло вскрикнув, ударил наугад и… провалился в беспамятство.

* * *

Шея и плечи зверски затекли. Все тело ломило и выкручивало. Шумно выдохнув, я открыл глаза и осмотрелся. Каменные стены, одинокий факел едва освещал небольшой пятачок. На полу — сгнившая солома. Судя по шороху и царапанью — неподалеку крысы. Я потер шею, ответом была вспышка боли. Тихонько охнув, прекратил это занятие и тут же замер. Боль. Раз она есть, то значит, чувствительность возвращается. То есть, мертвец — не мертвец, а… Я поерзал на твердом полу и перебрался к соломе. Не то, чтобы удобно, но все же лучше.
Я снова осмотрелся. Темница. Иначе это место не назвать. Не стоило, как последний дурак бросаться на Хозяина Штормов. Сам не понимаю, что на меня нашло. Покачав головой, сжал виски. Сделал глубокий вдох, но ничего не почувствовал. Запоздало вспомнил, что дышать не способен. Криво усмехнулся и попытался встать. Рассиживаться нечего, надо узнать, что с остальными.
Двери оказались из доброго металла, не было даже малюсенького окошечка с решеткой. При этом невозможно было определить: где заканчивается дверь и начинается стена. Кто бы тут все это ни строил — трудился на славу.
Спустя некоторое время после безрезультатных попыток найти хоть малейшую лазейку, я снова опустился на солому. Плохо, Оларс, очень плохо. Придется работать головой, раз там, на «Гордом линорме», ее не было вовсе.
Послышался странный звук: звон серебристых колокольчиков. Я насторожился. Если шарканье крысиных лапок совсем не пугало, то откуда взяться колокольчикам?
Стена напротив засветилась мягким светом, на ней появился туманный силуэт.
— Оларс…
От зова я вздрогнул — женский голос, чуть хрипловатый и в то же время бесконечно приятный и тягучий. Будто морские волны накатывают на песчаный берег и утягивают за собой золотистые крупинки.
За дверью послышались шаги, свечение вмиг исчезло. Щелчок замка заставил подобраться, рука потянулась к мечу, но кроме пустоты ни за что не ухватилась. Дверь бесшумно отворилась. Я напряженно замер.
В проеме появилась фигура в сером плаще. Капюшон скрывал голову, но я готов был поклясться, что вижу улыбку.
Хозяин Штормов ступил в камеру, дверь за ним медленно закрылась. Однако смел, не страшится оставаться один на один со злейшим врагом.
— Добро пожаловать в Цитадель, Оларс Глемт, — мягко произнес он. — Ты так хотел сюда попасть, что я пошел тебе навстречу…
— Восхищен гостеприимством, — мрачно сообщил я, понимая, что нужно задавить весь гнев и думать холодной головой.
Хозяина Штормов явно забавляло мое поведение:
— К сожалению, не могу сказать того же о твоих товарищах. По ту сторону Мрака гостей очень любят. — Леденящие душу нотки заставили поежиться, но я продолжал спокойно смотреть на него. — И не отпускают домой.
— Врешь, — спокойно сказал. — Тебе не под силу справиться с северным флотом.
Тихий смешок, Хозяин Штормов пожал плечами:
— Дело твое, Глемт, верить мне или нет. Только от этого ничего не изменится.
Вдруг он оказался рядом со мной, склонился к лицу. Дохнуло могильным холодом, я невольно вжался в стену.
— Ты глупец, щенок, ничто… Неужели, всерьез думал, что сумеешь одолеть меня?
К собственному удивлению, я даже не шелохнулся, а продолжал спокойно смотреть во тьму под капюшоном. Костлявая рука с изогнутым когтем потянулась ко мне, я перехватил запястье, стиснул.
Хозяин Штормов неожиданно взвыл и рванул назад. Я с удивлением глянул на собственные пальцы — чернота окутала всю кисть, медленно стекая к локтю.
— Ничего, — прошипел он, — меня не возьмешь. Я вернусь, Оларс. С подарком.
Сказав это и прошипев какое-то ругательство, он щелкнул пальцами. Дверь приоткрылась, Спокельсе проскользнул в щель, и она тут же захлопнулась.
Я молча уставился на свою руку. Чернота не была страшной, ластилась неведомым зверьком, обнимала и ласкала пальцы. Даже чувствовалось, как она легонько щекочет. Я осмотрел руку со всех сторон, усмехнулся. Рано, Спокельсе, ты меня похоронил. Очень рано.
Я поднялся. Все тело наполнило какой-то неведомой силой. Стало вдруг легко и спокойно, будто на свете не осталось ничего такого, что могло бы меня испугать.
Я выбросил руку вперед — тьма хлынула вязкой волной, ударила по стене и рассыпалась на тысячи тоненьких ручейков. Нахмурился. Придется повозиться. Магия Мрака, оказывается, такая же капризная штука, как и магия Посредника.
Я поднял руку и замер. Крылышки утбурда, а если… Нет! Нельзя, это невероятно! Иначе бы кто-то обязательно попробовал это до меня.
Сложив руки за спиной, я принялся мерить шагами камеру. Руку вновь обвила струящая тьма — это я понял по легкому жжению и щекотке. Став йенгангером, я могу черпать силу Мрака. Мрак — безграничен, значит — запас сил — тоже. Но Хозяин Штормов — тоже дитя Мрака.
Я резко остановился, снова глянул на руку: от локтя до кончика среднего пальца она была будто выточена из агата. Такой к кому дотронешься — рухнет замертво.
Стена вдруг снова засветилась. Я невольно отошел. Спокельсе обещал подарок. Зная его вкусы, ничего хорошего ждать не стоит.
— Оларс…
Снова морские волны накатывали на песок. На камнях вдруг появилась женщина. Едва различимая. Но все же я сумел различить ванханенские ромбы на ее платье. Они почему-то были видны лучше всего. Лицо словно смазалось, длинная светлая коса спускалась до бедра.
— Не сомневайся, — произнесла она, — действуй. Ты в Цитадели, отсюда ведет прямая дорога во Мрак. Спокельсе лжет.
— Кто ты? — хрипло спросил я, пытаясь всмотреться в ее лицо.
Силуэт задрожал, будто пламя под дуновением ветра, начал таять.
— Не верь, ничему не верь! — донесся крик.
Передо мной вновь была пустая стена. Я нахмурился. Кто и зачем пытается меня предупредить? Кто-то из пленниц Хозяина Штормов? Допустим. Но, может, это ловушка? Впрочем, мне все равно не на кого положиться, кроме себя. Дождаться, когда он явится и попытаться открутить голову. Пусть сам лягу рядом, но иного выхода нет.
Снова глянул на окутанную Мраком ладонь и усмехнулся. Соединил пальцы обеих рук, чернота тут же перекинулась на вторую, нежно обвила широкой спиралью, потекла вниз.
— Не боюсь, — хрипло произнес я так, что даже крысы, жалобно пискнув, забились в свои норы.
Вроде ничего не произошло, но я почувствовал перемены. Коль идти на безумство, то полностью, отдавая себе отчет.
Я сжал кулаки, тьма радостно затрепетала, потянулась к моему лицу.
Шум за дверью заставил резко убрать руки за спину и отступить. Вгрызаться в глотку надо молниеносно — чтобы не смог прийти в себя.
Дверь чуть приоткрылась, в камеру шмыгнул карлик — едва достигавший мне пояса. Неожиданность заставила замереть в ожидании. Он бесстрашно положил возле моих ног что-то завернутое в темное полотно и пропищал:
— Подарок от Хозяина Штормов.
Тут же шмыгнул назад, скрывшись за дверью. Я молча опустил взгляд. По очертаниям не разобрать что это. Осторожно присел, взялся за край ткани. Некоторое время медлил, но потом резко откинул его. Полыхнула рябиновая прядь. Я дернулся назад, крик застыл в горле. На меня смотрели остекленевшие от ужаса глаза Рангрид.

Глава 3. Волчья пророчица

Только опомниться мне не дали, дрожавшие пальцы так и не сумели коснуться бледной щеки. Кто-то перехватил мое запястье, стиснул до боли. Я охнул и дернул руку — ничего не вышло. Чуть повернул голову и встретился с пронзительными синими глазами. Рядом стояла женщина как две капли воды похожая на ту, что появлялась на стене. Только выглядела хоть и замученной, но вполне живой.
— Не касайся подношений Хозяина Штормов, — рокот волн приласкал слух. — Морок он творит лучше всех на севере.
Я бросил взгляд на голову Рангрид и сглотнул:
— Это не морок. Я чувствую.
Женщина прищурилась:
— Что ты чувствуешь, йенгангер?
Я нахмурился. А ведь она права. Обычно жизнь чувствуется, даже если смерть наступила совсем недавно. Значит, все же морок. Кстати, собеседница…
— Кто ты?
А ведь знакомая, видел я ее где-то. Красивая даже, при этом красота по-ванханенски суровая — явно не дочь южного края. Даже не из Ярлунга.
Будто что-то почувствовав, она присела и вновь накрыла тканью лежавшую у моих ног голову.
— Не знаю, жива ли она… Не будем терять времени.
Внезапная догадка озарила меня, заставив податься к ней ближе.
— Ты — Сигрид?
Она встала и кивнула.
— Да.
Сказала это так спокойно и величественно, будто была женой дроттена. Впрочем… Я задумался. Ведь Сирген тогда так и не сказал, как разбогател их род. А Гунфридр вряд ли бы обратил внимание на простую селянку.
— Идем, я выведу тебя из подземелий.
— Морской Владыка наделил тебя бессмертием? И как ты тут оказалась?
Сигрид приложила палец к губам, призывая к молчанию. За дверью раздался шум и тут же стих. Неслышно ступая по каменному полу, она подошла к стене и надавила на продолговатый камень. Миг — ничего, но вдруг его окутал мягкий свет и в стене появился узкий проем. Она махнула мне рукой и нырнула в него. Некоторое время я был в растерянности, но, решив, что хуже не будет, последовал за ней.
Едва прошел, стена за нами стала прежней. Сигрид ухватила меня за руку и потянула за собой. Мы быстро миновали еще одну камеру, спустились — на этот раз замерцал камень в полу. Оказавшись в сыром темном проходе, Сигрид дунула на ладони — вспыхнул слабый огонек и полетел перед нами. Правда, его света достаточно было, чтобы увидеть, куда ступаешь.
— Награда от батюшки? — усмехнулся я.
— Да. — Сигрид шла уверенно и быстро, будто не раз тут бывала. — Хозяин Штормов думает, что я мертва. Мое тело лежит в склепе, его стерегут стражи Цитадели. Только не удержать воду, если есть хоть малейшая щель.
Что-то влажное и мерзкое коснулось моего уха, я мотнул головой и ускорил шаг.
— Твой дух может спокойно блуждать, где вздумается?
— Нет. — Она качнула головой. — Только в Цитадели — на большее у меня не хватает сил.
Она остановилась возле полусгнившей деревянной двери. Легонько надавила, дверь тут же поддалась. Скользнула тенью — я за ней.
— Ты давно видела Рангрид?
Сигрид неопределенно пожала плечами.
— Здесь время течет чуть иначе. Пока там, у вас, проходит день — здесь время стоит. Пока у вас заходит солнце — здесь пролетают года.
Я споткнулся, но Сигрид подхватила меня под локоть.
— Спасибо, — пробормотал. — Я не понимаю. Как так может быть?
Мы вышли к металлической винтовой лестнице. Она наступила на первую ступеньку, нахмурилась.
— Должна выдержать, — тихо шепнула Сигрид и поднялась выше. — А вот так, йенгангер. Спокельсе умеет замедлять и ускорять бег времени в своих владениях. Поэтому так и старался построить девятый Остров-призрак, полностью пронизанный его магией. Там бы он был абсолютным властелином.
Я поднимался вслед за Сигрид, пытаясь осознать услышанное. Плохо дело. Впрочем, все, что идет от Хозяина Штормов — плохо.
— Почему же тогда он не захватил мир? Если здесь можно остановить время, сотворить совершенно войско и напасть?
Сигрид покачала головой:
— Нет, Оларс. Тогда бы это войско не вышло за пределы Островов-призраков. Хозяин Штормов имеет власть на море. И немного на земле, если его поддержат, но и только.
Мы вышли в запыленный коридор. Из узкого окна падал свет. Она подошла к нему и подозвала меня.
Я выглянул и едва сдержал удивленный возглас. Сквозь непрерывно падавший снег виднелось, что на улицах Островов-призраков кипит ожесточенная битва. Крылатые стражи с пронзительным криком кружили в небе, кидались на парящих в воздухе валкар. Люди сражались с поднятыми со дна морей слугами Гунфридра и… какими-то огромными белыми существами, напоминавшими великанов из сказок.
— За несколько дней до вашего прибытия началась метель, — прошептала рядом Сигрид. — Страшная, злая. Люди замерзали прямо в домах, никто не мог укрыться от нее. Местные жители не любят Хозяина Штормов, но против него не пойдут — боятся. Потому будут воевать на его стороне. А потом появились эти…
Она указала на огромных воинов.
— Их ничего не берет. Я даже такое вижу в первый раз.
Но молча смотрел на бой, сложив руки на груди. Внутри было спокойно. Усмехнулся:
— Я тоже в первый раз. Только знаю, откуда они.
Сигрид бросила на меня быстрый взгляд, в синих глазах скользнуло недоумение:
— Кто?
— Лаайгская вьюга, — ответил я, улыбаясь, — всевидица Мяран обещала помочь — и сдержала свое слово.
Сигрид прижала руки к груди и охнула.
— Против исполинов лаайге не выдержать никому.
— Ты так волнуешься за жителей Островов? — хмыкнул я. Почему-то возникло какое-то нехорошее предчувствие.
Но Сигрид лишь вздохнула и посмотрела на меня с какой-то такой затаенной болью, что я вмиг почувствовал себя последним мерзавцем.
— Я видела их жизнь. Не было в ней добра. Ни тогда, ни сейчас.
Мне ответить было нечего. Я молча отошел от окна. А когда они становились слугами Хозяина Штормов и помогали делать черные дела на берегах, о чем думали? Перед глазами мелькнуло неподвижное тело матери, смотревшие в небо стеклянные глаза Лейсе и Арве, отец с кровавым пятном на груди, послышался предсмертный хрип бабки. Я стиснул зубы. Нет, Сигрид, на всех жалости у меня не хватит.
— Ответь мне на вопрос, пророчица.
Она вздрогнула, как от удара плетью, будто уже знала, что я спрошу.
— Да?
— Ты еще видишь будущее?
Сигрид вдруг выпрямилась, гордо развернула плечи.
— Идем, йенгангер. Я тебе его покажу.
Прошла мимо подобно властительнице всех северных земель и пошла вглубь темного коридора. И не надо было быть пророком, чтобы не понять, куда меня приведут.

…зал был огромен. Пол выкладывали ониксами южные мастера, так как на севере не знали «черной» мозаики — причудливые и невероятно красивые картины, которые состояли из множества кусочков камней — прозрачных и матовых — но всегда черных.
Высокий потолок, мощные колонны, золоченая лепнина на стенах — ничего северного, ничего близкого и понятного.
Разглядев врата, я вздрогнул. Они были в нескольких десятках шагов, только подходить к ним желания не возникало. Такое ощущение бывает, когда смотришь в бездонную черноту колодца и знаешь — коль упадешь — назад дороги не будет. Врата — неподвижное стекло — гладкое и манящее. Но с каждым шагом становилось ясно, что за этим стеклом что-то колышется, сжимается и разжимается, будто кольца огромного линорма.
Сигрид остановилась возле врат, сжала руки и шумно выдохнула, в синих глазах была такая надежда, что мне стало не по себе. Нужно сделать что угодно, лишь бы добиться победы. Но от шевелившейся тьмы становилось не по себе.
— Это точно врата в Ванханен? — спросил я.
— Да, — Сигрид кивнула, — иных здесь нет.
Я несмело поднял руку, поднес ее к стеклу и замер. Тут же разозлился на себя и положил на него ладонь. На удивление, ничего не почувствовал.
— Ключ, — выдохнула Сигрид.
Хорошо говоришь, волчья пророчица, только я еще в камере понял, что остался без него. Хозяин Штормов не дурак, предусмотрительно отобрал у пленника все лишние вещицы.
— Придется другим способом, — пробормотал я. — Хоть никогда и не взламывал замков. Особенно, таких.
Сигрид прикусила нижнюю губу, светлые брови сошлись на переносице. То ли подозревала подобное, то ли просто не склонна устраивать истерики.
Тьма с моих пальцев перетекла на врата, змейкой скользнула вверх, будто изучая возникшее препятствие.
— Хозяин Штормов черпает свою силу из Мрака, — произнесла за спиной Волчья пророчица. — Но по ту сторону Мрака ушло немало его врагов.
— Думаешь, попытаться призвать их?
Я наблюдал, как змейка скрутилась, дрогнула и расплылась пятном. К ней тут же, сорвавшись с руки, скользнула вторая.
Сигрид тоже неотрывно смотрела, сжимая руки так, что побелели костяшки пальцев.
— Слабейший всегда взывает к сильнейшему, — проговорила она сухим надтреснутым голосом. — Мертвые — к Посреднику. Посредник — к богам. Мрак — прародитель Древних, а Древние — и есть наши боги.
Тьма влажным покровом окутала врата. Казалось, еще миг — и она сольется с той трепещущей чернотой, что за стеклом.
Я быстро взвешивал все за и против. Если я призову Мрак, то придется платить. Я бы рад, да уже нечем. Жизнь до последней капли отдана «Гордому линорму», а Хозяин Штормов ободрал меня как липку, оставив только порванную одежду.
Неожиданно справа донеслось глухое рычание. Я вздрогнул, а Сигрид сжалась. Я обвел глазами зал — пусто, никого нет.
Рычание повторилось, на этот раз куда более внушительнее и громче. Невидимый страж врат!
Я ухватил Сигрид за руку, толкнул к себе за спину. С левой руки слетели лиловые искры, метнулись вперед, с правой потекла вязкая тьма, покрывая все вокруг. Я с трудом различил гигантского сгорбленного зверя. Тьма застыла на его панцире, огни плясали на мощном хвосте. Я вскинул руки, ударил потоком тьмы. Зверь взвыл и прыгнул прямо на нас. Я отскочил, успев оттеснить пророчицу.
Она не кричала и теряла присутствия духа, но вдруг охнула:
— Оларс! Второй!
Рычанье возле уха, лиловая вспышка — жалобный визг. И вмиг повисла какая-то мертвая тишина.
Я поднялся и осмотрелся: один зверь так и замер, другого не было видно, но чувствовалось, что он не двигается. Сигрид впилась пальцами в мое предплечье и часто задышала.
В другом конце зала стояла серая фигура Хозяина Штормов.

Глава 4. Бой с Хозяином Штормов

Ситуация — паршивей некуда. Я не двигался, внимательно следя за каждым движением врага.
Хозяин Штормов, напротив, выглядел беспечно и делал вид, что его совершенно не волнует происходящее. Правда, подходить к нам ближе явно не собирался. То ли решил оставить грязную работу своим зверушкам, то ли хорошо помнил мой удар в камере.
Он что-то прошипел, послышалось тихое урчание и цокот когтей об ониксовый пол. Серая ткань плаща колыхнулась и примялась: видимо, страж потерся о своего хозяина как огромная кошка.
Спокельсе явно не собирался говорить, поэтому казалось, что тишина в зале звенела от напряжения. Расслабляться не стоило — в любую минуту он мог отколоть какую-нибудь гадость.
Я лихорадочно соображал: кинуться первым? Попробовать заговорить зубы и открыть врата? Нет, второй путь явно никуда не приведет. Хозяин Штормов не будет молча смотреть, как я стану этим заниматься.
В какой-то момент вдруг осознал, что Сигрид уже не стоит за моей спиной. Виду не подал, но про себя — выругался. Никогда не связывайся с женщиной, особенно, если она — дух.
Хозяин Штормов приблизился. Но опять же не настолько, чтобы было легко до него дотянуться.
— Удивляюсь, как ты сюда вообще добрался.
В голосе клокотало столько презрительного яда, что мне даже стало легче на душе. Раз ненависть взаимна, значит — есть возможность. Того, кто слабее тебя, ты не будешь ненавидеть — просто раздавишь, как мелкую букашку, и пойдешь дальше.
Я шевельнул пальцами, тьма тут же обвила змеей мою руку от запястья до плеча, будь у нее глаза — игриво бы подмигнула фигуре в сером.
— Но дошел.
Хозяин Штормов сделал маленький шажок назад, зверь у его ног угрожающе зарычал. Ага, боишься, тварь!
— Ингва была способней, — хмыкнул он. — Жаль, что выбрала в наследники такое ничтожество.
Я стиснул зубы, с трудом сдерживаясь, чтобы не кинуться на него. Нет, оскорбление меня не затронуло, но упоминать бабку не стоило.
— Спокельсе, насколько я знаю, у тебя вообще нет наследников.
Сказанные слова будто разрезали воздух стальным лезвием. Он рассмеялся, но от меня не ускользнула горечь в этом смехе. Значит, уколол не слабо.
— Когда живешь вечно, наследники не нужны, — вдруг произнес он и пристально посмотрел на меня. Глаз я не видел, но кожей чувствовал, как он пытается всмотреться в меня, сквозь непроницаемую маску спокойствия.
— Оларс, не глупи, — почти ласково произнес он. — Мы — дети Мрака, не должны воевать друг с другом. Мира на всех хватит. А если объединиться, то можно взять его полностью.
Тьма начала пульсировать, тысячей иголочек впиваясь в мою руку, готовая в любой момент сорваться с пальцев. Убить, уничтожить, превратить в прах. Ненавижу.
Хозяин Штормов что-то прошипел. Звери кинулись на меня. Одного плетью ударила тьма, другой завизжал и отпрянул от лиловых искр. Миг — снова прыжок, удар по обоим и леденящий душу вой.
Хозяин Штормов с какой-то растерянностью осмотрел замерших тварей. Одна, окрашенная тьмой, неестественно свернулась возле стены, второй не было видно — только отрубленная когтистая лапа, судорожно сжимающаяся возле колонны.
— А ты силен.
Я прислонился спиной к вратам, ноги мерзко подрагивали. Провел ладонью по лицу, ощутив что-то влажное и липкое. Кровь? Не может быть. Глянул вниз — только тьма.
Хозяин Штормов не приближался, лишь медленно ходил туда-сюда, словно о чем-то размышлял, а меня здесь и вовсе не было. Я нахмурился и чуть не хлопнул себя по лбу. Утбурдовы дети, какой же глупец! Здесь же врата! Если он разрушит их своей силой, то ванханенское войско войдет на Острова-призраки без преград! А собственноручно впустить вражеских воинов — это слишком.
На губах сама собой появилась змеиная улыбка. Окутанную тьмой ладонь я снова приложил к гладкому стеклу.
От него не ускользнуло это действие.
— Ты силен, Оларс, но безбожно глуп. Как и твоя мертвая девка. Надеюсь, тебе понравился мой подарок?
Хозяин Штормов остановился, вокруг него засверкали молнии.
— Нет, Спокельсе, — ровно ответил я. — Уж маг твоего уровня мог выдумать что-то поинтересней. К тому же кто тогда будет вынашивать твоих детей? Ты же все ищешь мать своему ребенку, не так ли?
Стрелял наугад, но, кажется, попал в цель. Представить Рангрид, которую Хозяин Штормов… Я вздрогнул. Не получалось, но за иным он женщин к себе не берет.
Молнии заискрились, он поднял костлявую руку, в ней серебрился шар.
— Нет, Оларс. Предательницы не живут. Проклятие оказалось недоработанным, — спокойно сказал он. — Придя ко мне, она бы обязательно пошла на поводу у своей природы и предала меня. Мне это не нужно.
Я замер, глядя на него. Поверить не получалось. К тому же однажды он меня уже обманул. Не станется с него солгать и второй раз.
Ухо уловило едва различимый треск, в ладонь вдруг впилось что-то острое. Я чуть не вскрикнул, но тут же прикусил губу. Получается! Снова глянул на Хозяина Штормов. Говори же, говори, гад! Что угодно! Мне нужно не так много времени.
Огненный шар медленно отлетел от пальцев Спокельсе и направился ко мне.
— Что-нибудь хочешь узнать перед смертью, йенгангер? — ласково спросил он. — Пусть твои друзья вошли на Острова, только назад вряд ли вернутся. Спрашивай, пока я добрый.
Острые края вспороли кожу на спине, полоснули по ягодицам, но я терпел, невероятным усилием воли удерживая испуг на лице.
— Зачем… — голос предательски дрогнул. Но не от страха — осколок впился в бедро.
Огненный шар приблизился ко мне. В плетении вспыхивающих молний можно было разглядеть очертания человеческого черепа. Кожу лица обожгло, как от знойного дыхания всеотца Бранна. Хозяин Штормов был явно уверен, что победа в его руках.
— Да-да? — вежливо отозвался он.
— Зачем ты убил мою семью?
Повисла тишина, сплетенный из молний череп, казалось, разглядывал меня пустыми глазницами. И от этого хотелось вжаться еще сильнее — только острые осколки тут же разрывали все тело.
Спокельсе пожал плечами:
— Твоя бабка Ингва была всегда мне соперницей. Любимица господина нашего Мрака, — в голосе послышались злоба и какая-то отчаянная зависть. — А ведь люди не должны иметь дел с Мраком. Каждому свое. Мы одинаково присягали ему, отдавая свои жизни и свободу. Иметь семью — развеять свой дар по ветру. Она это знала, но все равно не справилась со своей природой. За это я ее уничтожил. Откуда ж было знать, что Ингва сумеет передать часть своих сил выродку Глемтов?
Я проглотил оскорбление — врата должны были вот-вот рухнуть. Молнии почти касались лица.
— Но откуда такая зависть к человеку, Спокельсе?
Его пальцы тем временем плели новый шар из молний.
— Все мы были когда-то людьми, — уклончиво ответил он. — Люди — умные создания. Даже боги не всегда рискуют вступать с ними в спор.
Я прищурился — свет молний слепил глаза.
— Ты родом из Соук-Икке-Соуке?
Хозяин Штормов покачал головой.
— Ищи-не-найдешь. Госпожа Луна. Когда-то, Оларс… когда-то я был оттуда…
— Был, — подтвердил я, — пока не вступил в сделку с Повелителями Холода, не так ли?
Он вскинул голову. Лица, конечно, не разобрать, но я чувствовал его изумление. И в то же время… в то же время не мог сообразить, откуда мне в голову пришла эта мысль.
— Ты ведь вступил в сговор с Повелителями Холода. Отдал им цветущий город, а взамен твоими стали Острова-призраки? Ведь они же самые северные земли, кому здесь еще жить?
Он хмыкнул, расправил плечи. Напоминание явно было не особо приятным, однако Хозяин Штормов не желал показывать слабость врагу.
— Неплохо, щенок, неплохо. Как догадался?
— Южная роскошь, Спокельсе. — Я кивнул на ониксовую мозаику. — Все северяне восхищаются ей, но дома предпочитают иметь поменьше иноземных вещей.
Хозяин Штормов довольно рассмеялся:
— О, как! Знаешь, из тебя бы могло что-то получиться, только поздно уже…
Паривший возле меня череп приоткрыл рот, скользнул вниз толстый фиолетово-черный язык — такой же лоснящийся как щупальца кракенов. Прошелся по моей щеке, я вздрогнул от отвращения, но не сдвинулся с места. Руки онемели.
— Почему?
Он пожал плечами.
— Думаю, можешь сам догадаться. Имея поддержку богов, человек может куда больше, чем без нее. Нужно было показать господину моему Мраку, что он не туда смотрит. Что с Ингвой ничего не выйдет. Она — обычная слабая девка.
— А с тобой, значит, не так? — хрипло спросил я, даже позабыв о черепе, чувствуя, что хочу придушить эту тварь собственными руками.
— А ты сам подумай.
Хоть ответил Хозяин Штормов, но осклабился череп, дохнув могильным холодом. Ладони и пальцы же, как назло, потеряли всякую чувствительность.
— Осталось совсем немного — и девятый Остров-призрак покажет, на что я способен.
Осколки неожиданно с силой надавили на спину. Еще чуть-чуть — все разлетится.
— Союзничков-то ты не особо ценишь, — сумел я все же улыбнуться. — Вон Янсрунд прокатился по Гьялларбресту. Только вернуться не сумеет.
Хозяин Штормов развел руками, маленький череп из молний затрепетал:
— И что из этого? Чем больше будет созданий по ту сторону Мрака, тем лучше. Я черпаю силу изо всех. Нет разницы между Кайсой Глемт — красой всего Ванханена, и Повелителем Холода. И далеко ходить не надо — Мрак за твоей спиной.
Я ошалело уставился на него. Так, значит…
— Да-да, Оларс, — послышался смешок. — Ты все еще надеешься, что, открыв их, впустишь сюда воинов Ванханена, но на самом деле дашь волю утбурдовой бездне! Гунфридр и не знал, во что я превратил его подарок людям берега!
Это стало последней каплей. Врата с грохотом обрушились, я метнулся к нему, чтобы сдавить горло руками. Пусть меня уничтожит вместе с ним, но моя смерть не будет напрасной.
Боль пронзила все тело, я потерял способность слышать и видеть, но продолжал сжимать горло ненавистного врага.
— Дурак, — прошипел он, — ты… погубишь нас обоих…
Леденящий кровь вопль заставил забыть обо всем. Я мотнул головой и открыл глаза — вокруг была чернота. Вспышка страха заставила сжаться. Боги севера, я ослеп! Пальцы дрогнули, Хозяин Штормов выскочил из моих рук и тут же застонал.
На нас обоих шквалом налетели шепчущие голоса:
— Они, они, они… Они здесь!
Мириады рук тянулись к нам, хватали, вертели, впивались до боли.
— Они наши!
— Смерть им!

Глава 5. По ту сторону Мрака

Мы замерли. Голоса не смолкали: шептали, шипели, стонали и вскрикивали. Вокруг было темно, но то и дело появлялись полупрозрачные силуэты и тут же исчезали. Как ни странно, почувствовал я себя намного лучше. Казалось, будто Мрак питал, наполнял меня своей силой. Хозяин Штормов напротив — как-то сгорбился и сжался, будто хотел и вовсе стать незаметным.
— Глупец… — прошипел он. — Мы отсюда не выберемся. Никогда.
Голоса резко стихли. Ничего не изменилось, но я кожей почуял, что на нас уставились тысячи невидимых глаз. На него — неприязненно и враждебно, на меня — с любопытством.
Я пожал плечами:
— Говори за себя, Спокельсе.
Уверенность в моем голосе заставила его пристально посмотреть на меня. Жаль только, что на самом деле я больше ничем похвастаться не мог. Да и уверенность была скорее бравадой. Больше удивляло, что даже оказавшись по ту сторону Мрака, я… не испытывал страха. Ничего из того, чем нас обычно пугали при жизни.
Легкий ветерок заставил обернуться. Блеклые глаза, будто яшма из храма госпожи Луны, с интересом смотрели на меня. Тонкие руки обвили мою талию. Девчонка, совсем юная и… призрачная.
— Красавчик, ты не наш, — прошептала она.
Вроде голосок приятный, а по коже продрал мороз. Она улыбнулась, обнажив острые, как лезвия, зубы — пасть морского пса — и та не дотянет.
— А жаль… — Она медленно перевела взгляд на Хозяина Штормов. — А ты…
Блеклые глаза вспыхнули ярко-красным огнем, я невольно отшатнулся. Девчонка выпустила меня из объятий и медленно подплыла к нему.
— Тебя я знаю, — прошипела она.
— Райге! — вдруг кто-то окликнул.
Так властно и спокойно, глухо и… бесконечно близко. Не веря своим ушам, да и глазам тоже, я смотрел на медленно подходящую фигуру. Даже после смерти она осталась такой, как прежде.
— Бабушка… — шепнули вмиг окаменевшие губы.
Райге хихикнула. Имя девчонки… Раудбремм, голоса мертвых — а где же быть мертвым еще, как не по ту сторону Мрака?
Бабка хмуро глянула на Хозяина Штормов, меня, казалось, даже не заметила.
— Нет, Райге, — уже мягче повторила она. — Он принадлежит тем, кого убил. Твоей доли здесь нет.
Девчонка опустила голову и покорно отлетела в сторону. Хозяин Штормов так и стоял возле меня, костлявые пальцы сжимались и разжимались. Он дышал, как загнанный зверь. Ведь из Мрака ему бежать некуда. Мрак высасывает жизнь без остатка. Присмотревшись, я заметил, что по его плащу пошли черные пятна, будто кто плеснул лаайгского твила на серую ткань.
Бабка чуть склонила голову набок, на губах появилась улыбка. Миг — передо мной вновь стояла та восхитительная женщина, которой я так гордился в детстве.
— Совсем ты потерял себя, Спокельсе, — мягко произнесла она. — Наверно, и тела у тебя уже нет? Нельзя служить Мраку, но при этом пытаться обмануть его. Наш господин все видит.
Хозяин Штормов попятился, но тут же вскрикнул. За его спиной стоял высокий крепкий мужчина в одежде моряка. Я всмотрелся в его лицо и вдруг сообразил: это тот самый смелый вожак, что вел драккар с бежавшими пленниками, среди которых был Арве. Эйнар из Браннхальда.
— Помнишь меня? — спросил он и, вскинув руку, отвесил ему оплеуху.
Удар оказался сильным — Спокельсе чуть не свалился, тут же прошипел что-то неразборчивое. Его когти обвили молнии и тут же потухли.
Моя бабка рассмеялась низким грудным смехом:
— Давай, Спокельсе. Так даже интереснее будет. Используй свою магию — и Мрак сожрет тебя за несколько вдохов.
— Тебя сожрал еще быстрее, — хрипло выдохнул он. — А твоего щенка вообще при жизни.
Я сжал кулаки, чувствуя, как тьма щекочет ладони, и шагнул к нему. Но бабка положила мне руку на плечо и легонько погладила.
— Не горячись, Оле.
Я вздрогнул. Как в детстве. Нет, не расслабляться, не думать об этом. Она не смотрела на меня, но руки не убирала.
Хозяин Штормов рванулся к нам, но вдруг взвизгнул и отпрянул. Я опустил глаза — его обвивала колючая веточка бессмертника. Она вспыхнула синим пламенем, Хозяин Штормов попытался метнуться в сторону, но тут же взвыл. Его запястья сжимал Сирген.
— Не рад встрече со скремтом, Хозяин Штормов, а? — глухо спросил он. — А я вот дождаться не мог.
— Брат, — кто-то выдохнул возле меня. Я не двинулся, но быстро глянул вбок. Так и есть — Сигрид! Интересно, где она была, пока я подпирал врата?
Она заметила мой взгляд, чуть нахмурилась и приложила палец к губам. Я криво улыбнулся и кивнул. Ладно, пророчица, воля твоя. Потом поговорим.
Ослепительная молния пронзила тело Сиргена Слышащего море однако он даже не шелохнулся. Встряхнул Хозяина Штормов, как безвольную куклу, и отбросил от себя.
Тот хрипло выдохнул и начал медленно подниматься. Молнии уже не слушались его, жалкие искры плясали у ног.
— Ничтожества, — прохрипел он. — Что при жизни, что после смерти…
— А чем ты лучше нас? — ручейком зажурчал нежный девичий голос.
Возле Хозяина присела девушка в разорванном платье из выбеленного льна. Ткань едва прикрывала округлившийся живот, белые волосы закрывали лицо. Но я и так прекрасно знал, что вижу перед собой Хильду, дочь Асмунда. Возле нее возникли угрюмые рослые молодцы, будто высеченные из камня… Холодных камней.
— Помнишь нас, Хозяин Штормов? — шепнул один из них.
— Помнишь? Помнишь? Помнишь? — будто подхватило эхо.
Он отполз в сторону, презрительно плюнул на склонившуюся Хильду, но она с удивительной ловкостью отпрянула к братьям.
Он попытался метнуть блеклый огненный шар, но тот растаял во тьме, так и не долетев до цели.
Тихий свист разрезал воздух, опаловая стрела впилась в плечо Хозяина Штормов. Он вскрикнул и попытался ее вырвать, однако ничего не получилось. Алое пятно расползлось на серой ткани и медленно потянулось к черным.
— А вот и я, Спокельсе, — прошелестел ветерок.
Хозяина Штормов закрыл от меня мужчина в светлых штанах и куртке с колчаном на спине.
Пальцы бабки впились в мое плечо.
— Хорошая работа, милый, — вдруг шепнула она. — Заручиться поддержкой Госпожи Луны не каждый сумеет. Нороа рассказал о твоей храбрости.
Лунный всадник, будто услышав, что о нем говорят, обернулся ко мне и подмигнул. Снова свист, только не одной стрелы — многих… Все правильно, Госпоже Луне служил не один Нороа.
Он отошел к Сиргену, а скорчившийся Хозяин Штормов закашлялся. Стрелы торчали из его плеч и бедра. За ним появилась миловидная женщина с кубком в руках. Рваное и обугленное платье, растрепанная русая коса, большие печальные глаза, тоненькая сеть морщин возле рта. А вот выглядывавшее сквозь дыры в одежде тело было угольно-черным. Сожженым.
Она положила руку на голову Хозяина Штормов, чуть надавила, заставив запрокинуть, поднесла кубок.
— Пей.
Я видел ее в первый раз, но в голосе показалось что-то знакомое. Нахмурился. Слышал его уже и не один раз. Но женщина… Кто она? И похожа на северный народ, и нет.
— Светлава, — хрипло рассмеялся он. — И ты здесь.
Несмотря на ненависть, я на миг восхитился. Спокельсе прекрасно знал, что не выберется. Но даже здесь мог смеяться смерти в лицо. Но Светлава… Мать Рангрид?
— Здесь, — вдруг прошипела она змеей, и мне стало не по себе. — Когда ты сжигал мой дом, не думал меня встретить? Будь ты проклят!
Она плеснула чем-то из кубка и резко выпрямилась. Хозяина Штормов охватило пламя. Он закричал дико, нечеловечески — как слепые, когда их убивали на «Гордом линорме».
Почему-то подступила тошнота, только пальцы бабки впились еще сильнее. Будто она не хотела, чтобы я ушел. Хотя куда мне тут идти?
Неожиданно затрещал лед, зазвенел странной песней. Я недоуменно глянул на нее, но бабка молча указала на Хозяина Штормов, превратившегося в ледяное изваяние. Возле него стоял… Я сглотнул. Янсрунд. А за его плечом — безобразное чудовище.
— Не так просто.
От голоса Повелителя Холода показалось, что закружила метель, неистово завыла вьюга. Я скрипнул зубами, тьма услужливо пощекотала мою ладонь. Только тень желания — и тьма метнется в него.
Янсрунд вдруг посмотрел мне прямо в глаза, усмехнулся и покачал головой:
— Не бойся, йенгангер. Я тебя не люблю. Но ты — честный враг. А этот…
Он с силой пнул ногой замерзшее тело Хозяина Штормов, оно разлетелось на мириады осколков.
— Этот помогал мне. А когда меня низвергли — начал забирать силу даже отсюда. Тварь.
За его спиной недовольно заворчало чудовище. Янсрунд развернулся и ласково погладил его по голове.
— Сейчас, Идде, сейчас…
— Иданнр, — сам не зная почему, выдохнул я.
Чудовище подняло голову и посмотрело на меня. В ледяных глазах было больше человечности, чем во всем идеальном облике Янсрунда.
Кто-то мелкий скользнул к осколкам и сгреб несколько в горсть.
— Лейсе! Лейсе! — зазвенел счастливый голос. — Смотри, что я нашел!
— Арве!
Я кинулся к брату, упал на колени и крепко прижал к себе. Осколки упали на пол, он не сразу понял, что произошло, но потом обхватил меня ручонками за шею.
— Оле!
Я почувствовал, как перехватило горло. Зажмурился и мотнул головой.
— И я тоже!
Лейсе вцепилась в меня, стараясь подвинуть младшего брата. Я обнял ее второй рукой.
Все смолкли. Но я ничего не видел и не слышал. Даже поднявшийся из праха Хозяин Штормов не сумел бы оторвать меня от них.
— Оле… — Лейсе погладила меня пальчиками по щеке, а потом рассеяно посмотрела на свою руку. — Почему ты плачешь?
В ее голосе было столько жалостливой растерянности, что казалось, она сама вот-вот разрыдается.
— Ничего, — ответил я, неловко вытирая глаза рукавом. — Это ничего.
— Почему тебя так долго не было? — спросил Арве.
Я посмотрел на брата:
— Дорога была долгой. Очень долгой. Но я пришел.
Арве засиял и рассмеялся:
— Да, я знаю! Глемты всегда приходят друг к другу.
— Именно.
Я погладил его по волосам, но случайно поймал взгляд Янсрунда. Он был хмур и молча смотрел на нас. Чуть поднял руку и показал на место, где я стоял с бабкой.
— Мы еще не все сделали, Оларс. Уходите. Вам не нужно видеть этого.
Не став спорить, я поднялся с колен, взял Арве и Лейсе за руки и вывел из образовавшегося круга. Кажется, я даже и не заметил, как призраков стало слишком много. И они все прибывали и прибывали из глубин Мрака.
Бабка одобрительно кивнула и направилась в толпу. Я попытался ее остановить, но она лишь покачала головой:
— Нет, Оларс. Мое место там. Как и твоих родителей.
Не понимая, о чем она — молча проводил ее взглядом.
А потом вдруг завыл ветер, тьма подхватила меня, как песчинку, и швырнула вверх.

Глава 6. Мертвые не проигрывают

Я попытался сильнее сжать ручонки Лейсе и Арве, но ничего не ощутил. На меня обрушились осколки, хлынул поток чего-то вязкого, утягивая по каменному полу. Правая часть лица вспыхнула болью, я перекатился на бок, рядом что-то загрохотало.
Вскочил на ноги, глянул на врата и обомлел. Их просто не осталось — зияла рваная тьма, мерцавшая кроваво-красными всполохами. Поднес руку к лицу и коснулся скулы, боль пронзила с новой силой.
— Арве! Лейсе! — позвал я.
Никто не ответил. Тьма медленно расползалась по ониксовым плиткам. Я неуверенно шагнул к вратам.
— Сигрид!
Уж если кого и должно было вышвырнуть назад, то и ее тоже. Я — покойник, а она — дух. Но судя по словам Волчьей пророчицы — тело ее еще не мертво.
Дикий рев оглушил, чьи-то пальцы стиснули мое горло, впиваясь когтями и разрывая кожу. Я захрипел, наугад полоснул огнем нападавшего. Он взвыл и отлетел на пол. Начал медленно подниматься — мелькнуло полусгнившее тело, лицо с проеденной до кости плотью, безумные глаза. Спокельсе…
Тьма и лиловое пламя сорвались с пальцев одновременно. Жечь, бить, уничтожать. Он рухнул, но снова начал подниматься. Что ж ты за тварь такая, что даже Мрак тебя не берет?
Лиловые искры потухли, я почувствовал слабость и дурноту, но тьма продолжала окутывать то, что когда-то было Хозяином Штормов.
— Держи его, — раздался рядом треск колотого льда.
Не успел я обернуться, как вокруг взвилась вьюга, ледяные стрелы впились в содрогающееся тело. Рядом со мной появился Янсрунд. Он едва стоял на ногах, но не собирался сдаваться.
Продувавший насквозь ветер подхватил извивающегося Хозяина Штормов, тьма уже покрыла его с ног до головы. Миг — его швырнуло в горевшую красным бездну Мрака.
— Закрывай врата! — прокричал Янсрунд, перекрывая ветер.
Я растерялся, глянул на замеревшую на руке змею из тьмы. Хмыкнул и рванул к вратам. Почему нет?
Одна, две, три… разрушенные врата обвила лоснящаяся тьма, как щупальца кракена. Они начали сплетаться, окутывать собой образовавшийся провал. С каждым разом их становилось все больше и больше — будто нити, они плели свое полотно, разделяя Мрак и мир живых.
Янсрунд приблизился и подул — ледяное дыхание Повелителя Холода узорной изморозью легло на черную поверхностью. А потом еще и еще, пока врата не стали ледяной глыбой.
Повисла тишина. Янсрунд хрипло дышал. Я молча смотрел на врата. Сейчас от них ничего не исходило, как ранее. Мертвы… холодны.
Он подошел и положил руку на лед. По залу тут же пронесся мелодичный звон колокольчиков.
— Конец… — выдохнул я.
Янсрунд медленно повернулся ко мне. Осмотрел с ног до головы. Видимо, хотел усмехнуться, но не вышло.
— А мальчик вырос.
— Как ты выбрался? Что произошло?
Хоть он мне и помог, приближаться особого желания не появлялось. Повелитель Холода еще хорошо помнит, кто отправил его по Гьялларбресту по ту сторону Мрака.
Янсрунд отошел от врат. Остановился возле меня обвел рукой пространство вокруг.
— Это — моя земля, Оларс. Я — настоящий властелин Островов-призраков. Хоть и дурак. Теперь это ясно, как никогда. Много лет назад покусился на богатые земли Соук-Икке-Соуке. Поверил смертному, которому сам господин Мрак пожаловал силу шторма. Только, не забывай, я по-прежнему бог. Но когда ты меня обыграл, — при этом он поморщился, но тут же продолжил, — я попал во Мрак. И вмиг стал для него вещью, из которой можно тянуть силы.
Я нахмурился. Это уже слышал. Значит, правда.
— Что стало с теми, кто окружал Хозяина Штормов? — голос почему-то дрогнул.
Янсрунд опустил голову:
— Он всех уничтожил. Начал тянуть силы из меня. Но я успел выйти сюда. На этом все закончилось. Ты думаешь о детях, с которыми вышел?
Сказать ничего не получилось, поэтому я молча кивнул.
— Они принадлежали Мраку, Оларс. Хозяин дотянулся и до них. Детей не вернуть. Как и твою…
Я вздрогнул. Нет, это была единственная надежда. Ведь Рангрид среди них не было! Не может быть!
Янсрунд неожиданно положил руку мне на плечо. Холод расползся по всему телу.
— Да, Оларс. Она была первой. Спокельсе научился делать что-то такое, что не только уничтожало людей, но и память о них. Твоя рыжая была первой. Потом он достал из Мрака твоих родителей…
Я сбросил руку Повелителя Холода и направился к выходу. Внутри царила одна пустота. И это было… страшно. Бездушный мертвец. Ни боли, ни сожаления. Но как же жаль, что нельзя убить Хозяина Штормов еще раз.
— Оларс! — крикнул он.
Мне здесь больше ничего не нужно, — бросил я, не оборачиваясь. — Ни ты, ни твои проклятые острова.

…выход из Цитадели найти было не сложно. Черная громада возвышалась за спиной, впереди — пропасть, только стражи над ней уже не летают.
Не нужно было даже выбрасывать руку. Струящаяся тьма сама соткала мне дорогу. Я смело ступил на новый мост. Рядом просвистела стрела, но стала пеплом, так и не коснувшись моего тела.
Я шел вперед, но меня не было. Мрак заполнил все внутри, плескался ониксовыми волнами, скручивался щупальцами кракена, извивался змеиными телами…
Люди замирали и отступали, провожая меня взглядом. Снежные воины лаайге опускали огромные секиры, мертвое воинство Фьялбъерна Драуга смолкало и почтительно склоняло головы.
За мной стелился холод и вымораживающая душу стужа, звенел льдинками смех. Повелитель Холода возвращался в свои владения.
Я вышел к берегу. «Гордый линорм» выделялся среди иных кораблей, как замок среди домов простых горожан. У борта, опираясь на чудовищного вида секиру, стоял Фьялбъерн Драуг. Увидев меня, он медленно выпрямился. Прищурился.
— Да разорвут тебя морские псы, а маргюгры соберут из костей ожерелье! — Голос мертвого ярла заставил содрогнуться всю прибрежную линию. — Ты чем думал, когда прыгнул в объятия Хозяина Штормов?

* * *

Волны лениво накатывали друг на друга, ветер приносил запах соли, а солнце пробивалось сквозь тучи. Мы шли в Ванханен. Позади остались Острова-Призраки и Повелитель Холода. Он заключил с Гунфридром мир и поклялся не причинять вреда прибрежным народам.
— До Ванханена еще два дня пути, — послышался голос Лирака. — Но это ничего, все будет в лучшем виде.
— Благодарю, — мягко ответила Сигрид и подошла ко мне.
Она зябко куталась в плащ. Уже не дух — женщина из плоти и крови. Только от былой красоты остались пронзительный взгляд и мягкая улыбка. Дряблая кожа, сеть морщин, седые волосы и согнутая спина — вот и вся Сигрид, Волчья пророчица. Ее тело пролежало слишком долго, и когда дух в него вернулся, то не ослепительная красавица, а сморщенная старуха вышла из Цитадели Хозяина Штормов. Кстати, именно благодаря Сигрид врата открылись. Едва на меня напали звери, как она сумела ускользнуть по ту сторону Мрака. Она же и упросила всех собрать силы и прорываться в мир живых.
— Как в Ванханене нас встретят? — спросила она.
Я пожал плечами.
— Понятия не имею. Но с позором точно не выгонят.
Сигрид вздохнула и плотнее закуталась в плащ. Лирак, стоявший рядом внимательно осматривал лук, пробовал пальцами тетиву, проверяя хороша ли натянута.
— А куда они денутся-то? — проворчал он. — Сами-то сюда и шагу не сделали. Хотя…
Неожиданно он резко натянул тетиву и выпустил стрелу. Вынырнувшая было из пучины слизнеподобная тварь ушла под воду.
— А видел бы ты, как сражался твой мальчишка. С виду — руками переломить можно, а крепкий. Про рисе и говорить не стоит — немало народу положил своей булавой. А снежники, а наши парни…
Я неотрывно смотрел на него. Странно стреляет: тетиву натягивает аж до уха. Силища какая и сноровка. Наши воины обычно натягивают только до груди. Лирак чуть нахмурился:
— Ты чего?
— Где ты стрелять так научился?
Лирак с любовью погладил изогнутый лук.
— Ну, так как же… У нас, во вкраянских степях все так могут.
— Вкраянских? — повторила Сигрид, и мы переглянулись.
Лирак хмыкнул, перехватил лук второй рукой:
— Вы зовете нашу родину Гардаррой. В Мерикиви знают о городе Славске. Только мы хоть и единый народ, но — разные. И где горы и просторы от края до края — это Рысыюня, где вековые леса и прозрачные реки — Белалесь, а где серебрится ковыль, касаясь неба, и земля сама кормит людей — Вкраяна. Но все вместе — славы.
— И не было еще тех, кто завоевал бы Гардарру, — неожиданно тихо произнесла Сигрид.
Лирак улыбнулся:
— А потому что вместе. И вам тоже говорю. Вон пришли северяне — и с суши, и с моря, и с неба. Все, нет вашего Хозяина Штормов. А так бы еще очень долго он ходил по вашим домам. Очень…
Лирака кто-то окликнул, и он отошел. Сигрид молчала. И мне было нечего сказать. Простой моряк с корабля мертвецов сказал правду. Только разве пожелают те, кто остался на берегу, стать рядом с валкарами и морским народом? Мы вместе, пока грозит опасность. А так… каждый сам себе дроттен. Каждый сам себе… В том вся и беда.

Эпилог

Воздух был наполнен медовым дурманом цветущих деревьев. Задорный смех, несмолкаемый гомон и рассерженные окрики не давали размышлять. Вроде простая ярлунгская кухарка, а гостей собралось, будто на празднество к важной госпоже.
— Оларс, а он выдержит? — тихо спросил стоявший рядом Арве, глядя на Йорда, увивавшегося влюбленным шмелем около своей Хъердис.
Я пожал плечами. Чего не говори, а рисе сам так захотел. Конечно, мне будет его не хватать, но не могу же я препятствовать чьему-то счастью.
— Подрастешь — сам найдешь ответ.
Арве насупился. После возвращения с Островов-призраков он будто стал старше и задумчивей. Я не задавал лишних вопросов, а фоссегрим не стремился рассказывать. Важно было, что он и Йорд вернулись целыми.
Арве отошел к столу и шумной компании. Звенели кубки, слышались шутки, кто-то заводил песни. Оказалось, что у Хъердис в роду тоже были рисе. И теперь вся эта шумная орда справляла свадьбу своей утбурд-знает-скольки-юродной родственницы с положенным размахом.
Вульсе подергал меня за рукав и указал на приближавшегося слугу. Точнее, бывшего слугу.
— Господин Оларс, еле удалось вырваться. — Он шумно выдохнул. — Неужто уже собрались сбежать?
Йорд раскраснелся от спешки, но при этом выглядел совершенно счастливым. Плюс постоянно оборачивался, поглядывая на новоиспеченную жену. К ней уже подсел Фьялбъерн Драуг и с самой милой улыбкой о чем-то рассказывал, не забывая давать указания шустрым подавальщикам. Вытянуть ярла на празднество оказалось совсем непросто, но он не сумел устоять перед очарованием пышки Хъердис.
— Нет. — Я похлопал его по плечу. — Как и договаривались. Поедем с утра.
Йорд снова покосился на драуга.
— Вы уверены?
— Да. К тому ж у тебя останется Арве. Мал еще путешествовать по мертвым морям.
— А вы?
— А мне не страшно, — хмыкнул я. — Фьялбъерн попросил ему помочь в одном деле. Да и Шайрах с нами будет.
Йорд подозрительно посмотрел на меня, Вульсе вытянулся во весь свой небольшой рост. И смотрели же так, будто оба готовы вцепиться и утянуть в сарай. Да и закрыть там, чтобы не надумал удрать.
— К Маргюгровой пучине? Это местечко, где не встает солнце, а из воды поднимаются черные сонные лилии и наполняют воздух отравой?
— Угу. Но не переживайте, через четыре месяца вернусь такой, как и прежде. Даже лучше.
— Как ваша Сигрид? — проворчал рисе.
Я нахмурился, перед глазами тут же мелькнула картина: сгорбленная фигура Волчьей пророчицы на пустыре. Для меня, Йорда, Арве и других — пустырь, для нее — место, где стоял замок Бессмертников. И еле слышный шепот:
— Вот я и вернулась, Сирген. Вот я с тобой…
Порыв ветра — сгорбленная фигура рассеялась серым пеплом, упала прахом под ноги. Если на Островах-призраках ее еще держали чары Хозяина Штормов, то на ванханенской земле они растаяли, как снег под лучами солнца. Не стало Сигрид — дочери Морского Владыки, сестры Сиргена Бессмертника.
— Я бы с вами… — начал он.
— Ну, уж нет! — возразил я. — По возвращению хочу увидеть здоровых розовощеких рисят. И побольше.
Йорд важно кивнул:
— Это обязательно. А пока — идемте за стол.
Вульсе ухватился за мою руку и потянул за новобрачным.
Я усмехнулся, покачал головой и пошел за ними.
Печалиться не стоит.
Ванханеном должны править живые, и Йортрен прекрасно с этим справится.
Я вернусь.
И стану щитом от таких тварей, как Хозяин Штормов.
До последнего вздоха?
Нет. Просто…
Йенгангер не дышит.